Conclusión

Conclusión

Заключение

Así llegó el final de nuestro viaje. ¿Qué sucedió aquella noche, cómo logró el pequeño bote evitar el terrible remolino del Maelström, cómo Ned Land, yo y Conseil escapamos de la muerte en el abismo? No lo sé.

Вот и пришел конец нашему путешествию. Что произошло той ночью, каким образом умудрилась крохотная шлюпка избежать страшной воронки Мальстрема, как Нед Ленд, я и Консель избежали гибели в бездне? Не знаю.

Cuando recuperé el conocimiento, yacía en la choza de un pescador de las islas Lofoten. Mis dos compañeros, sanos y salvos, estaban sentados a mi lado, y al notar que volvía en mí, se abrazaron a mí.

Когда сознание вернулось ко мне, я лежал в хижине рыбака с Лофотенских островов. Оба моих товарища – целые и невредимые – сидели рядом, а заметив, что я пришел в себя, бросились меня обнимать.

No teníamos prisa: solo podíamos llegar a Francia desde el sur de Noruega, y los vapores que salen de Oslo hacia el cabo Norte solo navegan cada dos meses. Los pescadores, gente amable y hospitalaria, nos dieron refugio, y ahora tuve tiempo suficiente para revisar mis notas.

Спешить нам было некуда: попасть во Францию мы могли только из южной Норвегии, а пароходы, совершающие рейсы к мысу Нордкап из Осло, ходят раз в два месяца. Рыбаки, славные и гостеприимные люди, приютили нас, и теперь у меня оказалось достаточно времени, чтобы просмотреть свои записки.

Todo está aquí registrado correctamente, ningún hecho significativo ha sido omitido, nada exagerado. Es un relato fiel de una expedición increíble en las profundidades del mar, aún inaccesibles para el hombre.

Все здесь записано правильно, ни один значительный факт не упущен, ничего не преувеличено. Это достоверный рассказ о невероятной экспедиции в недрах морской стихии, пока еще не доступных человеку.

En menos de diez meses navegamos veinte mil leguas bajo el agua, dimos la vuelta al mundo y contemplamos innumerables maravillas en los océanos Índico y Pacífico, en el mar Rojo y el Mediterráneo, en el Atlántico y en los mares polares del sur y del norte. Y creo firmemente que el progreso de la ciencia, tarde o temprano, abrirá su camino para todos.

Меньше чем за десять месяцев мы проплыли двадцать тысяч лье под водой, совершили кругосветное путешествие и увидели неисчислимое множество чудес в Индийском и Тихом океанах, в Красном и Средиземном морях, в Атлантике, в южных и северных полярных морях. И я твердо верю, что прогресс науки рано или поздно откроет к ним путь для всех!

La cuestión es otra: ¿me creerán? Después de todo, eso no importa. Lo principal es que yo mismo estoy convencido: todo lo que he escrito es la pura verdad.

Вопрос в другом – поверят ли мне? В конце концов, это неважно. Главное – это то, что сам я убежден: все, написанное мною, – чистая правда!

Pero, ¿cuál es la suerte del Nautilus? ¿Resistió en la corriente del Maelström? ¿Sigue vivo el capitán Nemo? ¿Continúa sus andanzas en las profundidades del océano, o ha terminado su camino? ¿Nos llegará algún día ese manuscrito donde se cuenta la historia de su vida? ¿Conoceremos su verdadero nombre?

Но какова судьба «Наутилуса»? Устоял ли он в стремнине Мальстрема? Жив ли капитан Немо? Продолжает ли он свои странствия в глубинах океана или же его путь завершен? Дойдет ли до нас когда-нибудь та рукопись, где описана история его жизни? Узнаем ли мы его настоящее имя?

Queda esperar que el poderoso Nautilus haya vencido el abismo más temible de todos los conocidos y haya sobrevivido allí donde perecen cientos de barcos. Y si el capitán Nemo aún deambula por las extensiones del océano, ¡que su corazón endurecido encuentre por fin la paz! ¡Que el temible juez dé paso al científico pacífico, ansioso por conocer lo desconocido!

Остается надеяться на то, что могучий «Наутилус» победил самую страшную бездну из всех известных и уцелел там, где погибают сотни кораблей. И если капитан Немо все еще скитается по просторам океана, пусть его ожесточившееся сердце наконец-то обретет покой! Пусть грозный судья уступит место мирному ученому, стремящемуся к познанию неведомого!

El destino de este hombre es extraño y sublime. Intenté comprenderlo, pero no puedo afirmar con certeza que haya entendido mucho. ¡Qué le vamos a hacer! Pues hace ya veintiséis siglos, el Eclesiastés bíblico planteó la pregunta: «¿Quién ha podido medir la profundidad del abismo?» Y entre todos los hombres, solo uno tiene derecho a responderla: el capitán Nemo.

Судьба этого человека причудлива и возвышенна. Я пытался его понять, но не могу сказать с уверенностью, что понял многое. Что поделаешь! Ведь еще двадцать шесть веков назад библейский Экклезиаст задал вопрос: «Кто сумел измерить глубину бездны?» И из всех людей дать ему ответ имеет право только один – капитан Немо.