21 La hecatombe

21 La hecatombe

21 Гекатомба

La aparición inesperada del capitán, el tono con que hablaba del heroísmo de mis compatriotas, que cambiaba a lo largo del relato de sereno y frío a extremadamente conmovido, y finalmente el nombre mismo de «Vengador», pronunciado con especial significado, todo esto me conmovió profundamente.

Неожиданное появление капитана, тон, каким он говорил о героизме моих соотечественников, менявшийся по ходу рассказа от ровного и холодного до крайне взволнованного, наконец, само имя «Мститель», произнесенное с особым значением, – все это глубоко тронуло меня.

No apartaba la vista del capitán: estaba completamente absorto en el cristal, tras el cual reposaban los restos del célebre buque. Su mirada ardía.

Я не сводил глаз с капитана – он был весь устремлен к хрустальному стеклу, за которым покоились останки прославленного корабля. Взгляд его пылал.

Quizás nunca llegara a saber quién era ese hombre, de dónde venía y cuál era su propósito, pero cada vez comprendía más claramente que no era un vulgar sentimiento de aversión hacia los hombres lo que había llevado al capitán Nemo y a sus compañeros al casco de acero del «Nautilus», sino un odio tan colosal y sublime que ni siquiera el tiempo había podido suavizarlo o debilitarlo.

Может быть, мне и не суждено узнать, кто этот человек, откуда он пришел и какова его цель, но я все яснее сознавал, что не пошлое чувство отвращения к людям привело капитана Немо и его соратников в стальной корпус «Наутилуса», а ненависть – столь колоссальная и возвышенная, что даже время не могло ее смягчить и ослабить.

¿Buscaba ese odio la oportunidad de vengarse? Muy pronto recibí respuesta a esta pregunta.

Искала ли эта ненависть возможность отомстить? Очень скоро я получил ответ на этот вопрос.

Pocos minutos después, el «Nautilus» comenzó a ascender suavemente; la distancia fue desdibujando cada vez más los contornos vagos del casco del «Vengador», y finalmente desapareció de la vista. Pronto un ligero balanceo nos indicó que estábamos en la superficie.

Спустя несколько минут «Наутилус» начал плавно подниматься; расстояние все больше размывало смутные контуры корпуса «Мстителя», и наконец он исчез из виду. Вскоре легкая бортовая качка засвидетельствовала, что мы на поверхности.

En ese momento nos llegó un sordo trueno de disparo de cañón. Miré a Nemo, pero ni siquiera se movió.

В это время до нас долетел глухой раскат пушечного выстрела. Я взглянул на Немо, но он даже не пошевелился.

—¿Capitán? —dije en tono interrogativo.

– Капитан? – вопросительно произнес я.

No hubo respuesta.

Ответа не последовало.

Subí a cubierta. El canadiense y Conseil me habían precedido.

Я поднялся на палубу. Канадец и Консель опередили меня.

Al mirar hacia el lugar donde antes se encontraba el buque, descubrí que se acercaba a toda máquina. Ahora nos separaban unas seis millas.

Взглянув в ту сторону, где прежде находился корабль, я обнаружил, что он приближается на всех парах. Теперь нас разделяло около шести миль.

—Por el aparejo y los mástiles bajos, el buque es de guerra —observó el canadiense—. Y eso es bueno. ¡Que por fin hunda de una vez a este maldito «Nautilus»!

– Судя по оснастке и низким мачтам, корабль военный, – заметил канадец. – И это хорошо. Пусть он наконец потопит к чертям этот проклятый «Наутилус»!

– Amigo mío, ¿y qué puede hacerle al Nautilus? – no estuvo de acuerdo Conseil. – No le disparará en el fondo del mar, ¿verdad?

– Друг мой, а что он может сделать «Наутилусу»? – не согласился с ним Консель. – Не расстреляет же он его на дне моря?

– Dígame, Ned – pregunté –, ¿puede determinar la nacionalidad de este buque?

– Скажите, Нед, – спросил я, – можете вы определить принадлежность этого судна?

El canadiense frunció el ceño, entrecerró los ojos y observó fijamente el vapor durante varios minutos.

Канадец нахмурил брови, прищурился и несколько минут пристально смотрел на пароход.

– No, señor Aronnax, no puedo. No tiene bandera. Solo está claro que el barco es de guerra: en el tope del palo mayor ondea un gallardete.

– Нет, мсье Аронакс, не могу. Флага на нем нет. Ясно только то, что корабль военный – на топе главной мачты болтается вымпел.

Ya llevábamos un cuarto de hora observando el vapor. Era poco probable que a esa distancia pudieran divisar el Nautilus desde su puente, y aún menos probable que su capitán supiera con qué poder inmensurable se enfrentaba.

Мы уже четверть часа наблюдали за пароходом. Едва ли на таком расстоянии с его мостика могли обнаружить «Наутилус», и еще меньшей была вероятность, что его капитан знает, с какой неимоверной мощью имеет дело.

Mientras seguía observando, Ned Land informó de que el buque de guerra estaba equipado con dos cubiertas blindadas y un espolón, y que los cañones estaban instalados en la cubierta superior. Un denso humo negro salía de sus dos chimeneas. Sin embargo, la distancia aún no permitía determinar el color del gallardete, que desde lejos parecía una cinta fina.

Продолжая наблюдать, Нед Ленд сообщил, что военный корабль оснащен двумя бронированными палубами и тараном, а орудия установлены на верхней палубе. Густой черный дым валил из обеих его труб. Расстояние, однако, все еще не позволяло определить цвет вымпела, который издали казался тонкой ленточкой.

Si el capitán Nemo permitía que ese barco se acercara, tendríamos una oportunidad de salvarnos.

Если капитан Немо позволит этому кораблю приблизиться, у нас появится шанс на спасение.

– Señor profesor – dijo Ned Land con decisión –, si se acerca a nosotros aunque sea una milla, me arrojaré al mar y le propongo que haga usted lo mismo.

– Господин профессор, – решительно сказал Нед Ленд, – если он подойдет к нам хотя бы на милю, я просто брошусь в море и предлагаю вам поступить точно так же.

Guardé silencio y seguí examinando el barco, que crecía literalmente ante mis ojos. No importaba si era inglés, francés, americano o ruso: sin duda, la tripulación nos recogería si lográbamos nadar hasta su costado.

Я промолчал и продолжал разглядывать корабль, который вырастал буквально на глазах. Неважно, английский он, французский, американский или русский, – несомненно, экипаж подберет нас, если мы доплывем до его борта.

De repente, un humo blanco se elevó sobre la cubierta de proa. Unos segundos después, el agua del mar, levantada en una columna por la caída de un proyectil pesado, salpicó la popa del Nautilus. Luego, el estruendo del disparo llegó a mis oídos.

Внезапно белый дымок взвился над носовой палубой. Через несколько секунд морская вода, вздыбившись столбом от падения тяжелого снаряда, окатила корму «Наутилуса». Затем раскат орудийного выстрела долетел до моих ушей.

– ¡Nos apuntan a nosotros! – exclamé.

– Они целятся в нас! – воскликнул я.

– ¡Qué tipos tan listos! – murmuró el canadiense. – Con perdón, señor profesor, pero nos han tomado por el narval y disparan precisamente contra él.

– Толковые ребята! – пробормотал канадец. – Не в обиду будь сказано, господин профессор, но они признали в нас нарвала и палят именно по нему.

Mientras tanto, un segundo proyectil se estrelló en el agua detrás del casco del Nautilus.

Тем временем второй снаряд врезался в воду позади корпуса «Наутилуса».

—¡Pero deben ver que aquí hay gente! —exclamé indignado.

– Но ведь они должны видеть, что здесь люди! – возмутился я.

—¡Quizá por eso disparan! —dijo Ned Land, mirándome de reojo.

– Может, потому-то и палят! – сказал Нед Ленд, косясь на меня.

Y entonces me di cuenta. En el barco, sin duda, sabían qué monstruo tenían delante. Ya cuando el canadiense había golpeado al supuesto narval con el arpón, el capitán Farragut, por supuesto, había deducido que la misteriosa criatura marina no era otra cosa que un submarino, mucho más peligroso que el más poderoso de los cetáceos.

И тут меня осенило. На корабле, несомненно, знали, что за чудовище перед ними. Еще тогда, когда канадец хватил мнимого нарвала гарпуном, капитан Фарагут, конечно, догадался, что загадочное морское чудище – не что иное, как подводное судно, гораздо более опасное, чем самый могучий представитель китообразных.

Seguramente así era, y ahora en las aguas de todos los mares, de día y de noche, se cazaba al Nautilus, esa máquina de destrucción nunca vista y terrible.

Наверняка так оно и было, и теперь в водах всех морей днем и ночью идет охота на «Наутилус», эту невиданную и страшную машину разрушения.

En efecto, podía ser una máquina así, si el capitán Nemo, como yo vagamente sospechaba, usaba el Nautilus para vengarse. ¿Acaso aquella noche en el océano Índico, cuando nos encerraron en la cámara de acero y además nos adormecieron, no atacó a algún barco? ¿Y no era el marinero enterrado en la tumba de coral víctima de un golpe asestado por el Nautilus a otra nave?

Он действительно мог быть такой машиной, если капитан Немо, как я смутно подозревал, использовал «Наутилус» для мщения! Разве в ту ночь в Индийском океане, когда нас заперли в стальной камере и вдобавок усыпили, он не атаковал какой-то корабль? И разве матрос, похороненный в коралловой гробнице, не был жертвой удара, нанесенного «Наутилусом» другому судну?

Ya no quedaba duda alguna. Algo de la misteriosa vida del capitán Nemo empezaba a aclararse. Y aunque su identidad seguía siendo un enigma, las poderosas naciones ahora no perseguían a una quimera, sino a un hombre ardiente de irreconciliable odio.

В этом теперь не оставалось сомнений. Кое-что из таинственной жизни капитана Немо начинало проясняться. И хотя его личность оставалась загадкой, могущественные нации теперь гонялись не за какой-то химерой, а за человеком, пылавшим непримиримой ненавистью!

Al darme cuenta de esto, comprendí al instante que en el buque de guerra, que seguía acercándose a toda velocidad, no encontraríamos amigos, sino enemigos despiadados.

Осознав это, я мгновенно понял, что на военном корабле, который продолжал приближаться со всей возможной скоростью, мы найдем не друзей, а беспощадных врагов.

Mientras tanto, los proyectiles caían a nuestro alrededor cada vez más a menudo, pero hasta ahora ningún proyectil había alcanzado el costado o la cubierta del Nautilus.

Между тем снаряды падали вокруг нас все чаще, но до сих пор ни одно ядро не попало в борт или на палубу «Наутилуса».

El buque blindado estaba ya a unas tres millas, pero el capitán Nemo ya no aparecía en cubierta. Y bastaba con que un solo proyectil impactara directamente en el casco de nuestra nave para que el Nautilus pudiera perder su flotabilidad.

Бронированный корабль был уже в каких-то трех милях, однако капитан Немо больше не показывался на палубе. А ведь стоило хотя бы одному снаряду попасть прямо в корпус нашего судна, и «Наутилус» мог потерять плавучесть.

Ned Land exclamó:

Нед Ленд вскричал:

—¡Señor profesor, hay que hacer algo, hay que salir de esta maldita situación! ¡Mil demonios! ¡Intentemos hacer señales; quizá allí comprendan que somos gente decente!

– Господин профессор, надо что-то делать, как-то выпутываться из этого паршивого положения! Тысяча чертей! Давайте попробуем сигналить – может быть, там поймут, что мы-то вполне приличные люди!

Sacando un pañuelo, Ned Land ya se disponía a agitarlo cuando fue derribado por un golpe de un brazo de hierro. A pesar de que el canadiense poseía una fuerza nada común, cayó ruidosamente sobre la cubierta.

Выхватив носовой платок, Нед Ленд уже собрался взмахнуть им, как был сбит с ног ударом железной руки. Несмотря на то что канадец и сам был наделен недюжинной силой, он с грохотом рухнул на палубу.

– ¡Canalla! –tronó el capitán Nemo–. ¡¿Quieres ir a servir de alimento a los peces antes de que yo hunda el espolón del Nautilus en el vientre de esa bestia?!

– Негодяй! – прогремел капитан Немо. – Ты хочешь отправиться на корм рыбам раньше, чем я всажу таран «Наутилуса» в брюхо этой твари?!

El aspecto del capitán era terrible. Su rostro había palidecido y sus pupilas estaban dilatadas. Inclinándose sobre el canadiense, se puso a sacudirlo por los hombros; luego, de pronto, lo dejó y se volvió hacia el barco, que seguía acribillando a proyectiles el mar alrededor del Nautilus. Su voz resonó con toda su fuerza:

Вид капитана был ужасен. Лицо его побелело, зрачки расширились. Склонившись над канадцем, он принялся трясти его за плечи, затем внезапно оставил его и повернулся к кораблю, продолжавшему осыпать снарядами море вокруг «Наутилуса». Голос его зазвучал в полную мощь:

– ¡Ah, ahí estás, barco de la nación maldita! ¡Al fin has comprendido quién soy! No necesito bandera para saber de quién eres y de dónde vienes. ¡Y ahora, mira! ¡Te mostraré los colores de mi estandarte!

– Ага, вот и ты, корабль проклятой нации! Ты все-таки догадался, кто я такой! Мне не требуется флага, чтобы понять, чей ты и откуда! А теперь – гляди! Я покажу тебе цвета своего знамени!

Y el capitán Nemo desplegó la bandera negra, igual que la que había plantado en el Polo Sur.

И капитан Немо развернул черный флаг – такой же, как тот, который он водрузил на Южном полюсе.

En ese instante, un proyectil golpeó el casco del Nautilus de refilón, rebotó y se hundió en el agua.

В это мгновение снаряд ударил в корпус «Наутилуса» по касательной, срикошетировал и зарылся в воду.

El capitán Nemo se limitó a encogerse de hombros. Luego, dirigiéndose a mí, dijo secamente:

Капитан Немо только пожал плечами. Потом, обращаясь ко мне, он отрывисто произнес:

– Bajen ustedes y sus compañeros.

– Ступайте вниз – вы и ваши товарищи!

– Capitán –exclamé–, ¿acaso va a atacar a ese barco?

– Капитан, – воскликнул я, – неужели вы атакуете этот корабль?

– ¡Lo hundiré! ¡No hay duda alguna!

– Я потоплю его! В этом нет сомнений!

– ¡No lo hará!

– Вы этого не сделаете!

– Lo haré –replicó Nemo fríamente–. Y no le aconsejo que me juzgue. El destino le ha brindado la oportunidad de ver lo que no debía ver. Me han atacado. ¡La respuesta será cruel!

– Сделаю, – холодно возразил Немо. – И не советую вам судить меня. Судьба предоставила вам возможность увидеть то, чего вы не должны были видеть. На меня напали. Ответ будет жестоким!

– ¿Pero de quién es ese barco?

– Но чей это корабль?

– ¿Y todavía no lo has adivinado? ¡Mejor! Al menos seguirá siendo un misterio para ti. ¡Abajo!

– А вы так и не догадались? Тем лучше! По крайней мере это останется для вас тайной. Вниз!

No nos quedó más remedio que obedecer. Quince marineros rodearon al capitán, y todos miraban al barco que se acercaba con un odio irreconciliable. Ese sentimiento parecía fundirlos en uno solo.

Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Пятнадцать моряков окружили капитана – и все они смотрели на приближающийся корабль с непримиримой ненавистью. Это чувство словно спаяло их воедино.

Ya bajaba por la escalera cuando otro proyectil rozó el casco del Nautilus. Me llegó la voz llena de furia del capitán Nemo:

Я уже спускался по трапу, когда еще один снаряд скользнул по корпусу «Наутилуса». До меня донесся полный ярости голос капитана Немо:

– ¡Vamos, vamos, gasta en vano tus inútiles proyectiles! ¡De todos modos no escaparás del arpón del Nautilus! ¡Pero tu muerte no será aquí! ¡No quiero que tus miserables restos se mezclen con los nobles despojos del heroico Vengador!..

– Давай, давай, трать впустую свои бесполезные заряды! Тебе все равно не уйти от бивня «Наутилуса»! Но гибель свою ты найдешь не здесь! Я не хочу, чтобы твои жалкие обломки смешались с благородными останками героического «Мстителя»!..

Me fui a mi camarote. Detrás bajaron los marineros, y el capitán y su segundo permanecieron en cubierta. La hélice se puso en marcha, y el Nautilus en pocos minutos quedó fuera del alcance de los cañones del barco. Sin embargo, el buque blindado continuó la persecución, pero el capitán Nemo se contentó con mantenerse a la misma distancia de él.

Я ушел в каюту. Следом спустились матросы, а капитан и его помощник остались на палубе. Винт заработал, и «Наутилус» в считанные минуты оказался за пределами досягаемости корабельных орудий. Тем не менее бронированное судно продолжало преследование, однако капитан Немо довольствовался тем, что держался от него на одном и том же расстоянии.

Hacia las cuatro de la tarde, sumamente inquieto, volví a la escalera central. La escotilla estaba abierta, y decidí subir a cubierta. Allí paseaba el capitán Nemo, mirando de vez en cuando al barco, que se encontraba a unas seis millas de nosotros.

Часам к четырем пополудни, встревоженный донельзя, я вернулся к центральному трапу. Крышка люка была открыта, и я решил подняться на палубу. Там расхаживал капитан Немо, то и дело поглядывая на корабль, находившийся примерно в шести милях от нас.

El Nautilus daba vueltas, arrastrando al enemigo cada vez más hacia el este, pero por ahora no emprendía nada. ¿Quizás Nemo aún no había tomado una decisión definitiva y dudaba?

«Наутилус» кружил, увлекая противника все дальше на восток, однако пока ничего не предпринимал. Может быть, Немо еще не принял окончательного решения и колебался?

Intenté de nuevo amonestarlo, pero me cortó a media palabra.

Я снова попытался увещевать его, но он оборвал меня на полуслове.

– ¡Aquí yo soy el derecho y el juicio! – declaró. – ¡Los que nos persiguen me han arrebatado todo lo que amaba en esta tierra: patria, esposa, hijos, padre y madre! Y no le corresponde a usted, profesor, decidir si tengo razón o no.

– Здесь я – право и суд! – заявил он. – Те, кто преследует нас, отняли у меня все, что я любил на этой земле: отечество, жену, детей, отца и мать! И не вам, профессор, решать, прав я или нет!

Miré por última vez el buque de guerra, que había aumentado la velocidad, y bajé al salón, donde estaban Conseil y Ned Land.

Я в последний раз взглянул на военный корабль, прибавивший ходу, и спустился в салон, где находились Консель и Нед Ленд.

– ¡Debemos huir! – exclamé.

– Мы должны бежать! – воскликнул я.

– ¡Excelente! – respondió el canadiense. – Pero, ¿de quién es ese barco?

– Отлично! – отозвался канадец. – Но чей же это корабль?

– No lo sé. Sea de quien sea, ¡el capitán lo enviará al fondo esta misma noche! En cualquier caso, es mejor perecer junto con los que están en el barco que convertirse en cómplices de lo que Nemo ha planeado. Él ansía venganza, pero se desconoce hasta qué punto esa venganza es justa.

– Не знаю. Чей бы он ни был, капитан отправит его на дно этой же ночью! В любом случае лучше погибнуть вместе с теми, кто находится на корабле, чем стать сообщниками в том, что замыслил Немо. Он жаждет мести, но неизвестно, насколько эта месть справедлива.

– De acuerdo – dijo Ned Land. – ¡Pero esperemos a la noche!

– Согласен, – сказал Нед Ленд. – Но дождемся ночи!

Al caer la noche, en el Nautilus se instaló un profundo silencio. La brújula indicaba que el rumbo seguía siendo el mismo. Solo oía el suave zumbido de la hélice cortando el agua. El Nautilus navegaba en superficie, como evidenciaba el ligero balanceo lateral.

С наступлением темноты на «Наутилусе» воцарилась глубокая тишина. Компас показывал, что курс остается прежним. Я слышал только негромкий гул винта, врезавшегося в воду. «Наутилус» шел по поверхности – об этом свидетельствовала легкая боковая качка.

Decidimos huir en cuanto el buque de guerra se acercara lo suficiente para que pudieran vernos u oír nuestros gritos. En ello podía ayudarnos la luna, pues faltaban solo tres días para la luna llena y bañaba los alrededores con una luz brillante.

Мы решили бежать, едва военный корабль приблизится настолько, чтобы нас могли увидеть или услышать наши крики. В этом нам могла помочь и луна – до полнолуния оставалось всего три дня, и она заливала окрестности ярким светом.

Una vez a bordo del buque de guerra, si no pudiéramos evitar el peligro que lo amenazaba, al menos podríamos advertir a la tripulación.

Очутившись на борту военного корабля, мы если и не сможем отвести грозящую ему опасность, то, по крайней мере, сумеем предупредить экипаж о ней.

La mayor parte de la noche transcurrió sin incidentes. Seguíamos esperando, aunque Ned Land insistía en que debíamos lanzarnos de inmediato al mar y nadar hacia el barco. Sin embargo, yo suponía que el Nautilus atacaría al acorazado permaneciendo en superficie, y entonces nuestra fuga no solo sería posible, sino también más fácil.

Большая часть ночи прошла без происшествий. Мы все еще выжидали, хотя Нед Ленд и настаивал на том, что нужно немедленно броситься в море и плыть навстречу кораблю. Однако я предполагал, что «Наутилус» атакует броненосец, оставаясь на поверхности, и тогда наше бегство станет не только возможным, но и более легким.

A las tres de la madrugada volví a subir a cubierta. El capitán no la había abandonado ni un instante. Estaba junto a su bandera, y el viento del amanecer ondeaba el paño negro sobre su cabeza. La mirada increíblemente tensa de Nemo parecía arrastrar al adversario, como un cable de remolque.

В три часа утра я вновь поднялся на палубу. Капитан не покидал ее ни на минуту. Он стоял возле своего флага, и предрассветный ветер развевал черное полотнище над его головой. Невероятно напряженный взгляд Немо словно влек за собой противника, подобно буксирному тросу.

En ese momento, el buque de guerra estaba a solo dos millas de nosotros. Se acercaba guiándose por el resplandor del agua, que delataba el paradero del Nautilus. Veía sus luces de señales; su luz difusa, combinada con el resplandor lunar, permitía distinguir el aparejo del navío.

Сейчас военный корабль находился от нас всего в двух милях. Он приближался, ориентируясь на свечение воды, которое выдавало местонахождение «Наутилуса». Я видел его сигнальные огни, их рассеянный свет в сочетании с лунным сиянием позволял разглядеть оснастку судна.

La presión en sus calderas estaba claramente al máximo: junto con el humo de las chimeneas salían chorros de chispas y escoria incandescente.

Давление в его котлах явно было поднято до предела – вместе с дымом из труб вылетали снопы искр и раскаленный шлак.

Permanecí en cubierta hasta las seis de la mañana, y durante todo ese tiempo el capitán Nemo fingió no notar mi presencia. El barco navegaba a una milla y media de nosotros y, con los primeros destellos del alba, abrió fuego con sus cañones de gran calibre. Se acercaba el momento en que el Nautilus pasaría a la acción, y nosotros tres nos separaríamos para siempre de un hombre a quien, personalmente, no me atrevo a juzgar.

Я оставался на палубе до шести часов утра, и все это время капитан Немо делал вид, что не замечает меня. Корабль шел в полутора милях от нас и с первыми проблесками зари открыл огонь из орудий главного калибра. Близилось время, когда «Наутилус» перейдет к активным действиям, а мы трое навсегда расстанемся с человеком, которого я лично не берусь осуждать.

Cuando me disponía a bajar para avisar a mis compañeros, el segundo del capitán apareció en cubierta acompañado de varios marineros. Lo que hicieron me mostró claramente que el Nautilus se preparaba para el combate. Las barandillas de acero, fijadas alrededor del perímetro de la cubierta, fueron retiradas, y el reflector y la torre de mando se hundieron dentro del casco.

Когда я собрался сойти вниз, чтобы предупредить своих товарищей, на палубе в сопровождении нескольких матросов появился помощник капитана. То, чем они занялись, ясно показало, что «Наутилус» готовится к бою. Стальные поручни, укрепленные по периметру палубы, были убраны, прожектор и рулевая рубка опустились внутрь корпуса.

Ahora, en el revestimiento del brillante cigarro de acero no quedaba ninguna protuberancia que pudiera estorbar las maniobras.

Теперь на обшивке сверкающей стальной сигары не осталось ни одной выпуклости, которая могла бы помешать маневрам.

Volví al salón. Había llegado la mañana del 2 de junio. ¿Cómo sería este día?

Я вернулся в салон. Наступило утро 2 июня. Каким-то будет этот день?

Dos horas después, el Nautilus redujo notablemente su velocidad, y comprendí que se dejaba acercar por el enemigo.

Спустя два часа «Наутилус» заметно снизил скорость, и я понял, что он позволяет противнику приблизиться.

Las salvas de los cañones ahora se oían con más claridad, pero los proyectiles no causaban daños perceptibles al Nautilus: al rebotar en el revestimiento de acero, estallaban en el agua con un sordo chasquido característico.

Залпы орудий теперь стали слышны отчетливее, но снаряды не причиняли ощутимого вреда «Наутилусу» – отскакивая от стальной обшивки, они разрывались в воде с характерным глухим хлопком.

—Amigos —dije—, estrechémonos las manos, ¡y que Dios nos proteja!

– Друзья, – сказал я, – пожмем друг другу руки, и да хранит нас Бог!

Ned Land estaba decidido, Conseil, como de costumbre, permanecía tranquilo, y yo estaba tan nervioso que apenas podía controlarme. Pasamos a la biblioteca. Pero, al abrir la puerta que conducía a la escalera central, oí cómo la tapa de la escotilla se cerraba con estrépito.

Нед Ленд был настроен решительно, Консель, по своему обыкновению, оставался спокойным, а я так нервничал, что едва владел собой. Мы перешли в библиотеку. Но, уже отворяя дверь, ведущую к центральному трапу, я услышал, как крышка люка с грохотом опустилась.

El canadiense se lanzó hacia allí, pero yo lo detuve. Un silbido familiar nos indicó que el agua comenzaba a llenar los depósitos de lastre. Poco después, el Nautilus se hundió varios metros. ¡Habíamos llegado tarde!

Канадец рванулся было туда, но я остановил его. Знакомое шипенье дало нам знать, что вода начала заполнять балластные резервуары. Через короткое время «Наутилус» опустился на несколько метров. Мы опоздали!

La maniobra del capitán Nemo era evidente: al comprobar que los costados del buque de guerra estaban cubiertos por un blindaje macizo, decidió atacar desde abajo, allí donde el fondo del casco no estaba protegido.

Маневр капитана Немо был очевиден: убедившись, что борта военного корабля покрыты массивной броней, он принял решение нанести удар снизу – туда, где днище судна не было защищено.

Reunidos en mi camarote, nos miramos sin pronunciar palabra. En mi cabeza no quedaba ni un solo pensamiento coherente. Me hallaba en ese estado angustioso en el que se cree que está a punto de ocurrir una terrible explosión. Esperaba, convertido todo en oído.

Собравшись в моей каюте, мы глядели друг на друга, не произнося ни слова. В моей голове не осталось ни единой связной мысли. Я находился в том тягостном состоянии, когда чудится, что вот-вот произойдет страшный взрыв. Я ждал, весь обратившись в слух.

Mientras tanto, la velocidad del Nautilus aumentó notablemente: comenzó a acelerar. Los motores se pusieron a plena potencia y el casco del buque empezó a vibrar. De repente, el Nautilus asestó un golpe que no fue tan fuerte como cabría esperar.

Между тем скорость «Наутилуса» заметно возросла – он начал разгоняться. Двигатели заработали на полную мощность, и корпус судна стал подрагивать. Внезапно «Наутилус» нанес удар, оказавшийся далеко не таким сильным, как можно было бы ожидать.

Grité al sentir el movimiento penetrante del colmillo de acero. Se oyeron chirridos y rechinamientos, y el Nautilus, gracias a la poderosa fuerza de inercia, atravesó el casco del buque blindado con tanta facilidad como una aguja atraviesa la lona.

Я вскрикнул, почувствовав пронизывающее движение стального бивня. Послышались лязг и скрежет, и «Наутилус», благодаря могучей силе инерции, прошил корпус бронированного корабля так же легко, как иголка проходит сквозь парусину.

Como un loco, salté de mi camarote y entré en el salón. Allí estaba el capitán Nemo, mirando en silencio a través de la ventana de cristal del costado de estribor.

Словно обезумев, я выскочил из каюты и ворвался в салон. Там стоял капитан Немо, безмолвно глядя в хрустальное окно правого борта.

Miré hacia allí también: una masa gigantesca de metal se hundía en el océano, y a su nivel, el Nautilus se sumergía en el abismo, sin perder de vista a su víctima ni un instante. A diez metros de nosotros se encontraba la popa destrozada, donde el agua entraba con estruendo.

Я взглянул туда же: гигантская масса металла погружалась в океан, а вровень с ней погружался в бездну и «Наутилус», ни на миг не теряя свою жертву из виду. В десяти метрах от нас находилась развороченная корма, куда с ревом врывалась вода.

Por la cubierta, parte de la cual aún permanecía en la superficie, corrían personas, trepaban por los obenques, se aferraban a los mástiles y forcejeaban en el agua que avanzaba.

По палубе, часть которой еще оставалась на поверхности, метались люди, карабкались на ванты, цеплялись за мачты, барахтались в подступавшей воде.

Estaba paralizado por el horror, presa de la desesperación, mi respiración se detuvo, y sin embargo, sin apartar la mirada, seguí contemplando esa hecatombe, como los antiguos griegos llamaban a los sacrificios masivos y sangrientos. Una fuerza irresistible me atraía hacia las ventanas.

Я был парализован ужасом, скован отчаянием, дыхание мое остановилось, и все же я, не отводя взгляда, продолжал смотреть на эту гекатомбу, как называли древние греки массовые кровавые жертвоприношения! Непреодолимая сила влекла меня к окнам.

Finalmente, el casco del enorme barco se sumergió por completo, pero apenas se había hundido unos veinte metros cuando se escuchó un estruendo terrible. El aire comprimido destrozó las cubiertas, como si hubieran explotado los pañoles de pólvora. La onda expansiva en el agua fue tan fuerte que el Nautilus fue lanzado varios metros.

Наконец корпус громадного корабля погрузился полностью, но не успел он опуститься на два десятка метров, как раздался страшный грохот. Сжатый воздух разорвал палубы, словно это рванули пороховые погреба. Взрывная волна в воде была такой силы, что «Наутилус» был отброшен на несколько метров.

Ahora la velocidad de hundimiento del desdichado barco aumentó bruscamente. Se vislumbraron las cofas de los mástiles, cubiertas de víctimas, y las vergas, curvadas por los marineros que se habían subido allí con la esperanza de salvarse. La masa oscura se hundía en el abismo marino con toda su tripulación, arrastrada por el remolino del último torbellino.

Теперь скорость погружения несчастного корабля резко возросла. Вот мелькнули марсовые площадки мачт, облепленные жертвами, реи, гнущиеся от взобравшихся туда в надежде на спасение матросов. Темная масса уходила в морскую бездну вместе со всем своим экипажем, втягиваемая в воронку последнего водоворота.

Me volví para mirar al capitán. Ese arcángel vengador, esperando a que todo terminara, se dirigió con paso firme a su camarote y abrió la puerta. Lo seguí con la mirada.

Я обернулся, чтобы взглянуть на капитана. Этот архангел-мститель, дождавшись, когда все закончится, широким шагом прошел к своей каюте и распахнул ее дверь. Я проследил за ним взглядом.

En la pared del camarote, justo frente a la puerta, donde colgaban los retratos de sus ídolos, noté otro retrato: el de una mujer joven con dos niños.

На стене каюты, прямо напротив двери, там, где висели портреты его кумиров, я заметил еще один портрет – молодой женщины с двумя детьми.

El capitán Nemo se detuvo, extendió los brazos hacia él y luego cayó de rodillas. Llegó a mí un sonido extraño, sordo y entrecortado: el inflexible señor del Nautilus estaba sollozando...

Капитан Немо остановился, простер руки к нему, а затем рухнул на колени. До меня донесся странный, глухой и прерывистый звук: несгибаемый властелин «Наутилуса» рыдал…