16 ¡Aire!

16 ¡Aire!

16 Воздуха!

Así que el Nautilus estaba rodeado por todos lados por impenetrables muros de hielo.

Итак, «Наутилус» был со всех сторон окружен непроницаемыми стенами льда.

El canadiense, furioso, golpeó la mesa con su enorme puño. Conseil permanecía en silencio, y yo observaba al capitán, cuyo rostro era impasible. Con los brazos cruzados sobre el pecho, permanecía reflexionando.

Канадец в сердцах грохнул по столу своим громадным кулаком. Консель молчал, а я смотрел на капитана, чье лицо было бесстрастным. Он стоял, скрестив руки на груди, и размышлял.

Por fin, dijo:

Наконец он произнес:

—Quiero que ustedes, señores, sepan cómo están las cosas. Nos encontramos bajo el agua desde hace unas treinta y seis horas; el aire del Nautilus ya necesita ser renovado. La reserva que está en nuestros depósitos se agotará en dos días. Si en ese tiempo no logramos escapar de aquí, la muerte será inevitable.

– Хочу, чтобы вы, господа, знали, как обстоят дела. Мы находимся под водой около тридцати шести часов, воздух в «Наутилусе» уже пора возобновлять. Запас, который находится в наших резервуарах, будет исчерпан за двое суток. Если за это время мы не вырвемся отсюда, гибель станет неминуемой.

La única posibilidad es abrirnos paso a través de una de las paredes de hielo que nos rodean.

Единственный шанс – пробиться сквозь одну из окружающих нас ледяных стен.

—¿Pero en qué dirección movernos?

– Но в какую сторону двигаться?

—Eso lo dirá el sondeo. Bajaré el Nautilus al fondo del túnel, y los marineros con escafandras intentarán determinar con sondas el menor grosor del hielo.

– Это покажет зондирование. Я опущу «Наутилус» на дно туннеля, а матросы в скафандрах зондами попытаются определить наименьшую толщину льда.

El capitán Nemo salió. Al cabo de un minuto o dos, el navío se posó sobre la capa de hielo que se extendía a una profundidad de trescientos cincuenta metros.

Капитан Немо вышел. Спустя минуту-другую судно опустилось на ледяной пласт, простершийся на глубине триста пятьдесят метров.

—Bueno, amigos míos —dije—, hagamos todo lo necesario para nuestra salvación.

– Ну что ж, друзья мои, – сказал я, – будем делать все, что необходимо для нашего спасения.

—¡Por supuesto! —exclamó el canadiense—. No es momento de quejarse o lamentarse. Manejo el pico tan bien como el arpón, y espero ser útil al capitán.

– Еще бы! – подхватил канадец. – Не время ныть и жаловаться. Я владею киркой не хуже, чем гарпуном, и, надеюсь, пригожусь капитану.

Con estas palabras, Ned se dirigió al lugar donde los marineros ya se estaban poniendo las escafandras y se unió a ellos. Los tanques de las escafandras tuvieron que llenarse con aire de las reservas del Nautilus, aunque no se podía evitar.

С этими словами Нед отправился в помещение, где матросы уже надевали скафандры, и присоединился к ним. Баллоны скафандров пришлось заполнить воздухом из запасов «Наутилуса», но обойтись без этого было невозможно.

Volví al salón, donde las contraventanas de las ventanas ya estaban abiertas de nuevo. Unos minutos después, Conseil y yo vimos salir al hielo a doce hombres, entre ellos Ned, que destacaba por su estatura. El capitán Nemo acompañaba al equipo de perforadores.

Я вернулся в салон, где уже снова были открыты заслонки окон. Спустя несколько минут мы с Конселем увидели, как двенадцать человек вышли на лед, и среди них был Нед, заметно выделявшийся ростом. Команду бурильщиков сопровождал капитан Немо.

Pronto las largas sondas comenzaron a penetrar en las paredes y el fondo del túnel; perforar hacia arriba, donde se acumulaban los témpanos a cuatrocientos metros, era completamente inútil. Después de avanzar unos quince metros, las sondas se atascaron en las paredes laterales, pero se descubrió que solo diez metros de hielo nos separaban del océano por debajo.

Вскоре длинные зонды стали врезаться в стены и дно туннеля – бурить вверх, где на четыреста метров громоздились торосы, было совершенно бессмысленно. Пройдя около пятнадцати метров, зонды увязли в боковых стенах, зато выяснилось, что снизу нас отделяет от океана всего десять метров льда.

La tarea ahora consistía en abrir un agujero en la capa de hielo de diez metros con la forma del casco del Nautilus, lo que requería extraer unos seis mil quinientos metros cúbicos de hielo.

Теперь задача заключалась в том, чтобы пробить в десятиметровой ледяной плите отверстие по форме корпуса «Наутилуса», а для этого требовалось вынуть около шести с половиной тысяч кубических метров льда.

El trabajo comenzó de inmediato y con una energía desesperada; todos entendían que se trataba de vida o muerte. Las barrenas se clavaron en el hielo alrededor del contorno del barco, y tras ellas entraron los picos, que desprendían enormes bloques de una vez. Debido a su menor peso específico en comparación con el agua, estos bloques parecían volar hacia el techo superior del túnel.

Работа была начата немедленно и с отчаянной энергией – каждый понимал, что речь идет о жизни и смерти. Буры вонзились в лед по окружности судна, а за ними вступили кирки, откалывая сразу огромные глыбы. Благодаря меньшему удельному весу, чем у воды, эти глыбы как бы взлетали под верхний свод туннеля.

Después de un turno de dos horas, Ned Land, agotado, regresó al salón; él y el primer grupo de marineros fueron relevados por otros, a los que se unieron Conseil y yo. El segundo oficial nos dirigía. El agua me pareció increíblemente fría, pero pronto entré en calor trabajando con el pico.

После двухчасовой смены измотанный Нед Ленд вернулся в салон, его и первую группу матросов сменили другие, к которым присоединились Консель и я. Нами руководил помощник капитана. Вода мне показалась невероятно холодной, но вскоре я согрелся, работая киркой.

Dos horas después, cuando regresamos al salón para comer algo y descansar un poco, noté de inmediato la diferencia entre el aire limpio de los tanques del traje de buceo y la atmósfera del Nautilus, donde el dióxido de carbono ya comenzaba a acumularse. Y sin embargo, durante todo ese tiempo solo habíamos logrado profundizar un metro en la capa de hielo.

Спустя два часа, когда мы вернулись в салон перекусить и немного отдохнуть, я сразу же почувствовал разницу между чистым воздухом в баллонах скафандра и атмосферой в «Наутилусе», где уже начал накапливаться углекислый газ. А между тем за все это время мы сумели углубиться в ледяной пласт всего лишь на метр.

Hice un cálculo aproximado y llegué a la conclusión de que necesitaríamos otros cuatro días y cinco noches para llevar a cabo la tarea.

Я произвел приблизительный подсчет и пришел к выводу, что нам понадобится еще четыре дня и пять ночей, чтобы довести дело до конца.

– ¡Cuatro días y cinco noches! – dije desesperado. – ¡Y solo tenemos aire en los depósitos para dos días…!

– Четыре дня и пять ночей! – в отчаянии проговорил я. – А воздуха в резервуарах всего на два дня…

– Y eso sin contar – añadió el canadiense – que cuando salgamos de esta maldita prisión, ¡todavía tendremos que navegar bajo el hielo durante bastante tiempo!

– И это не считая того, – добавил канадец, – что, когда мы вырвемся из этой проклятой тюрьмы, придется еще немалое время идти подо льдами!

Como había supuesto, durante la noche logramos quitar otro metro de hielo del fondo de la enorme cavidad. Pero a la mañana siguiente, al ponerme el traje de buceo y abandonar el barco, descubrí que las paredes laterales del túnel comenzaban a cerrarse poco a poco. En otras palabras, el agua en contacto con las paredes del túnel se estaba congelando gradualmente.

Как я и предполагал, за ночь удалось снять еще один метр льда со дна огромной выемки. Но на следующее утро, надев скафандр и покинув судно, я обнаружил, что боковые стены туннеля начинают понемногу сближаться. Иначе говоря, вода, соприкасающаяся со стенами туннеля, постепенно замерзала.

Si toda el agua en la cavidad donde se encontraba el Nautilus se congelara, el barco sería simplemente aplastado como una cáscara de huevo.

Если вся вода в полости, в которой находился «Наутилус», замерзнет, он будет попросту раздавлен, словно яичная скорлупа.

Al regresar a bordo, informé de inmediato al capitán Nemo de mis observaciones.

Вернувшись на борт, я тотчас сообщил капитану Немо о своих наблюдениях.

– Lo sé, – respondió con la misma calma. – Es peligroso. Y solo tenemos una salida: salir de aquí antes de que el agua se convierta en hielo sólido.

– Я знаю об этом, – ответил он по-прежнему спокойно. – Это опасно. И выход у нас один – выбраться отсюда раньше, чем вода превратится в сплошной лед.

Ese día trabajé con el pico con un empeño increíble. El trabajo me mantenía con ánimo; además, trabajar significaba respirar aire puro, no asfixiarme dentro del Nautilus.

В этот день я работал киркой с невероятным упорством. Работа поддерживала во мне бодрость, к тому же работать – значило дышать чистым воздухом, а не задыхаться внутри «Наутилуса».

Al caer la tarde, la excavación había profundizado otro metro. Al regresar a bordo, casi me asfixio: la concentración de dióxido de carbono aumentaba rápidamente. Desgraciadamente, a bordo no había ninguna sustancia que, como los álcalis, pudiera absorber ese gas del aire.

К вечеру выемка углубилась еще на метр. Вернувшись на борт, я едва не задохнулся: концентрация углекислого газа стремительно росла. К несчастью, на судне не было никаких веществ, которые, как, например, щелочи, могли бы поглощать этот газ из воздуха.

Esa noche, el capitán Nemo tuvo que abrir las llaves de los depósitos y dejar entrar una pequeña cantidad de aire puro en las habitaciones del Nautilus. Sin esa medida, corríamos el riesgo de no despertar.

В тот вечер капитану Немо пришлось открыть краны резервуаров и впустить небольшое количество чистого воздуха в жилые помещения «Наутилуса». Без этой меры мы рисковали просто не проснуться.

Al día siguiente – era el 26 de marzo – nos pusimos con el quinto metro. Mientras tanto, las paredes y la bóveda del túnel parecían cerrarse sobre nosotros y, finalmente, se hizo evidente que se unirían antes de que el Nautilus pudiera escapar. El pico casi se me cayó de las manos.

На следующий день – это было 26 марта – мы принялись за пятый метр. Тем временем стены и своды туннеля словно сжимались вокруг нас, и, наконец, стало очевидно, что они сойдутся раньше, чем «Наутилус» вырвется на волю. Кирка едва не выпала из моих рук.

En ese momento, el capitán Nemo, que trabajaba cerca, levantó la cabeza, y le señalé las paredes de nuestra prisión. No quedaban más de cuatro metros hasta la más cercana.

В эту минуту капитан Немо, работавший неподалеку, поднял голову, и я указал ему на стены нашей тюрьмы. До ближайшей из них оставалось не больше четырех метров.

El capitán me entendió y me hizo señas para que lo siguiera. Regresamos a bordo. Tras quitarnos los trajes de buceo, pasamos al salón.

Капитан понял меня и дал знак следовать за ним. Мы вернулись на борт. Сняв скафандры, мы прошли в салон.

– Señor Aronnax – dijo Nemo –, debemos encontrar algún medio para resistir la congelación. De lo contrario, nos convertiremos en una hoja de papel. La resistencia del casco de nuestro barco no es ilimitada.

– Мсье Аронакс, – сказал Немо, – необходимо найти какое-то средство, чтобы противостоять замерзанию. Иначе мы превратимся в лист бумаги. Прочность корпуса нашего судна не беспредельна.

– ¿Cuánto aire nos queda? – pregunté.

– Сколько воздуха у нас осталось? – спросил я.

El capitán me miró directamente a los ojos y pronunció:

Капитан взглянул мне прямо в глаза и произнес:

– Pasado mañana, los depósitos se vaciarán.

– Послезавтра резервуары опустеют.

El horror me invadió, y sentí que a mis pulmones ya les faltaba aire.

Ужас охватил меня, и я почувствовал, что моим легким уже недостает воздуха.

Mientras tanto, el capitán reflexionaba concentradamente. Por la expresión de su rostro, una idea acababa de ocurrírsele. Finalmente murmuró:

Между тем капитан что-то сосредоточенно обдумывал. Судя по выражению его лица, какая-то мысль только что пришла ему в голову. Наконец он пробормотал:

—¡Agua caliente!.. Estamos en un espacio limitado... El túnel ya está casi cerrado por todos lados... Si con las bombas enviamos agua caliente fuera, la temperatura del medio subirá, y entonces... ¡Hay que intentarlo!

– Горячая вода!.. Мы находимся в ограниченном пространстве… Туннель уже почти закрыт со всех сторон… Если с помощью насосов подать за борт горячую воду, температура среды поднимется, и тогда… Нужно попробовать!

El termómetro indicaba que la temperatura del agua exterior era un grado y medio bajo cero. Nemo fue rápidamente a la cocina, donde estaban instalados los aparatos para convertir el agua de mar en potable. Se llenaron sus depósitos con agua, y toda la potencia de las baterías eléctricas del Nautilus se dirigió a los serpentines de los aparatos.

Термометр показывал, что температура воды за бортом полтора градуса ниже нуля. Немо быстро прошел в камбуз, где были установлены аппараты для превращения морской воды в питьевую. В их емкости накачали воду, и вся мощь электрических батарей «Наутилуса» устремилась в змеевики аппаратов.

En pocos minutos el agua hirvió, se bombeó fuera, se volvieron a llenar los depósitos, y todo se repitió.

Через несколько минут вода закипела, ее откачали за борт, снова заправили емкости, и все повторилось.

A las tres horas, el termómetro exterior mostró que la temperatura exterior había subido casi un grado.

Через три часа внешний термометр показал, что температура за бортом выросла почти на градус.

—¡Esto es un éxito! —dije al capitán.

– Это успех! – сказал я капитану.

—También lo creo —respondió Nemo—. Al menos no nos aplastará antes de que nos asfixiemos.

– И я так думаю, – отозвался Немо. – По крайней мере нас не раздавит до того, как мы задохнемся.

Durante la noche la temperatura del agua subió hasta cero, y la amenaza de quedar congelados en el hielo desapareció.

За ночь температура воды поднялась до нуля, и угроза вмерзнуть в лед отпала.

Al día siguiente ya se habían excavado seis metros de hielo. Quedaban cuatro, pero para ello se necesitaban otras cuarenta y ocho horas de trabajo. El aire comprimido restante era necesario para los trajes de buceo, y ya no era posible renovar el aire en las viviendas.

На следующий день были вырублены уже шесть метров льда. Оставалось четыре, но для этого требовалось еще сорок восемь часов работы. Остатки сжатого воздуха были необходимы для скафандров, и обновлять воздух в жилых помещениях стало невозможно.

Una pesadez insoportable en todo el cuerpo me oprimía. Los bostezos constantes me hacían descoyuntar las mandíbulas. Los pulmones trabajaban con espasmos, el corazón latía raramente, con esfuerzos angustiosos. Me parecía que iba a perder el conocimiento en cualquier momento.

Невыносимая тяжесть во всем теле угнетала меня. От постоянной зевоты сводило челюсти. Легкие судорожно работали, сердце билось редко, с мучительными усилиями. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание.

Casi todos los que volvían al barco después del trabajo yacían postrados.

Почти все, кто возвращался на судно после работы, лежали пластом.

¡Pero con qué prisa nos poníamos los trajes de buceo cuando llegaba nuestro turno! ¡El aire vivificante entraba en nuestros pulmones! Respiráramos, y ningún trabajo, por pesado que fuera, podía empañar esa dicha. Pero apenas terminaba el turno, cada uno pasaba el depósito a su compañero para infundirle vida, y volvía a la atmósfera envenenada del barco.

Зато с какой поспешностью мы облачались в скафандры, когда наступала наша смена! Животворный воздух вливался в наши легкие! Мы дышали, и никакая, даже самая тяжелая работа не могла омрачить этого счастья. Но едва смена заканчивалась, каждый передавал резервуар товарищу, чтобы влить в него жизнь, а сам возвращался в отравленную атмосферу корабля.

Ese día el trabajo se realizó con especial tensión, y al final del mismo solo nos quedaba extraer dos metros de hielo de la gigantesca cavidad. ¡Solo dos metros nos separaban del mar abierto!

В тот день работа шла с особым напряжением, и к его исходу нам оставалось вынуть всего два метра льда из гигантской выемки. Какие-то два метра отделяли нас от открытого моря!

Al regresar a bordo, sentí que no podía respirar en absoluto. Al constante dolor de cabeza se sumó el mareo, nos movíamos como borrachos. Por delante solo nos esperaba la muerte por intoxicación de dióxido de carbono.

Вернувшись на борт, я почувствовал, что дышать совсем нечем. К беспрестанной головной боли добавилось головокружение, мы передвигались словно пьяные. Впереди нас ждала только смерть от отравления углекислым газом.

Viendo todo esto, el capitán Nemo decidió dar un paso desesperado: intentar romper con el peso del buque esos dos metros de hielo restantes, además, perforado en muchos lugares por las sondas. A diferencia de nosotros, él conservaba la sangre fría y la energía, dominando el sufrimiento físico con una voluntad de hierro.

Видя все это, капитан Немо решился на отчаянный шаг – попытаться проломить тяжестью судна эти оставшиеся два метра льда, к тому же во многих местах пробуравленного зондами. В отличие от нас, он сохранял хладнокровие и энергию, подавляя физические страдания железной волей.

Por su orden, el barco se elevó ligeramente sobre el fondo de nuestra prisión y se situó sobre la cavidad en el hielo, que reproducía exactamente sus contornos. Luego, los depósitos de lastre se llenaron de agua de mar lo más rápido posible. El 'Nautilus' se hundió rápidamente, volviéndose más pesado de inmediato en un centenar de toneladas, y golpeó el fondo de la cavidad.

По его приказанию корабль слегка приподнялся над дном нашей темницы и встал над выемкой во льду, в точности повторявшей его очертания. Затем балластные резервуары были максимально быстро заполнены забортной водой. «Наутилус» стремительно пошел вниз, став тяжелее сразу на сотню тонн, и ударился о дно выемки.

Nos quedamos inmóviles, escuchando. Finalmente, llegó a nuestros oídos un leve crujido en algún lugar de abajo. De repente, el hielo se derrumbó con un sonido extraño, similar al de una hoja de papel grueso al rasgarse, y el 'Nautilus' se hundió literalmente en el abismo.

Мы замерли, вслушиваясь. Наконец до наших ушей донеслось негромкое потрескивание где-то внизу. Внезапно лед обрушился со странным звуком, похожим на звук разрываемого листа плотной бумаги, и «Наутилус» буквально провалился в бездну.

—¡Lo logramos! —solo susurró Conseil.

– Есть! – только и прошептал Консель.

El 'Nautilus' se precipitaba hacia abajo, como una bala de cañón. Sus bombas vaciaban rápidamente los depósitos del exceso de agua, y pronto la caída se desaceleró. Unos instantes más, y el manómetro indicó que estábamos ascendiendo lentamente. Se escuchó el rumor de los motores, el casco de acero tembló, y pronto el buque ya se lanzaba hacia el norte a toda velocidad.

«Наутилус» несся вниз, словно пушечное ядро. Его насосы стремительно освобождали резервуары от лишней воды, и вскоре падение замедлилось. Еще несколько мгновений – и манометр показал, что мы медленно всплываем. Послышался гул двигателей, стальной корпус задрожал, и вскоре судно уже мчалось на север полным ходом.

¿Pero cuánto duraría nuestra navegación bajo los campos de hielo?

Но сколько продлится наше плавание под ледовыми полями?

Tendido en el sofá de la biblioteca, me asfixiaba. Según me contaron después, mi rostro estaba congestionado, mis labios se habían vuelto morados; de vez en cuando perdía el conocimiento, sumergiéndome en la oscuridad. Los músculos no me obedecían. Comprendí que me estaba muriendo…

Распростершись на диване в библиотеке, я задыхался. Как мне потом рассказывали, лицо мое побагровело, губы сделались лиловыми; время от времени я терял сознание, проваливаясь в черноту. Мускулы не слушались меня. Я понимал, что умираю…

De repente, varios tragos de aire puro bañaron mis pulmones. ¿Acaso estábamos en la superficie del mar y todo había quedado atrás?

Вдруг несколько глотков чистого воздуха омыли мои легкие. Неужели мы на поверхности моря и все позади?

¡Pero no! Eran Ned y Conseil quienes, sacrificándose, me cedieron una parte de lo que quedaba en los cilindros de uno de los equipos de buceo. Quise apartar la manguera, pero ellos sujetaron mis manos, y durante unos minutos pude respirar de verdad.

Но нет! Это Нед и Консель, жертвуя собой, отдали мне частицу того, что оставалось в баллонах одного из водолазных аппаратов. Я хотел оттолкнуть шланг, но они удержали мои руки, и в течение нескольких минут я мог дышать по-настоящему.

Desvié la mirada hacia el reloj: se acercaba el mediodía del 28 de marzo. El Nautilus avanzaba a una velocidad increíble – cuarenta millas por hora – y parecía atornillarse en la espesura del océano. Según las indicaciones del manómetro, nos encontrábamos a solo seis metros de la superficie. ¡Un campo de hielo completamente ordinario nos separaba del bendito aire!

Я перевел взгляд на часы: близился полдень 28 марта. «Наутилус» шел с невероятной скоростью – сорок миль в час – и словно ввинчивался в толщу океана. Судя по показаниям манометра, мы находились всего в шести метрах от поверхности. Самое обычное ледовое поле отделяло нас от благословенного воздуха!

Pero, ¿no se podría intentar perforarlo? En todo caso, el Nautilus se preparaba para hacerlo: sentí que adoptaba una posición inclinada – la popa se hundía y su poderoso espolón se elevaba. Luego, dando toda la máquina, el navío se lanzó contra el campo de hielo desde abajo, como un narval gigante.

Но разве нельзя попытаться его пробить? Во всяком случае «Наутилус» готовился это сделать: я почувствовал, что он принимает наклонное положение – опускалась корма и поднимался его могучий таран. Затем, дав полный ход, судно ринулось на ледовое поле снизу, подобно гигантскому нарвалу.

Un golpe, otro golpe, una retirada… Y finalmente, con el último y más desesperado embate, el Nautilus emergió a la superficie, partiendo el hielo de muchos años y hundiéndolo desde abajo con su masa.

Удар, еще удар, отступление… И наконец последним, самым отчаянным броском «Наутилус» вырвался на поверхность, расколов многолетний лед и продавив его снизу своей массой.

En ese instante se abrieron todas las escotillas, y corrientes de aire marino, cristalino y puro, se precipitaron en las entrañas del Nautilus.

В то же мгновение распахнулись все люки, и потоки хрустально чистого морского воздуха ворвались в недра «Наутилуса».