1 El océano Índico

1 El océano Índico

1 Индийский океан

Con esta dramática escena a trescientos metros de profundidad comenzó la segunda parte de nuestro viaje submarino. Con una claridad extraordinaria comprendí que no solo toda la vida del capitán Nemo transcurría en el seno del inmenso océano, sino que también se había preparado una tumba en las profundidades inaccesibles. ¡Un desafío eterno e incomprensible a la sociedad humana y a la civilización que esta ha creado!

С этой драматической сцены на глубине трехсот метров началась вторая часть нашего подводного путешествия. С необычайной ясностью мне открылось, что не только вся жизнь капитана Немо протекала в лоне необозримого океана, но и могилу себе он приготовил в недосягаемых глубинах. Вечный и непостижимый вызов человеческому обществу и созданной им цивилизации!

El sensato y sereno Conseil veía en el comandante del Nautilus a uno de esos científicos geniales pero no reconocidos, llenos de desprecio hacia la humanidad. Pero, en mi opinión, tal explicación solo tocaba un aspecto de la naturaleza del capitán Nemo, y no el más importante.

Рассудительный и хладнокровный Консель видел в командире «Наутилуса» одного из тех гениальных, но непризнанных ученых, которые полны презрения к человечеству. Но, по-моему, подобное объяснение касалось лишь одной стороны натуры капитана Немо, и не самой важной.

¿En qué consistía el misterio de la noche pasada? ¿Por qué nos encerraron de nuevo en la jaula de acero y, además, nos adormecieron? ¿Por qué el capitán arrancó de mis manos el catalejo antes de que pudiera mirar el horizonte? ¿Y la herida mortal de uno de los marineros en las circunstancias más extrañas?

В чем заключалась тайна прошлой ночи? Зачем нас снова упрятали в стальную клетку и вдобавок усыпили? Почему капитан вырвал из моих рук зрительную трубку до того, как я успел взглянуть на горизонт? А смертельное ранение одного из матросов при самых странных обстоятельствах?

Aún no tenía respuestas, pero ahora estaba seguro de que el capitán Nemo se había aislado en su magnífico Nautilus no solo para alcanzar la libertad. ¡No! El temible e inaprensible buque submarino podía ser un instrumento de venganza cruel e inexorable.

Ответов у меня пока не было, но я теперь был уверен в том, что капитан Немо уединился в своем великолепном «Наутилусе» не только для того, чтобы обрести свободу. Нет! Грозное и неуловимое подводное судно могло быть орудием жестокой и неотвратимой мести.

Pero mientras esto no se confirmara con hechos, en adelante me vi obligado a llevar mis notas, por así decirlo, al dictado de los acontecimientos.

Но пока это не подтверждалось фактами, и в дальнейшем я был вынужден вести свои записки, так сказать, под диктовку событий.

Habíamos pasado bastante tiempo en el Nautilus, pero nuestras relaciones con el capitán Nemo seguían siendo formales. La fuga era impensable, y seguíamos siendo prisioneros a quienes por cortesía se llamaba huéspedes. Sin embargo, Ned Land no perdía la esperanza de escapar y estaba dispuesto a aprovechar la primera oportunidad que se presentara.

Мы провели достаточно много времени на «Наутилусе», но по-прежнему наши отношения с капитаном Немо были формальными. Побег был немыслим, и мы оставались пленниками, которых из вежливости именуют гостями. Однако Нед Ленд не терял надежды вырваться на свободу и был готов воспользоваться первой же представившейся возможностью.

Por supuesto, yo habría seguido su ejemplo, pero no sin pesar, porque en ese caso habrían quedado sin desvelarse por completo los misterios no solo del Nautilus, sino también del propio capitán Nemo. ¿Quién era él, víctima o verdugo? ¿Cuál era la causa de su ardiente odio hacia todo lo terrenal?

Разумеется, и я последовал бы его примеру – но не без сожаления, потому что в этом случае так и остались бы не раскрытыми до конца тайны не только «Наутилуса», но и самого капитана Немо. Кто он – жертва или палач? В чем причина его жгучей ненависти ко всему земному?

Además, hay que tener en cuenta mi pasión por el conocimiento, que me caracterizaba desde mi temprana juventud. Y, a decir verdad, antes de separarme del misterioso capitán y de su buque, me gustaría completar la vuelta al mundo submarina, ¡tan brillantemente comenzada!

Помимо этого надо учитывать свойственную мне с ранней молодости страсть к познанию. И, сказать по чести, я хотел бы, прежде чем расстаться с таинственным капитаном и его судном, все-таки завершить подводное кругосветное путешествие, столь блистательно начатое!

Estaba dispuesto a sacrificar mucho, muchísimo por ello. Habíamos recorrido solo seis mil leguas bajo la superficie del océano Pacífico, ¡y nos esperaban maravillas nunca vistas y descubrimientos increíbles!

Я готов был пожертвовать ради этого очень и очень многим. Мы прошли всего лишь шесть тысяч лье под поверхностью Тихого океана, и впереди нас ждали невиданные чудеса и невероятные открытия!

Literalmente me desdoblaba: el hombre privado de libertad buscaba cualquier oportunidad para escapar de su cautiverio, pero el científico curioso que también existía en mí, en secreto temía eso...

Я буквально раздваивался: человек, лишенный свободы, искал любую возможность вырваться из плена, но любознательный ученый, также существовавший во мне, втайне страшился этого…

El veintiuno de enero de 1868, al mediodía, el segundo oficial, como de costumbre, subió a cubierta para determinar nuestras coordenadas. Lo seguí y, encendiendo un cigarro hecho de algas y que apenas se distinguía en sabor de un auténtico 'habano', me puse a observar sus acciones.

Двадцать первого января 1868 года, в полдень, помощник капитана, по обыкновению, поднялся на палубу, чтобы определить наши координаты. Я последовал за ним и, раскурив сигару, изготовленную из водорослей и по вкусу почти не отличавшуюся от настоящей «гаваны», принялся наблюдать за его действиями.

Mientras el segundo oficial, con el sextante pegado a los ojos, realizaba sus observaciones, apareció en cubierta un marinero – aquel mismo fornido que nos había acompañado en la excursión submarina cerca de la isla Crespo – y comenzó a limpiar los cristales del reflector. El 'Nautilus', al parecer, se preparaba para la navegación submarina, y yo, apagando el cigarro, me apresuré a bajar al salón.

В то время как помощник капитана, приставив секстан к глазам, производил наблюдения, на палубе появился матрос – тот самый богатырь, который сопровождал нас в подводной экскурсии близ острова Креспо, – и начал протирать стекла прожектора. «Наутилус», судя по всему, готовился к подводному плаванию, и я, погасив сигару, поспешил спуститься в салон.

La escotilla se cerró de golpe y el buque puso rumbo al oeste.

Люк захлопнулся, и судно взяло курс на запад.

Navegábamos por la inmensa llanura del océano Índico, que se extiende sobre 75 millones de kilómetros cuadrados, por aguas de una azulidad y transparencia extraordinarias. Durante varios días, el 'Nautilus' navegó a profundidades de entre cien y doscientos metros. Cualquier otro en mi lugar podría haber considerado este viaje monótono.

Мы плыли по необозримой равнине Индийского океана, раскинувшейся на 75 миллионов квадратных километров, – по водам необычайной голубизны и прозрачности. На протяжении нескольких дней «Наутилус» шел на глубине от ста до двухсот метров. Кто-нибудь другой на моем месте мог бы счесть такое путешествие однообразным.

Pero yo no conocía ni el cansancio ni el aburrimiento. Los paseos diarios por cubierta, acariciada por el aliento vivificante del océano, la contemplación de las maravillas marinas a través de los cristales del salón, la lectura de los libros de la biblioteca del capitán Nemo, las anotaciones de viaje: todo esto llenaba mis días.

Но я не знал ни усталости, ни скуки. Ежедневные прогулки по палубе, овеваемой живительным дыханием океана, созерцание морских чудес сквозь хрустальные стекла салона, чтение книг из библиотеки капитана Немо, путевые записи – все это заполняло мои дни.

Nuestro estado de salud era excelente: a pesar de los gruñidos de Ned Land, la dieta compuesta por los dones del mar solo nos beneficiaba. Sin embargo, en los últimos días, cada vez más aves marinas se acercaban al 'Nautilus', principalmente gaviotas págalo.

Состояние здоровья у нас было отменным – несмотря на ворчание Неда Ленда, рацион, состоящий из даров моря, шел нам только на пользу. Впрочем, в течение последних нескольких дней близ «Наутилуса» появлялось все больше морских птиц – в основном чаек-поморников.

Logramos abatir algunas, y esta caza, preparada por el canadiense, nos pareció un poco dura, pero extraordinariamente sabrosa.

Нам удалось подстрелить несколько штук, и эта дичь, приготовленная канадцем, показалась нам несколько жестковатой, но необычайно вкусной.

Además de las gaviotas, aparecieron también grandes aves marinas capaces de realizar largos vuelos: poderosos albatros, fragatas de alas afiladas que atrapaban hábilmente pececillos directamente de la superficie del agua, rabijuncos de cola roja con rayas negras junto a los ojos y plumas timoneras escarlata.

Помимо чаек, появились и крупные морские пернатые, способные к дальним перелетам, – могучие альбатросы, острокрылые фрегаты, ловко хватавшие рыбешек прямо с поверхности воды, краснохвостые фаэтоны с черными полосами у глаз и алыми рулевыми перьями.

Las redes del 'Nautilus' traían cada vez más a menudo diversas tortugas marinas, entre las cuales las más valiosas son las caretas, cuyo caparazón convexo con gruesas placas córneas utilizan los indígenas para fabricar magníficos peines y otras obras de arte.

Сети «Наутилуса» все чаще приносили различных морских черепах, самыми ценными из которых считаются каретты, чей выпуклый панцирь с толстыми роговыми щитками туземцы используют для изготовления великолепных гребней и других художественных изделий.

Por esto, las tortugas son exterminadas sin piedad cuando salen a la orilla para poner sus huevos, y no está lejano el día en que la última carey desaparezca de la faz de la tierra.

Ради этого черепах беспощадно истребляют, когда они выбираются на берег, чтобы отложить яйца, и недалек тот день, когда последняя каретта исчезнет с лица земли.

Los peces del océano Índico nos llenaban de admiración, tanto más cuanto que muchos de ellos no los había visto antes en la naturaleza.

Рыбы Индийского океана приводили нас в восхищение – тем более что многих из них мне не доводилось раньше видеть в природе.

Encontramos varias especies de cofres, provistos de un singular 'pico' formado por dientes soldados, rayas látigo, cuya fina cola está armada con una espina venenosa, peces globo, capaces de hincharse ante el peligro, convirtiéndose en una bola espinosa, peces eléctricos de menos de un pie de largo, nunca antes descritos por nadie, pequeños dragones marinos, varias especies de peces voladores, macrogratos de largas mandíbulas,

Нам встретились несколько видов кузовков, снабженных своеобразным «клювом» из сросшихся зубов, скаты-хвостоколы, чей тонкий хвост снабжен ядовитой иглой, иглобрюхи, способные при опасности раздуваться, превращаясь в колючий шар, электрические рыбы длиной меньше фута, ранее никем не описанные, морские дракончики, несколько видов летучих рыб, длинночелюстные

peces vela, peces cirujano, atunes y una gran multitud de otras criaturas marinas.

макрогнаты, парусники, рыбы-хирурги, тунцы и великое множество других морских существ.

Del 21 al 23 de enero, el Nautilus recorría mil kilómetros por día, o veintidós millas por hora. Entonces solo pudimos observar aquellos peces que podían competir con nosotros en velocidad: eran, en primer lugar, los atunes y los peces vela.

С 21 по 23 января «Наутилус» проходил по тысяче километров в сутки, или двадцать две мили в час. Тут уж нам довелось наблюдать лишь за теми рыбами, которые могли посостязаться с нами в скорости, – это были, в первую очередь, тунцы и парусники.

A toda velocidad pasamos junto a la isla de coral de Keeling, completamente cubierta de cocoteros, y continuamos nuestro rumbo hacia el noroeste, es decir, hacia el extremo sur de la península del Indostán.

На полном ходу мы миновали коралловый остров Килинг, сплошь покрытый кокосовыми пальмами, и продолжали движение на северо-запад, то есть к южной оконечности полуострова Индостан.

—¡Nos esperan países casi civilizados! —observó Ned Land ese día—. ¡Esto no es Nueva Guinea, donde hay más salvajes que loros! En la India, señor Aronnax, dicen que hay carreteras y ferrocarriles, y en las ciudades, administración británica. ¿No es hora de despedirnos del capitán Nemo?

– Впереди нас ждут почти цивилизованные страны! – заметил в тот день Нед Ленд. – Это вам не Новая Гвинея, где дикарей больше, чем попугаев! В Индии, мсье Аронакс, говорят, есть шоссейные и железные дороги, а в городах – британская администрация. Не пора ли нам распрощаться с капитаном Немо?

—¡No, Ned! —declaré con gran firmeza—. Pase lo que pase. El Nautilus se dirige hacia las costas del sur de Asia, y quizás de Europa. Que nos lleve hasta allí. Y entonces veremos qué nos ofrece el señor azar…

– Нет уж, Нед! – заявил я весьма решительно. – Будь что будет. «Наутилус» держит курс к берегам Южной Азии, а возможно и Европы. Пусть он доставит нас туда. А уж тогда посмотрим, что нам предложит господин случай…

El canadiense no quedó satisfecho con mi respuesta, pero no quise iniciar una discusión. En el fondo de mi alma, había tomado la decisión de probar todo lo que el destino, que nos había llevado a bordo del Nautilus, me tuviera preparado.

Канадец был недоволен моим ответом, но мне не хотелось затевать спор. В глубине души я принял решение испытать все, что приготовила мне судьба, забросившая нас на борт «Наутилуса».

Tras pasar las Islas de los Cocos, a las que pertenece la isla de Keeling, el Nautilus redujo la velocidad y comenzó a cambiar de rumbo con más frecuencia. Nos sumergíamos regularmente a grandes profundidades, de dos e incluso tres kilómetros, pero con qué propósito, no lo sabía.

Миновав Кокосовые острова, к которым принадлежит и остров Килинг, «Наутилус» замедлил ход и стал все чаще менять курс. Мы регулярно погружались на большие глубины – на два и даже на три километра, но с какой целью – я не знал.

El veinticinco de enero, el océano estaba completamente desierto, y el Nautilus navegó todo el día sin sumergirse, surcando las olas y levantando cascadas de espuma.

Двадцать пятого января океан был совершенно пустынен, и «Наутилус» весь день шел не погружаясь, рассекая волны и вздымая каскады брызг.

Pasé la mayor parte del día en cubierta, escrutando el horizonte desierto, y alrededor de las cinco, antes del breve crepúsculo tropical, Conseil y yo presenciamos un espectáculo fascinante: una enorme tropa de moluscos cefalópodos argonautas nadaba hacia nosotros.

Я провел на палубе большую часть дня, вглядываясь в пустынный горизонт, и около пяти часов, перед наступлением коротких тропических сумерек, мы с Конселем наблюдали завораживающее зрелище: навстречу нам плыл огромный отряд головоногих моллюсков-аргонавтов.

Estas asombrosas criaturas pertenecen al único género moderno de pulpos que poseen una concha en espiral de poco menos de un pie de diámetro.

Эти удивительные существа принадлежат к единственному современному роду осьминогов, обладающих спирально закрученной раковиной чуть меньше фута в диаметре.

Estos elegantes moluscos se movían hacia atrás, expulsando agua de la cavidad de su concha. De sus ocho tentáculos, seis delgados y largos se extendían sobre la superficie del agua, mientras que los otros dos, más planos, se elevaban como velas a sotavento.

Эти изящные моллюски двигались задом наперед, выталкивая из полости раковины воду. Из их восьми щупалец шесть тонких и длинных стелились по поверхности воды, а остальные два, более плоские, поднимались вверх, как паруса, с подветренной стороны.

Pude distinguir claramente los frágiles espirales de sus conchas, que parecían diminutos botes. Este antiguo molusco, a diferencia de otros, nunca se fusiona con su hogar flotante; es libre y puede abandonar su concha en cualquier momento, pero no lo hace.

Я хорошо разглядел хрупкие спиралевидные завитки их раковин, напоминающих крохотные лодочки. Этот древний моллюск, в отличие от других, никогда не срастается со своим плавучим домом, он свободен и может покинуть раковину в любой момент, но не делает этого.

—Igual que el capitán Nemo —observó Conseil con sensatez—. Debería haber llamado a su nave «Argonauta».

– Так же, как и капитан Немо, – рассудительно заметил Консель. – Ему следовало бы назвать свое судно «Аргонавт».

Durante casi una hora, el Nautilus navegó acompañado de los moluscos. De repente, algo sucedió: todos los argonautas, como si obedecieran una orden, bajaron sus «velas», retrajeron los tentáculos en sus conchas y, volviéndose, desaparecieron rápidamente bajo el agua. Ninguna escuadra militar del mundo podría haber maniobrado con tanta precisión.

Почти целый час «Наутилус» плыл в сопровождении моллюсков. Внезапно что-то произошло: все аргонавты, как по команде, спустили свои «паруса», втянули щупальца в раковины и, перевернувшись, стремительно исчезли под водой. Ни одна военная эскадра на свете не смогла бы маневрировать с такой четкостью.

En ese mismo instante, el sol se ocultó tras el horizonte y cayó la noche.

В то же мгновенье солнце скрылось за горизонтом и наступила ночь.

El veintiséis de enero cruzamos el ecuador y nos encontramos de nuevo en el hemisferio norte. Ese día, nuestra escolta estaba formada por una armada de tiburones de una especie completamente desconocida para mí: con el dorso pardo, el vientre blanco y once hileras de dientes.

Двадцать шестого января мы пересекли экватор и вновь оказались в Северном полушарии. В этот день нашу свиту составляла армада акул совершенно незнакомого мне вида: с бурой спиной, белым брюхом и одиннадцатью рядами зубов.

Las depredadoras se lanzaban con furia, pero sin éxito, contra los cristales de las ventanas del salón, pero pronto el Nautilus ganó velocidad y dejó muy atrás incluso a las más rápidas de ellas.

Хищницы яростно, но безуспешно бросались на хрустальные стекла окон салона, но вскоре «Наутилус» набрал ход и оставил далеко позади даже самых быстроходных из них.