17 Del cabo de Hornos al Amazonas

17 Del cabo de Hornos al Amazonas

17 От мыса Горн до Амазонки

No sé cómo llegué a la cubierta. Quizás Ned Land me llevó allí. De todos modos, mis pulmones se llenaron una y otra vez del aire vivificante del mar. ¡Respiré a pleno pulmón!

Неизвестно, как я оказался на палубе. Возможно, меня перенес туда Нед Ленд. Так или иначе, но мои легкие снова и снова наполнялись животворящим воздухом моря. Я дышал полной грудью!

Las fuerzas nos volvían a cada momento. Finalmente pude mirar a mi alrededor – y me sorprendió que en la cubierta del Nautilus en ese momento solo estábamos nosotros tres. La misteriosa tripulación del barco y su propio capitán, al parecer, se contentaban con el aire que circulaba en el interior.

Силы возвращались к нам с каждой минутой. Я наконец– то смог оглядеться – и был поражен тем, что на палубе «Наутилуса» в эту минуту находились только мы трое. Загадочный экипаж судна и сам его капитан, по-видимому, довольствовались тем воздухом, который циркулировал внутри.

Las primeras palabras que pronuncié fueron de agradecimiento a mis compañeros. En las horas en que estuve al borde de la agonía, Conseil y Ned Land, como pudieron, mantuvieron en mí la llama de vida que se apagaba. Difícilmente podré pagarles dignamente por tal lealtad.

Первые же слова, которые я произнес, были словами благодарности моим товарищам. В часы, когда я был на грани агонии, Консель и Нед Ленд, как могли, поддерживали во мне угасающий огонь жизни. Едва ли я сумею достойно отплатить им за такую преданность.

– Amigos míos – dije con emoción –, ahora estamos unidos para siempre, y con respecto a mí tenéis pleno derecho...

– Друзья мои, – произнес я растроганно, – теперь мы навеки связаны друг с другом, и по отношению ко мне вы имеете полное право…

– ¡Y pronto lo aprovecharé – me interrumpió el canadiense –. Me refiero al derecho de llevaros conmigo, profesor, cuando decida abandonar este maldito Nautilus!

– Им-то я вскоре и воспользуюсь, – прервал меня канадец. – Я имею в виду право прихватить вас, профессор, с собой, когда надумаю покинуть этот дьявольский «Наутилус»!

– En efecto – dijo Conseil –, pues nos dirigimos hacia el norte, hacia donde se encuentran tierras habitadas.

– В самом деле, – проговорил Консель, – ведь мы направляемся на север, туда, где лежат обитаемые земли.

– Tienes razón, amigo Conseil – señaló Ned Land –, la cuestión es si entraremos en el Atlántico o en el Pacífico – es decir, en mares transitados o en mares desiertos y desolados.

– Все верно, друг мой Консель, – заметил Нед Ленд, – вопрос лишь в том, войдем мы в Атлантический или в Тихий океан – иными словами, в моря оживленные или в пустынные и безлюдные.

Yo mismo temía que el capitán Nemo llevara su navío hacia ese gran océano que baña las costas de América, Australia y Asia. Allí completaría su vuelta al mundo submarina y regresaría a regiones remotas donde el Nautilus se sentiría completamente seguro. Entonces, una vez más, todos los planes de Ned Land se desvanecerían.

Я и сам опасался, что капитан Немо поведет свое судно в тот великий океан, что омывает берега Америки, Австралии и Азии. Там он завершит свое подводное кругосветное плавание и вернется в отдаленные области, где «Наутилус» будет чувствовать себя в полной безопасности. Тогда в очередной раз все планы Неда Ленда пойдут прахом.

Sin embargo, no hubo que esperar mucho para obtener respuesta a esta pregunta. El Nautilus, a toda velocidad, pronto cruzó el círculo polar antártico y puso rumbo al cabo de Hornos. El treinta y uno de marzo a las siete de la tarde, nos encontrábamos frente a la punta más meridional de América.

Впрочем, ждать ответа на этот вопрос оставалось недолго. «Наутилус», идя полным ходом, вскоре пересек Южный полярный круг и взял курс на мыс Горн. Тридцать первого марта в семь часов вечера мы оказались на траверсе южной оконечности Америки.

Para entonces, ya habíamos olvidado los sufrimientos pasados y los recuerdos de la trampa en los hielos se iban desvaneciendo poco a poco de nuestra memoria. Solo pensábamos en el futuro. El capitán Nemo, como era su costumbre, no aparecía ni en cubierta ni en el salón. Las marcas diarias las hacía su ayudante en el mapa, lo que me permitía seguir constantemente el rumbo del Nautilus.

К этому времени мы уже успели забыть о перенесенных мучениях и воспоминания о ловушке во льдах мало-помалу стирались в нашей памяти. Мы думали только о будущем. Капитан Немо, по своему обыкновению, не появлялся ни на палубе, ни в салоне. Ежедневные отметки наносил на карту его помощник, что давало мне возможность постоянно следить за курсом «Наутилуса».

Esa misma tarde se supo que manteníamos el rumbo hacia el norte, hacia las aguas del Atlántico.

Вечером того же дня выяснилось, что мы держим курс на север, в воды Атлантики.

Inmediatamente comuniqué esta noticia a Ned Land y a Conseil.

Я немедленно сообщил эту новость Неду Ленду и Конселю.

– ¡Nada mal! – dijo el canadiense. – ¿Pero cuál es su objetivo? ¿Acaso a nuestro capitán, después del Polo Sur, se le ha ocurrido visitar el Polo Norte y luego regresar al océano Pacífico a través del famoso paso del Noroeste, en cuya existencia nadie me hará creer?

– Недурно! – сказал канадец. – Но какова его цель? Уж не вздумалось ли нашему капитану после Южного полюса наведаться на Северный, а затем вернуться в Тихий океан через пресловутый Северо-западный проход, в существование которого никто не заставит меня поверить?

– No me atrevo a predecirlo – dije, encogiéndome de hombros...

– Не берусь предсказывать, – сказал я, разводя руками…

Al día siguiente, primero de abril, cuando el «Nautilus» emergió a la superficie, divisamos tierra al oeste. Era la Tierra del Fuego – un conjunto de islas de ciento veinte kilómetros de largo y hasta cien de ancho, situado en el extremo mismo de América del Sur.

На следующий день, первого апреля, когда «Наутилус» всплыл на поверхность, мы заметили на западе берег. Это была Огненная Земля – скопление островов длиной сто двадцать километров и до сотни километров шириной, расположенное у самой оконечности Южной Америки.

La costa me pareció baja, pero a lo lejos se alzaban cadenas montañosas, entre las cuales noté la cima más alta de la región, el Sarmiento – un macizo de pizarra de dos kilómetros, coronado por un pico puntiagudo.

Берег показался мне низменным, но вдали громоздились горные кряжи, среди которых я заметил высочайшую здешнюю вершину Сармиенто – двухкилометровую сланцевую глыбу, увенчанную остроконечным пиком.

El «Nautilus» pronto se sumergió y durante varias millas avanzó a lo largo del pie de la isla más grande, la Isla Grande. A través de las ventanas del salón vi gigantescos talos de algas pardas, que identifiqué como fucus. Algunos alcanzan trescientos o más metros de longitud.

«Наутилус» вскоре погрузился и на протяжении нескольких миль шел вдоль подножия самого крупного острова Исла-Гранде. Сквозь окна салона я видел гигантские слоевища бурых водорослей, которые определил как фукусы. Иные из них достигают трехсот и более метров в длину.

Otro tipo de plantas submarinas, desconocidas para mí, cubría el fondo marino. Estas algas servían de pasto y hábitat para una gran cantidad de crustáceos, moluscos gasterópodos, cangrejos y sepias. La abundancia de vida atraía aquí a focas cangrejeras y nutrias marinas.

Еще один вид подводных растений, незнакомых мне, устилал морское дно. Эти водоросли служили пастбищем и местом обитания для великого множества ракообразных, брюхоногих моллюсков, крабов, каракатиц. Изобилие живности привлекало сюда тюленей-крабоедов и морских выдр.

Al anochecer, el «Nautilus» ya se aproximaba a las islas Malvinas, y temprano por la mañana sus cumbres montañosas se presentaron ante nosotros. El mar cerca de la costa estaba sembrado de nubes de patos silvestres y gansos, y logramos cazar y, como resultado, adornar nuestro menú.

К вечеру «Наутилус» уже приближался к Фолклендским островам, и ранним утром перед нами предстали их горные вершины. Море у побережья было усеяно тучами диких уток и гусей, и нам удалось поохотиться и в результате украсить наше меню.

Cuando las Malvinas se ocultaron tras el horizonte, el «Nautilus» se sumergió a una profundidad de veinticinco metros y se dirigió a lo largo de la costa de América del Sur. Sin embargo, el capitán Nemo seguía sin aparecer.

Когда Фолкленды скрылись за горизонтом, «Наутилус» погрузился на глубину двадцати пяти метров и направился вдоль побережья Южной Америки. Однако капитан Немо по-прежнему не показывался.

Hasta el 3 de abril navegamos a la vista de las costas de la Patagonia, ora emergiendo, ora sumergiéndonos de nuevo. Finalmente, el «Nautilus» cruzó el amplio estuario formado por el río de la Plata, y al día siguiente se encontró a cincuenta millas de la costa de Uruguay. Siguiendo los caprichosos recodos de la línea costera, no obstante, siempre se dirigía hacia el norte.

До 3 апреля мы шли в виду берегов Патагонии, то всплывая, то вновь погружаясь. Наконец «Наутилус» пересек широкий эстуарий, образованный рекой Ла-Плата, и на следующий день оказался в пятидесяти милях от побережья Уругвая. Следуя за причудливыми изгибами береговой линии, он, тем не менее, все время стремился на север.

Calculé que, desde el tiempo en que estábamos a bordo del «Nautilus» en el mar de Japón, la nave había recorrido dieciséis mil leguas.

Я подсчитал, что с того времени, как мы оказались на борту «Наутилуса» в Японском море, судно преодолело 16 тысяч лье.

Hacia las once de la mañana cruzamos el Trópico de Capricornio y pasamos por el cabo Frío. Para gran descontento de Ned Land, al capitán Nemo claramente no le agradaba la cercanía de las costas de Brasil, por lo que el Nautilus avanzaba a una velocidad vertiginosa.

К одиннадцати утра мы пересекли тропик Козерога и прошли мимо мыса Фрио. К великому неудовольствию Неда Ленда, капитану Немо явно не пришлось по вкусу соседство берегов Бразилии, поэтому «Наутилус» несся с головокружительной быстротой.

Ni el pez más rápido podía competir con él en velocidad, y cualquier observación en esta parte del océano era imposible.

Ни одна из самых быстрых рыб не могла состязаться с ним в скорости, а о каких-либо наблюдениях в этой части океана не могло быть и речи.

Así continuó durante varios días, y en la noche del 9 de abril vimos a lo lejos el punto más oriental de Sudamérica: el cabo de San Roque. Pero el Nautilus volvió a alejarse de tierra hacia alta mar y se dirigió a las profundidades de un valle submarino que se extendía desde este cabo hasta la cordillera de Sierra Leona en la costa africana.

Так продолжалось несколько дней, и вечером 9 апреля мы увидели вдали самую восточную точку Южной Америки – мыс Сент-Рок. Но «Наутилус» опять отвернул от суши в открытое море и направился в глубины подводной долины, протянувшейся от этого мыса до горной цепи Сьерра-Леоне на африканском берегу.

En la latitud de las Islas Antillas, este valle termina en una enorme fosa de nueve mil metros de profundidad.

На широте Антильских островов эта долина заканчивается огромной впадиной в девять тысяч метров глубиной.

Durante dos días surcamos estas profundidades desiertas, y el 11 de abril el Nautilus emergió repentinamente a la superficie, y ante nosotros se presentó la costa de una grandiosa laguna de agua dulce formada por el Amazonas, que desemboca allí en el océano Atlántico.

В течение двух дней мы бороздили эти пустынные глубины, а 11 апреля «Наутилус» внезапно поднялся на поверхность, и перед нами предстало побережье грандиозной опресненной лагуны, которую образовала Амазонка, впадающая здесь в Атлантический океан.

Cuando cruzamos el ecuador, a veinte millas al oeste quedó la costa de la Guayana Francesa, donde podríamos haber encontrado refugio fácilmente. Pero fue entonces cuando se desató una furiosa tormenta, y las posibilidades de llegar a tierra en el bote eran prácticamente nulas. Consciente de esto, Ned Land ni siquiera mencionó la fuga.

Когда мы пересекли экватор, в двадцати милях к западу от нас осталось побережье Французской Гвианы, где мы могли бы без труда найти убежище. Но именно в это время разыгралась свирепая буря, и шансов достичь берега в шлюпке практически не было. Сознавая это, Нед Ленд даже не заговаривал о побеге.

Cuando la tormenta amainó, fui ampliamente recompensado con la oportunidad de dedicarme a un interesante trabajo científico. El 11 y el 12 de abril el Nautilus no se sumergió, y las redes lanzadas desde el bote por los marineros trajeron una rica captura de raros zoofitos, peces y reptiles.

Когда же буря улеглась, я был сполна вознагражден возможностью заняться интересной научной работой. Одиннадцатого и двенадцатого апреля «Наутилус» не погружался, и сети, заброшенные со шлюпки матросами, приносили богатый улов редких зоофитов, рыб и рептилий.

En una de las redes cayó una gran raya de cuerpo rojizo, con forma de disco plano. Cuando la sacaron a cubierta, se agitó y casi se deslizó de vuelta al mar, pero Conseil se lanzó hacia ella y, antes de que pudiera detenerlo, la agarró con ambas manos. En ese instante, el flamenco recibió una fuerte descarga eléctrica que casi lo paralizó y se desplomó sobre la cubierta.

В одну из сетей угодил крупный скат с красноватым телом, напоминающим формой плоский диск. Когда его вытащили на палубу, он забился и едва не выскользнул в море, но Консель бросился к нему и, прежде чем я успел остановить его, схватил ската обеими руками. В то же мгновенье фламандец получил сильнейший удар током, почти парализовавший его, и рухнул на палубу.

Ned Land y yo lo levantamos y comenzamos a frotarlo, y cuando Conseil volvió en sí, solo pudo decir con voz vacilante:

Мы с Недом Лендом подняли его и принялись растирать, а когда Консель пришел в себя, его хватило только на то, чтобы нетвердым голосом произнести:

– Clase de los cartilaginosos, orden de los condrópteros, familia de las rayas, género... ¡raya eléctrica!

– Класс хрящевых, отряд хрящеперых, семейство скатов, род… электрический скат!

– Sí, amigo mío, es precisamente eso – confirmé. – Pero deberías haberte dedicado a la clasificación un poco antes.

– Да, друг мой, это именно он, – подтвердил я. – Но тебе стоило заняться классификацией немного раньше.

– Créame, señor profesor, ¡me vengaré cruelmente de este animal traicionero! – declaró Conseil, ya completamente recuperado de la descarga eléctrica.

– Поверьте, господин профессор, я жестоко отомщу этому коварному животному! – заявил уже вполне оправившийся от электрического разряда Консель.

– ¿De qué manera?

– Каким же это образом?

– Me lo comeré.

– Я его съем.

Y así lo hizo en la cena, aunque la carne de la raya eléctrica resultó dura como una suela.

Так он и поступил за ужином, хотя мясо электрического ската оказалось жестким, как подошва.

Al día siguiente, frente a las costas de la Guayana Neerlandesa, cerca de la desembocadura del río Maroni, nos encontramos con varios grupos de manatíes. Estos pacíficos e inofensivos mamíferos herbívoros, verdaderas vacas marinas, alcanzan a veces un peso de cuatro toneladas.

На следующий день в районе побережья Нидерландской Гвианы, неподалеку от устья реки Марони, нам встретились несколько групп ламантинов. Эти мирные безобидные травоядные млекопитающие, настоящие морские коровы, порой достигают веса в четыре тонны.

Por lo general pastan en praderas submarinas en las desembocaduras de los ríos tropicales, destruyendo las acumulaciones de vegetación. En estas mismas aguas, cayeron en nuestras redes algunos peces rémora relativamente grandes, semejantes a los que había visto en el mar Mediterráneo.

Обычно они пасутся на подводных лугах в устьях тропических рек, уничтожая скопления растительности. В этих же водах в наши сети попалось несколько сравнительно крупных рыб-прилипал – подобных им мне доводилось видеть в Средиземном море.

Los marineros, al notar estos peces entre los demás, los colocaron inmediatamente por separado en un tanque con agua de mar.

Матросы, заметив этих рыб среди других, немедленно поместили их отдельно в чан с морской водой.

Cuando terminó la pesca, el Nautilus se acercó más a la costa. Aquí, entre la maleza de plantas acuáticas, dormitaban en la superficie varias tortugas marinas de gran tamaño. Capturar a estos reptiles es difícil: son muy sensibles y al instante se sumergen a gran profundidad, y los arpones son incapaces de perforar su resistente caparazón.

Когда лов закончился, «Наутилус» подошел ближе к берегу. Здесь, в зарослях водных растений, на поверхности дремали несколько крупных морских черепах. Поймать этих рептилий трудно – они очень чутки и мгновенно уходят на глубину, а остроги бессильны пробить их прочный панцирь.

Fue entonces cuando resultaron útiles los peces rémora. Los marineros ataron a las colas de estos peces finos y resistentes cordeles y los lanzaron al mar.

Вот тут-то и пригодились рыбы-прилипалы. Матросы привязали к хвостам этих рыб тонкие и прочные шнуры и бросили их в море.

Las rémoras se dirigieron de inmediato hacia las tortugas y se adhirieron a sus caparazones. La fuerza de sus ventosas, situadas en la cabeza, resultó ser tan grande que, con la ayuda de los cordeles, los peces fueron arrastrados hacia el costado del Nautilus junto con las tortugas, la más grande de las cuales pesaba unos doscientos kilogramos.

Прилипалы немедленно направились к черепахам и присосались к их панцирям, причем сила их присосок, расположенных на голове, оказалась так велика, что с помощью шнуров прилипал подтянули к борту «Наутилуса» вместе с черепахами, самая крупная из которых весила около двухсот килограммов.

Con esta inusual cacería concluyó nuestra estancia en el Mar Dulce, como los españoles llaman a la vasta parte del Atlántico que se une al delta del Amazonas.

Этой необычной охотой завершилось наше пребывание в Пресном море – так испанцы называют обширную часть Атлантики, примыкающую к дельте Амазонки.