4 El mar Rojo

4 El mar Rojo

4 Красное море

El 29 de enero, la isla de Ceilán desapareció en el horizonte. El Nautilus, sin reducir la velocidad, navegaba entre el laberinto de estrechos de las islas Maldivas y Laquedivas. Cuando el segundo oficial determinó nuestras coordenadas al mediodía, calculé que desde nuestra salida del mar de Japón habíamos recorrido 16 220 millas marinas, o 7500 leguas.

Днем 29 января остров Цейлон скрылся за горизонтом. «Наутилус», не снижая скорости, лавировал в лабиринте проливов между Мальдивскими и Лаккадивскими островами. Когда же помощник капитана в полдень определил наши координаты, я подсчитал, что с момента выхода из Японского моря мы прошли 16 220 морских миль, или 7500 лье.

Cuando el Nautilus salió a la superficie del océano al día siguiente, ambos grupos de islas ya habían desaparecido de la vista. Navegábamos hacia el nor-noroeste, directamente hacia el golfo de Omán, que se encuentra entre Arabia e Indostán y sirve como puerta de entrada al golfo Pérsico.

Когда «Наутилус» на следующий день поднялся на поверхность океана, обе группы островов давно скрылись из виду. Мы шли на северо-северо-запад – прямиком к Оманскому заливу, который лежит между Аравией и Индостаном и служит воротами в Персидский залив.

Quedaba la incógnita: ¿hacia dónde se dirigía ahora el capitán Nemo? Después de todo, el golfo Pérsico no tiene otra salida, y si el Nautilus entraba en él, tendría que regresar por el mismo camino. Lo mismo ocurre con el mar Rojo, al que se llega a través del estrecho de Bab el-Mandeb; tarde o temprano nos toparíamos con el istmo de Suez, donde apenas comenzaba la construcción del canal de Suez.

Оставалось ломать голову: куда теперь направляется капитан Немо? Ведь Персидский залив не имеет другого выхода, и если «Наутилус» войдет в него, возвращаться ему придется тем же путем. То же самое и с Красным морем, куда ведет пролив Баб-эль-Мандеб, – рано или поздно мы упремся в Суэцкий перешеек, где еще только начинается строительство Суэцкого канала.

Ned Land tenía razón al afirmar que ese no era el camino que nos llevaría a las costas de Europa. Lo más probable era que el Nautilus, después de visitar el golfo Pérsico y el mar Rojo, regresara al océano Índico y se dirigiera hacia el cabo de Buena Esperanza.

Прав был Нед Ленд, когда заявил, что это вовсе не тот путь, который приведет нас к берегам Европы. Скорее всего «Наутилус», посетив Персидский залив и Красное море, вернется в Индийский океан и направится к мысу Доброй Надежды.

Por lo tanto, nuestra estancia a bordo del asombroso barco del capitán Nemo se prolongaría durante mucho tiempo. Esto solo me alegraba, y me habría entristecido enormemente si hubiera terminado de repente.

Следовательно, наше пребывание на борту удивительного судна капитана Немо затянется еще надолго. Меня это только радовало, и я был бы чрезвычайно огорчен, если бы оно неожиданно закончилось.

Hasta el 3 de febrero, el Nautilus navegó por el golfo de Omán a diferentes velocidades y profundidades. El propósito de esta travesía permaneció desconocido para mí, pero, al salir del golfo, pude vislumbrar desde lejos Mascate, la ciudad principal del protectorado de Omán.

Вплоть до 3 февраля «Наутилус» курсировал в Оманском заливе с разной скоростью и на разных глубинах. Цель этого плавания так и осталась для меня неясной, но зато, когда мы уже выходили из залива, мне удалось издалека взглянуть на Маскат – главный город протектората Оман.

Luego pasamos a seis millas de las costas de Arabia, y al día siguiente el Nautilus avistó la ciudad de Adén, situada sobre una roca unida al continente por un estrecho istmo. A lo lejos pasaron los minaretes octogonales y los barrios artesanales de adobe de la ciudad, que en otro tiempo fue el principal centro comercial de toda la costa.

Затем мы прошли в шести милях от аравийских берегов, а днем позже «Наутилус» оказался в виду города Аден, расположенного на скале, соединенной с континентом узким перешейком. Вдали проплыли восьмигранные минареты и глинобитные ремесленные кварталы города, который когда-то был главным торговым центром всего побережья.

Estaba seguro de que el capitán Nemo, al llegar a estos lugares, daría media vuelta. Pero el 7 de febrero entramos en el estrecho de Bab el-Mandeb, y a pesar de que su longitud es de unas cincuenta millas, el Nautilus lo cruzó en apenas una hora a una profundidad de cincuenta metros. Al mediodía ya entrábamos en el mar Rojo.

Я был уверен, что капитан Немо, достигнув этих мест, повернет обратно. Но 7 февраля мы вошли в Баб-эль-Мандебский пролив, и, несмотря на то что его длина примерно пятьдесят миль, «Наутилус» преодолел его за какой-нибудь час на глубине пятидесяти метров. В полдень мы уже входили в Красное море.

El mar Rojo es uno de los cuerpos de agua más asombrosos de la Tierra. Sobre su superficie prácticamente nunca caen lluvias, no desemboca en él ningún río, y la evaporación bajo los rayos del sol reduce su nivel cada año en ¡un metro y medio entero! Si el mar Rojo no estuviera conectado por un estrecho con el océano Índico, se habría secado hace mucho tiempo.

Красное море – один из самых удивительных водоемов на Земле. Над его поверхностью практически никогда не выпадают дожди, в него не впадает ни одна река, а испарение под воздействием солнечных лучей ежегодно понижает его уровень на целых полтора метра! Если бы Красное море не было связано проливом с Индийским океаном, оно давным-давно высохло бы.

En la época de los gobernantes de Egipto, los Ptolomeos, y durante el apogeo del Imperio Romano, cuando existía el antiguo canal de Suez construido por los faraones, el mar Rojo era la principal arteria del comercio mundial. Y solo un nuevo canal a través del istmo de Suez podría devolverle su antigua importancia. Sin embargo, eso aún estaba lejos.

Во времена правителей Египта Птолемеев и расцвета Римской империи, когда существовал древний Суэцкий канал, построенный фараонами, Красное море было главной артерией мировой торговли. И только новый канал через Суэцкий перешеек способен вернуть ему былое значение. Однако до этого было еще далеко.

El ocho de febrero, al amanecer, vimos en la costa las ruinas de la ciudad de Moca, y luego el Nautilus se acercó a la costa africana, a lo largo de la cual se encuentran fosas de aguas profundas. Allí, en la profundidad de aguas cristalinas, admirábamos a través de las ventanas del salón magníficas colonias de corales de un rojo brillante y rocas submarinas cubiertas con una alfombra de algas.

Восьмого февраля на рассвете мы увидели на берегу развалины города Мокка, а затем «Наутилус» приблизился к африканскому побережью, вдоль которого расположены глубоководные впадины. Там, в бездне кристально чистых вод, мы любовались сквозь окна салона великолепными колониями ярко-красных кораллов и подводными скалами, задрапированными ковром водорослей.

Pero en todo su esplendor, el mundo submarino se nos presentó frente a las costas orientales del mar Rojo. Aquí, los bosques de coral podían observarse no solo en las profundidades, sino también sobre la superficie del agua, como si alguna fuerza hubiera elevado estas asombrosas formaciones naturales muchos metros hacia arriba.

Но во всей своей красе подводный мир предстал перед нами у восточных берегов Красного моря. Здесь коралловые леса можно было наблюдать не только в глубинах, но и над поверхностью воды, словно какая-то сила подняла эти удивительные природные образования на многие метры вверх.

¡Cuántas magníficas muestras de flora y fauna marina pude ver en esos días a la luz del reflector del barco! Había corales en forma de hongo, anémonas multicolores, corales de ocho radios parecidos a flautas, corales madréporas y, por supuesto, esponjas: cientos de especies de esponjas.

Сколько великолепных образцов морской флоры и фауны довелось мне повидать в эти дни при свете судового прожектора! Тут были грибовидные кораллы, многоцветные актинии, восьмилучевые кораллы, похожие на флейты, мадрепоровые кораллы и, конечно же, губки – сотни видов губок.

El Nautilus avanzaba lentamente a una profundidad de ocho a nueve metros, pasando junto a acantilados submarinos frente a la costa oriental. Llamé a Conseil, y juntos nos pusimos a mirar por la ventana del salón. Allí habitaban esponjas de las formas y tamaños más diversos: parecidas a cestas, tazas, ruecas, astas de alce, patas de león, colas de pavo real, guantes y Dios sabe qué más.

«Наутилус» медленно шел на глубине восьми-девяти метров мимо подводных утесов у восточного побережья. Я окликнул Конселя, и мы вместе стали смотреть в окно салона. Тут обитали губки самых разнообразных форм и размеров: похожие на корзинки, чашки, прялки, лосиные рога, львиные лапы, павлиньи хвосты, перчатки и бог знает на что еще.

Se adherían a las rocas, se fijaban a las conchas de los moluscos, incluso a los tallos de los corales, se anidaban en las grietas de las rocas, se extendían por el fondo, trepaban hacia arriba, colgaban como pólipos de coral. Entre los zoófitos que pululaban alrededor de los matorrales de esponjas, abundaban sobre todo las medusas, y los moluscos estaban representados aquí por varias especies de calamares.

Они лепились по скалам, прикреплялись к раковинам моллюсков, даже к стеблям кораллов, гнездились в расселинах скал, стлались по дну, ползли вверх, свисали, точно коралловые полипы. Среди зоофитов, кишевших вокруг зарослей губок, больше всего было медуз, а моллюски здесь были представлены несколькими видами кальмаров.

En cuanto a los peces, poblaban estas aguas en abundancia. La mayoría de las veces caían en nuestras redes rayas, peces ángel y peces mariposa, peces payaso y salmonetes; también llegamos a ver grandes morenas depredadoras, peces cofre, ofidios, lábridos y peces ballesta. Además de peces, no eran raros aquí las tortugas marinas verdes y los delfines mulares.

Что касается рыб, они населяли здешние воды в изобилии. Чаще всего в наши сети попадались скаты, рыбы-ангелы и рыбы-бабочки, рыбы-клоуны и султанки, случалось нам видеть и крупных хищных мурен, кузовков, ошибней, губанов и спинорогов. Помимо рыб, не были здесь редкостью зеленые морские черепахи и дельфины-бутылконосы.

El nueve de febrero, cuando el Nautilus atravesaba la parte más ancha del Mar Rojo, al mediodía yo, como de costumbre, estaba en cubierta. Al mismo tiempo que yo subió aquí el capitán Nemo, y decidí aprovechar la ocasión para intentar averiguar cuáles eran sus planes futuros.

Девятого февраля, когда «Наутилус» проходил самую широкую часть Красного моря, в полдень я, по обыкновению, находился на палубе. Одновременно со мной сюда поднялся и капитан Немо, и я решил воспользоваться случаем и попытаться выяснить, каковы его дальнейшие планы.

—¿Le ha gustado el Mar Rojo, profesor? —preguntó Nemo, encendiendo un cigarro—. ¡Reconozca que bajo la superficie de estas aguas se ocultan verdaderas maravillas!

– Понравилось ли вам Красное море, профессор? – поинтересовался Немо, раскуривая сигару. – Согласитесь, под поверхностью здешних вод скрыты настоящие чудеса!

—¡Oh, sí! —exclamé—. Sin embargo, este mar ha gozado desde hace tiempo de mala fama. Los antiguos lo consideraban uno de los más peligrosos y traicioneros. Según el testimonio de los historiadores, incluso los capitanes árabes más experimentados en la Edad Media no se atrevían a navegar por él de noche.

– О да! – подхватил я. – Однако же это море издавна пользуется худой славой. Древние считали его одним из самых опасных и коварных. По свидетельству историков, даже опытнейшие арабские капитаны в Средние века не решались плавать по нему ночью.

—¡Se ve que esos historiadores no navegaron a bordo del Nautilus! —sonrió Nemo—. ¿Y sabe usted, profesor, por qué este mar se llama Rojo?

– Видно, эти историки не плавали на борту «Наутилуса»! – усмехнулся Немо. – А вам известно, профессор, почему это море назвали Красным?

—Las opiniones al respecto difieren. Se cree que este nombre proviene de la palabra hebrea antigua 'edom' — 'rojo', pero hasta ahora no he notado nada especial en la coloración de sus aguas: solo son muy transparentes y algo más saladas que en cualquier otro lugar.

– Мнения на этот счет расходятся. Считается, что это название происходит от древнееврейского слова «эдом» – «красный», однако до сих пор я не заметил ничего особенного в окраске его воды – она всего лишь очень прозрачна и несколько солонее, чем где-либо.

—En eso tiene usted razón. Pero pronto verá un fenómeno inusual. En la bahía de Tor me ha ocurrido observarlo a menudo: el agua se volvía repentinamente roja, como un lago de sangre.

– В этом вы правы. Но вскоре вы увидите одно необычное явление. В бухте Тор мне случалось наблюдать его часто – вода неожиданно становилась красной, словно озеро крови.

—¿Y a qué se debe eso? ¿A la presencia de algas microscópicas?

– Чем же это объясняется? Присутствием микроскопических водорослей?

—¡Exactamente! Unas plantitas diminutas —las tricodesmias— en ciertos momentos ascienden en masa a la superficie, y como son de un color escarlata intenso, tiñen también el agua.

– Именно так! Крохотные растеньица – триходесмии – в определенные моменты массово поднимаются к поверхности, а поскольку они интенсивного алого цвета, то окрашивается и вода.

—Entonces, capitán, ¿no es la primera vez que usted y su Nautilus están en el Mar Rojo?

– Стало быть, капитан, вы и ваш «Наутилус» не впервые в Красном море?

—No es la primera vez, señor.

– Не впервые, сударь!

—¿Y no le gustaría explorar el lugar donde, según la Biblia, los judíos guiados por Moisés cruzaron el mar como por tierra seca?

– А не хотелось ли вам исследовать то место, где, согласно Библии, евреи во главе с Моисеем пересекли море, словно по суше?

– No, profesor, y la razón es simple. El lugar donde Moisés supuestamente pasó con su pueblo ahora está tan poco profundo que ni un camello mojaría sus patas. Se encuentra al norte de Suez y en el pasado era un estuario que se adentraba profundamente en la tierra.

– Нет, профессор, и причина этого проста. То место, где Моисей якобы прошел со своим народом, ныне настолько обмелело, что и верблюду не замочить ног. Оно находится севернее Суэца и в прошлом представляло собой глубоко вдающийся в сушу лиман.

Creo que en las excavaciones arqueológicas allí algún día se descubrirá una gran cantidad de armas egipcias: restos del ejército del faraón que pereció durante la marea de tormenta.

Я думаю, при археологических раскопках там когда-нибудь обнаружат массу египетского оружия – следы погибшего во время штормового прилива войска фараона.

– Con la apertura del Canal de Suez, toda esta región cambiará de manera irreconocible. Es increíble: al unir dos mares – el Mediterráneo y el Rojo – acortaremos en nueve mil kilómetros la ruta entre Europa y el sur de Asia, ¡y el continente africano se convertirá en una enorme isla!

– С открытием Суэцкого канала вся эта местность неузнаваемо изменится. Просто невероятно: соединив два моря – Средиземное и Красное, мы сократим на девять тысяч километров путь между Европой и Южной Азией, а Африканский материк превратится в огромный остров!

– Desafortunadamente – señaló el capitán – no tendremos la oportunidad de ver cómo se llevan a cabo los trabajos de construcción. Pero pasado mañana, cuando entremos en el mar Mediterráneo, verán una larga línea de diques en Port Said: las obras principales del canal.

– К сожалению, – заметил капитан, – у нас не будет возможности посмотреть, как ведутся строительные работы. Но послезавтра, когда мы войдем в Средиземное море, вы увидите длинную линию дамб у Порт-Саида – головные сооружения канала.

– ¿Al mar Mediterráneo? – exclamé, atónito.

– В Средиземное море? – вскричал я, потрясенный.

– ¡Sí, profesor! ¿Le sorprende?

– Да, профессор! Вас это удивляет?

– ¡Qué velocidad debe desarrollar el Nautilus para trasladarse al mar Mediterráneo en un día, rodeando África!

– Какую же скорость должен развить «Наутилус», чтобы в один день перенестись в Средиземное море, обогнув Африку!

– No dije que rodearemos el cabo de Buena Esperanza.

– Я не говорил, что мы будем огибать мыс Доброй Надежды.

– Pero si el Nautilus no se traslada por el aire sobre el istmo de Suez...

– Но если «Наутилус» не перенесется по воздуху над Суэцким перешейком…

– Por debajo, señor Aronnax, ¡precisamente por debajo! La naturaleza ya ha construido hace mucho tiempo bajo esta franja de tierra de ciento cincuenta kilómetros de longitud lo que los hombres intentan ahora crear en su superficie.

– Под ним, мсье Аронакс, именно под ним! Природа уже давным-давно соорудила под этой полоской земли протяженностью в полторы сотни километров то, что люди пытаются теперь создать на ее поверхности.

– ¡Cómo! ¿Existe realmente un pasaje subterráneo entre los mares?

– Как! Неужели существует подземный проход между морями?

– Exactamente. Lo he llamado el túnel arábigo. Comienza bajo Suez y llega hasta Pelusio.

– Совершенно верно. Я назвал его Аравийским туннелем. Он начинается под Суэцем и доходит по Пелузиума.

– Pero el istmo de Suez está formado por arenas aluviales.

– Но ведь Суэцкий перешеек образован наносными песками!

– Solo en la superficie. A cincuenta metros de profundidad hay rocas volcánicas sólidas. Y no fue tanto el azar como la curiosidad intelectual lo que me ayudó a descubrir el túnel. Y le aseguro que no solo existe, sino que es una excelente vía navegable. De lo contrario, ¿por qué habría entrado en el mar Rojo?

– Только на поверхности. На глубине пятидесяти метров залегают твердые вулканические породы. А обнаружить туннель мне помог не столько случай, сколько пытливость ума. И уверяю вас, он не только существует, но и является превосходным водным путем. Иначе зачем бы я стал входить в Красное море?

No podía dar crédito a mis oídos.

Я не верил своим ушам.

– Llegué a la idea de la existencia de un pasaje –continuó Nemo– mediante simples razonamientos. Se ha observado desde hace tiempo que en el mar Rojo y en el Mediterráneo habitan las mismas especies de peces: el congrio, el lábrido arcoíris y el pez volador. Esto me hizo pensar: ¿no habrá una conexión directa entre estos mares?

– К мысли о существовании прохода, – продолжал Немо, – я пришел путем простых умозаключений. Давно замечено, что в Красном и Средиземном морях водятся одни и те же виды рыб – ошибень, радужный губан и долгопер. Это заставило меня задуматься: а нет ли прямой связи между этими морями?

Para comprobar mi hipótesis, capturé varios miles de peces en las cercanías de Suez, les coloqué en la cola un anillo de alambre de cobre fino pero resistente, y los solté en el mismo lugar donde habían sido capturados. Meses después, en las costas de Siria, comenzaron a caer en las redes peces con mis anillos de identificación. Así se obtuvieron las pruebas.

Чтобы проверить свою гипотезу, я выловил несколько тысяч рыб в окрестностях Суэца, надел каждой из них на хвост колечко из тонкой, но прочной медной проволоки и выпустил там же, где эти рыбы были пойманы. Спустя несколько месяцев у берегов Сирии в сети стали попадаться рыбы с моими опознавательными кольцами. Вот так были получены доказательства.

El resto fue cuestión de técnica. Encontré la entrada del túnel y me arriesgué a dirigir el Nautilus hacia él, sin saber nada de lo que me esperaba allí. Pero como usted y yo, profesor, estamos conversando ahora y además tenemos la intención de volver a pasar por ese camino, todo ha salido bien.

Остальное было делом техники. Я отыскал вход в туннель и рискнул направить в него «Наутилус», ничего не зная о том, что меня там ждет. Но поскольку мы с вами, профессор, сейчас беседуем и к тому же намереваемся снова пройти этим путем, все обошлось благополучно.