22 Últimas palabras del capitán Nemo

22 Últimas palabras del capitán Nemo

22 Последние слова капитана Немо

El terrible drama había terminado, y las contraventanas de la sala se cerraron, pero el lugar permaneció a oscuras. En los demás camarotes y pasillos accesibles del submarino reinaban el silencio y la oscuridad. El Nautilus navegaba a cien metros de profundidad a máxima velocidad.

Страшная драма завершилась, и створки окон салона закрылись, однако помещение осталось неосвещенным. И в остальных доступных нам каютах и коридорах подводного корабля царили безмолвие и мрак. «Наутилус» шел на глубине ста метров с предельной скоростью.

¿Hacia dónde se dirigía? ¿Dónde pensaba esconderse el hombre que acababa de cometer un terrible crimen o un acto de venganza?

Куда он направлялся? Где намеревался скрыться человек, только что совершивший ужасное преступление или акт возмездия?

Consejo y Ned seguían en mi camarote. Todos permanecimos en silencio.

Консель и Нед по-прежнему находились в моей каюте. Мы все молчали.

Sentía repugnancia hacia el capitán Nemo. Por mucho que hubiera sufrido en el pasado, no tenía derecho a castigar tan cruelmente a personas que seguramente no estaban directamente relacionadas con sus sufrimientos. Además, ¡nos había convertido a nosotros tres, si no en cómplices, al menos en testigos pasivos de su venganza!

Я испытывал отвращение к капитану Немо. Как бы тяжко ни довелось ему страдать в прошлом, он не имел права так жестоко наказывать людей, наверняка не имевших прямого отношения к его мучениям. Кроме того, он превратил нас троих если не в сообщников, то, по меньшей мере, в пассивных свидетелей своей мести!

A las once se encendió la luz. Entré en el salón para mirar los instrumentos. De las marcas en el mapa deduje que habíamos pasado el canal de la Mancha y nos dirigíamos hacia los mares del norte de Europa.

В одиннадцать часов вспыхнул свет. Я прошел в салон, чтобы взглянуть на приборы. Из отметок на карте я сделал вывод, что мы прошли мимо Ла-Манша и устремляемся к морям Северной Европы.

Al anochecer habíamos recorrido unas doscientas millas. Oscurecía, y hasta la salida de la luna el mar quedó envuelto en tinieblas. La horrible hecatombe marina seguía presente ante mis ojos...

К вечеру мы прошли около двухсот миль. Смеркалось, и до восхода луны море окутал мрак. Ужасная морская гекатомба продолжала стоять у меня перед глазами…

Desde ese día, el tiempo pareció detenerse. No sabíamos hacia dónde nos dirigíamos, el capitán Nemo ya no aparecía, nadie de la tripulación se mostraba ante nuestros ojos, y el Nautilus, como el Holandés Errante, vagaba sin rumbo aparente por las aguas del Atlántico Norte.

С этого дня время словно остановилось. Мы не знали, куда направляемся, капитан Немо больше не появлялся, никто из экипажа не показывался нам на глаза, и «Наутилус», точно Летучий Голландец, скитался без всякой видимой цели в водах Северной Атлантики.

Así continuó durante más de quince días. Nuestro barco navegaba principalmente bajo el agua, y solo una vez al día subía a la superficie para renovar el aire y ventilar los compartimentos. La escotilla se abría automáticamente, nadie realizaba observaciones ni marcaba el mapa. No tenía idea de dónde estábamos.

Так продолжалось больше пятнадцати дней. Наше судно в основном шло под водой, и лишь раз в сутки поднималось на поверхность, чтобы пополнить запас воздуха и проветрить помещения. Люк открывался автоматически, никто не производил наблюдений и не наносил отметок на карту. Я не имел понятия, где мы находимся.

Nuestra situación se volvió definitivamente insoportable.

Наше положение окончательно стало невыносимым.

Una mañana, apenas había abierto los ojos, Ned Land entró resueltamente en mi camarote. Inclinándose sobre mí, dijo en voz baja:

Однажды утром, едва я успел открыть глаза, в мою каюту решительно вошел Нед Ленд. Склонившись надо мной, он вполголоса проговорил:

– ¡Es hora! Parece que el Nautilus está completamente desatendido. Todos están como paralizados. ¿Está listo para huir?

– Пора! Похоже, что «Наутилус» остался вовсе без присмотра. Все они тут словно оцепенели. Вы готовы бежать?

Me puse de pie de un salto.

Я вскочил.

—¿Cuándo?

– Когда?

—Esta noche.

– Сегодня ночью.

—Sí. ¿Y dónde estamos?

– Да. А где мы?

—A veinte millas al este, se ve la costa en la bruma. Sea cual sea esa tierra, allí encontraremos refugio. El viento es fuerte en el mar, pero veinte millas las podemos recorrer. Intentaré llevar a la canoa, sin ser visto, un poco de provisiones y un par de botellas de agua.

– В двадцати милях к востоку в дымке виден берег. Какая бы это ни была земля, там мы найдем пристанище. Ветер на море крепкий, но двадцать миль мы одолеем. Я попытаюсь незаметно перенести в шлюпку немного провизии и пару бутылок с водой.

Salí a cubierta. El oleaje arreciaba, el cielo no presagiaba nada bueno, pero ya no podíamos perder ni un día ni una hora.

Я вышел на палубу. Волнение усиливалось, небо не предвещало ничего хорошего, но мы больше не могли терять ни дня, ни часа.

¡Cuánto se hizo de esperar ese día, el último que me estaba destinado pasar a bordo del Nautilus! A las seis, me obligué a tomar unas cucharadas de sopa, y a las seis y media ya había entrado el canadiense en el camarote.

Как долго тянулся этот день – последний, который мне было суждено провести на «Наутилусе»! В шесть часов я с трудом заставил себя съесть несколько ложек супа, а уже в половине седьмого в каюту вошел канадец.

—No nos veremos hasta las diez —dijo—. A las diez la luna aún no habrá salido, aprovecharemos la oscuridad. Para entonces, diríjase a la canoa.

– До десяти часов мы больше не увидимся, – сказал он. – В десять луна еще не взойдет, воспользуемся темнотой. К этому времени пробирайтесь в шлюпку.

El canadiense salió enseguida, sin darme tiempo a responder.

Канадец сразу же вышел, не дав мне времени ответить.

Después pasé una hora en el salón, admirando por última vez las maravillas de la naturaleza y las magníficas obras de arte allí guardadas, destinadas a perecer algún día en el fondo del océano.

После этого я провел целый час в салоне, в последний раз любуясь хранящимися там чудесами природы и великолепными произведениями искусства, обреченными когда-нибудь погибнуть на дне океана.

Luego volví a mi camarote, me puse el traje de marinero impermeable, empaqueté mis apuntes y los escondí bajo la ropa.

Затем я вернулся в каюту, надел непромокаемый матросский костюм, упаковал свои записки и спрятал их под одеждой.

En esos momentos pensaba en el capitán Nemo. Estaba en su camarote, tras el mamparo que separaba nuestros aposentos, y se oían sus pasos. En mi mente excitada, los recuerdos de la vida a bordo del Nautilus se sucedían con rapidez, y su figura fue adquiriendo, en esos recuerdos, rasgos casi sobrehumanos.

В эти минуты я думал о капитане Немо. Он был у себя – за переборкой, разделявшей наши каюты, слышались шаги. В моем разгоряченном мозгу стремительно проносились воспоминания о жизни на борту «Наутилуса», и его фигура в этих воспоминаниях постепенно приобретала какие-то сверхчеловеческие черты.

Las nueve y media. Por la tensión, a veces me parecía estar volviéndome loco. Y de pronto me llegaron unos acordes difusos de órgano: una melodía triste, el verdadero lamento de un alma solitaria.

Половина десятого. От напряжения мне временами казалось, что я начинаю сходить с ума. И вдруг до меня донеслись смутные аккорды органа – печальная мелодия, истинный плач одинокой души.

Escuchaba con el corazón en un puño y, de repente, me atravesó un pensamiento terrible: si el órgano sonaba, el capitán Nemo estaba en el salón, ¡y yo, para llegar a la estrecha escalera que conducía al bote, tendría que cruzar el salón! ¡Y allí nos encontraríamos cara a cara!

Я слушал с замиранием сердца – и внезапно меня пронзила ужасная мысль: если звучит орган, значит, капитан Немо сейчас находится в салоне, а мне, чтобы пробраться к узкому трапу, ведущему к шлюпке, необходимо пройти через салон! И там мы окажемся лицом к лицу!

Está a punto de dar las diez. ¡Debo reunirme con mis amigos a toda costa!

Вот-вот пробьет десять. Я должен во что бы то ни стало присоединиться к моим друзьям!

Con sumo cuidado, entreabrí la puerta de mi camarote, salí a gatas al pasillo y luego crucé el umbral del salón, que estaba completamente a oscuras. En el aire aún vibraban los acordes del órgano, y distinguí vagamente la figura del capitán sentado ante el instrumento. No me veía, absorto en sus pensamientos.

С величайшей осторожностью приоткрыв дверь каюты, я ползком выбрался в коридор, а затем перебрался через порог салона, где было совсем темно. В воздухе еще трепетали аккорды органа, и я смутно различал фигуру капитана, сидевшего у инструмента. Он не замечал меня, погруженный в свои переживания.

Tardé cinco minutos en llegar por la suave alfombra hasta la puerta que daba a la biblioteca. Ya estaba a punto de abrirla cuando un profundo suspiro escapado del capitán Nemo me hizo quedarme paralizado. Se levantó, como un fantasma en la oscuridad, y llegaron a mis oídos estas palabras, las últimas que estaba destinado a oír de él:

Мне понадобилось пять минут, чтобы добраться по мягкому ковру до двери, ведущей в библиотеку. Я уже готов был отворить ее, когда вырвавшийся у капитана Немо глубокий вздох заставил меня замереть на месте. Он поднялся, словно призрак во тьме, и до моего слуха донеслись слова – последние, которые мне было суждено от него услышать:

– ¡Dios todopoderoso! ¡Basta! ¡Basta!...

– Господь всемогущий! Довольно! Довольно!..

¿Qué era aquello? ¿La voz de una conciencia enferma, el grito de un alma atormentada?

Что это было? Голос больной совести, крик измученной души?

Nemo desapareció en su camarote, y yo, poniéndome de pie de un salto, eché a correr por la biblioteca y luego por el pasillo que llevaba a la escalera del bote. Al sumergirme por la abertura, me encontré en el bote y vi que mis dos compañeros ya estaban allí.

Немо скрылся в своей каюте, а я, вскочив на ноги, помчался через библиотеку, а потом по коридору, ведущему к шлюпочному трапу. Нырнув в отверстие, я оказался в шлюпке и увидел, что оба моих товарища уже здесь.

– ¡Rápido, rápido!... – dije jadeando.

– Скорее, скорее!.. – задыхаясь, проговорил я.

Ned Land cerró en un santiamén las dos escotillas – la del casco y la del propio bote – y se puso a desatornillar los pernos que unían el bote al Nautilus. De pronto se oyeron pisadas en el pasillo y las voces guturales de los marineros llamándose unos a otros. ¿Qué había ocurrido? ¿Habían descubierto nuestra fuga? En la oscuridad, Ned Land me puso un puñal en la mano, y enseguida me sentí más seguro.

Нед Ленд в два счета закрыл оба люка – в корпусе и в самой шлюпке – и принялся отвинчивать болты, соединявшие шлюпку с «Наутилусом». Внезапно послышались топот в коридоре и гортанная перекличка матросов. Что случилось? Неужели наш побег обнаружен? В темноте Нед Ленд сунул мне в руки кинжал, и я сразу почувствовал себя увереннее.

En aquel momento me llegó desde el Nautilus una palabra, repetida unas veinte veces, que me aclaró de inmediato la causa de la agitación que se había apoderado de toda la tripulación. ¡Ahora ni el capitán ni los marineros podían ocuparse de nosotros!

В это время из «Наутилуса» до меня донеслось слово, повторенное раз двадцать, – и благодаря ему мне сразу стала ясной причина волнения, охватившего весь экипаж. Теперь и капитану и матросам было не до нас!

– ¡Maelstrom! ¡Maelstrom! – repetí lo que oía.

– Мальстрем! Мальстрем! – повторил я услышанное.

Confieso honestamente: en nuestra ya difícil situación, nada podía ser peor. La palabra 'Maelstrom' significaba que estábamos en las aguas más peligrosas del mundo, frente a la costa de Noruega.

Признаюсь честно: в нашем и без того непростом положении хуже не могло быть ничего. Слово «Мальстрем» означало, что мы находились в самых опасных в мире водах у Норвежского побережья.

Aquí, durante la marea alta, en el estrecho entre las islas de Feröe y Moskenes, se forma una corriente de fuerza irresistible que crea un remolino del cual ningún barco ha logrado escapar jamás.

Здесь в часы прилива в узком проливе между островами Фере и Москенсей возникает стремнина неодолимой силы, и она образует водоворот, из которого ни одному судну еще не удавалось выбраться.

Así que el Nautilus también había caído en el abismo del Maelstrom, ya sea involuntariamente o quizás por voluntad del capitán Nemo. Ahora se mueve en una espiral que se estrecha gradualmente, y junto con él, el miserable cascarón de nuestro bote se mueve, para finalmente hundirse en el abismo.

Значит, в бездне Мальстрема оказался и «Наутилус», угодив туда невольно, а может, и по воле капитана Немо. Сейчас он движется по спирали, которая постепенно сужается, и вместе с ним движется жалкая скорлупка нашей шлюпки, чтобы в конце концов кануть в бездну!

Un terror mortal nos invadió. La sangre se heló en nuestras venas, todo el cuerpo se cubrió de sudor frío. Y afuera se escuchaba el sordo rugido de la corriente y el estruendo de las olas rompiendo contra las cimas de los arrecifes submarinos, convirtiendo los robustos troncos en astillas.

Нас охватил смертельный ужас. Кровь стыла в жилах, все тело покрылось холодным потом. А снаружи доносился глухой рев потока и грохот волн, разбивающихся о вершины подводных скал, превращающих могучие бревна в щепки!

Nos sacudía de un lado a otro, el Nautilus luchaba como un hombre al borde de la muerte, sus músculos y articulaciones de acero crujían. Se elevaba hacia arriba, luego se precipitaba rápidamente hacia las profundidades, y nosotros con él.

Нас швыряло из стороны в сторону, «Наутилус» боролся, как человек на краю гибели, его стальные мускулы и сочленения трещали. Он то взмывал вверх, то начинал стремительно проваливаться в глубину, а вместе с ним и мы!

– ¡Hay que apretar los pernos! – gritó Ned Land, ahogando el estruendo del agua. – Mientras sigamos junto al Nautilus, ¡no todo está perdido!...

– Надо затянуть болты! – прокричал Нед Ленд, перекрывая гул воды. – Пока мы вместе с «Наутилусом», еще не все потеряно!..

Apenas terminó de hablar, se escuchó un crujido de metal: los pernos aflojados se soltaron, la corriente arrancó el bote de su alvéolo en el casco del buque y lo lanzó, como una piedra desde una honda, directamente al remolino.

Не успел он договорить, как раздался хруст металла: ослабленные болты вылетели, течение выхватило шлюпку из ее гнезда в корпусе судна и швырнуло, как камень из пращи, в самый водоворот!

Golpeé mi cabeza contra el armazón metálico del bote con tal fuerza que perdí el conocimiento...

Я ударился головой о металлический каркас шлюпки с такой силой, что потерял сознание…