4 Ned Land

4 Ned Land

4 Нед Ленд

El capitán Farragut era un marinero experimentado, digno del magnífico buque que comandaba. Pero lo principal era que creía en la existencia del narval gigante y había jurado alcanzar a la criatura.

Капитан Фарагут был опытным моряком, достойным великолепного судна, которым командовал. Но главное – он верил в существование гигантского нарвала и поклялся настичь чудовище.

La tripulación compartía la opinión de su capitán y vigilaba las aguas circundantes con la más atenta mirada. Su entusiasmo también se veía favorecido por el hecho de que el capitán Farragut había prometido una recompensa de dos mil dólares a quien primero avistara al animal.

Команда разделяла мнение своего капитана и с самым пристальным вниманием вела наблюдение за окрестными водами. Их энтузиазму способствовало и то, что капитан Фарагут посулил премию в две тысячи долларов тому, кто первым заметит животное!

Yo también pasaba días enteros en cubierta, y solo Conseil permanecía indiferente al objetivo de nuestra expedición y no compartía la excitación que reinaba a bordo.

Я также проводил целые дни на палубе, и лишь Консель оставался равнодушным к цели нашей экспедиции и не разделял возбуждения, царившего на борту.

Ningún barco ballenero podría haber sido equipado mejor que el 'Abraham Lincoln'. Teníamos de todo, desde arpones manuales hasta un cañón americano perfeccionado que disparaba proyectiles cónicos de cuatro kilogramos a una distancia de hasta dieciséis kilómetros.

Ни одно китобойное судно не могло быть снаряжено лучше, чем «Авраам Линкольн». У нас имелось все – от ручных гарпунов до усовершенствованной американской пушки, стрелявшей четырехкилограммовыми снарядами конической формы на расстояние до шестнадцати километров.

Además, a bordo de la fragata se encontraba Ned Land, el rey de los arponeros. Este canadiense era el ballenero más hábil, sin igual. La destreza y la sangre fría, la valentía y la agudeza se combinaban en él en igual medida. Ned Land tenía unos cuarenta años.

Мало того, на борту фрегата находился Нед Ленд, король гарпунеров. Этот уроженец Канады был искуснейшим китобоем, не знавшим себе равных. Ловкость и хладнокровие, смелость и сообразительность сочетались в нем в равной степени. Неду Ленду было около сорока лет.

Era un hombre alto y robusto, de apariencia severa, poco sociable y de mal genio; en su rostro no faltaba una expresión de voluntad inquebrantable y determinación. Por la firmeza de su mano y la fidelidad de su ojo, el rey de los arponeros valía por sí solo una tripulación entera.

Это был рослый и крепкий, суровый с виду мужчина, необщительный и вспыльчивый; с его лица не сходило выражение непреклонной воли и целеустремленности. По твердости руки и верности глаза король гарпунеров один стоил целого экипажа.

El canadiense es lo mismo que un francés, y hay que decir que Ned Land, a pesar de su carácter severo, pronto sintió afinidad por mí. Era descendiente de una antigua familia de Quebec, y en su linaje había muchos pescadores valientes desde la época en que la ciudad pertenecía a Francia, y le complacía hablar conmigo en francés.

Канадец – тот же француз, и надо сказать, что Нед Ленд, несмотря на свой суровый нрав, вскоре почувствовал ко мне расположение. Он был выходцем из старинной квебекской семьи, в его роду было немало смелых рыбаков еще в ту пору, когда город принадлежал Франции, и ему доставляло удовольствие говорить со мной по-французски.

Escuchaba con gusto sus relatos de aventuras en los mares polares, pero lo que me sorprendió fue que Ned Land no creía en absoluto en la existencia del narval gigante y no compartía el entusiasmo que reinaba a bordo de la fragata. Cuando intentaba hablar con él sobre esto, simplemente se callaba.

Я охотно слушал его рассказы о приключениях в полярных морях, но вот что меня удивило: Нед Ленд абсолютно не верил в существование гигантского нарвала и не разделял царившего на борту фрегата воодушевления. Когда я пытался заговаривать с ним об этом, он попросту умолкал.

Así pues, debíamos rodear América del Sur, atravesar el estrecho de Magallanes y, remontando la costa occidental del continente americano, alcanzar la parte septentrional del océano Pacífico. Fue allí donde la criatura se manifestó por última vez.

Итак, нам предстояло обогнуть Южную Америку, миновать Магелланов пролив и, поднявшись вдоль западного побережья Американского материка, достигнуть северной части Тихого океана. Именно там в последний раз чудовище дало о себе знать.

En la espléndida tarde del 30 de julio, tres semanas después de haber dejado Nueva York, la fragata se hallaba frente al cabo Blanco, a solo treinta millas de las costas de la Patagonia. Habíamos cruzado el trópico de Capricornio; aún nos faltaban setecientas millas hacia el sur, y ante nosotros se abriría la entrada al estrecho de Magallanes.

Великолепным вечером 30 июля, спустя три недели после того, как мы покинули Нью-Йорк, фрегат находился у мыса Бланка, всего в тридцати милях от берегов Патагонии. Мы пересекли тропик Козерога; еще семьсот миль к югу – и перед нами откроется вход в Магелланов пролив.

Sentados con Ned Land en el alcázar, hablábamos de todo un poco, sin apartar la vista de la superficie del mar. La conversación, naturalmente, recayó en el narval gigante, pero Ned volvió a eludir el tema. Entonces fui directo al grano.

Сидя с Недом Лендом на юте, мы толковали о всякой всячине, не сводя глаз с поверхности моря. Разговор, естественно, коснулся гигантского нарвала, но Нед вновь уклонился от обсуждения этого вопроса. Тогда я пошел напролом.

—¿Qué ocurre, Ned? —pregunté—. ¿Por qué no cree usted en los hechos evidentes?

– В чем дело, Нед? – спросил я. – Почему вы не верите очевидным фактам?

El arponero me miró, cerró los ojos, reflexionó y por fin dijo:

Гарпунер взглянул на меня, прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и наконец проговорил:

—Tengo mis razones, señor Aronnax. Si un ignorante cree que en las entrañas de la Tierra habitan saurios antediluvianos, eso aún podría pasar; pero un geólogo y naturalista como usted debería reírse de tales cuentos. Soy ballenero y sé muy bien que, por grandes y fuertes que sean esos animales, no pueden perforar el blindaje de acero de un vapor.

– Имею основания, мсье Аронакс. Если невежда верит, что в недрах земного шара обитают допотопные ящеры, – это еще куда ни шло! Но геологу и натуралисту такие сказки смешны. Я китобой и твердо знаю: как бы ни были велики и сильны эти животные, они не в состоянии пробить стальную обшивку парохода.

—Pero hay testigos de que el colmillo del narval ha agujereado el casco de algunos barcos de lado a lado.

– Но ведь есть свидетели того, как бивень нарвала дырявил обшивку судов насквозь.

—¡Unos cascarones de madera! —dijo con desdén el canadiense—. Pero ni siquiera eso lo he visto con mis propios ojos.

– Какие-нибудь деревянные скорлупки! – презрительно бросил канадец. – Но и этого я не видел своими глазами.

—Escuche, Ned...

– Послушайте, Нед…

—¡No, profesor! De cualquier cosa, menos de ballenas o narvales. Me gustaría saber por qué incluso usted considera real a ese cetáceo gigante...

– Нет уж, профессор! Все что угодно, только не кит и не нарвал. Хотел бы я знать, почему даже вы считаете гигантское китообразное вполне реальным?..

—¡Los hechos! Simplemente cotejando los hechos, me convenzo de la existencia de un organismo grandioso que, como las ballenas, los cachalotes o los delfines, pertenece a los vertebrados y está dotado de un colmillo de excepcional resistencia. Y note, Ned —proseguí—, que un animal así debe poseer una fuerza física increíble para soportar la presión del agua a profundidades de varias millas.

– Факты! Просто сопоставляя факты, я убеждаюсь в существовании грандиозного организма, принадлежащего, как и киты, кашалоты или дельфины, к позвоночным и наделенного бивнем исключительной прочности. И заметьте, Нед, – продолжал я, – такое животное должно обладать невероятной физической силой, чтобы выдерживать давление воды на глубине нескольких миль.

—¿De veras? —dijo Ned con los ojos entrecerrados.

– В самом деле? – прищурился Нед.

—Exactamente. La presión del agua de mar a cien metros de profundidad es de diez atmósferas; a mil metros, de cien atmósferas; y a diez kilómetros, o dos y media leguas, de mil atmósferas. Es decir, si usted pudiera descender a tales profundidades, sobre cada centímetro cuadrado de su cuerpo recaería una presión de una tonelada.

– Именно так. Давление морской воды на глубине ста метров составляет десять атмосфер, на глубине тысячи метров – сто атмосфер, а на глубине десяти километров, или двух с половиной лье, – тысячу атмосфер. Иначе говоря, если бы вам удалось опуститься на такие глубины, на каждый квадратный сантиметр вашего тела приходилось бы давление в одну тонну.

¿Y sabe usted cuál es la superficie de su cuerpo?

А известно вам, какова площадь поверхности вашего тела?

– No tengo ni idea, señor Aronnax.

– Понятия не имею, господин Аронакс.

– Alrededor de diecisiete mil centímetros cuadrados. Y a una profundidad de diez kilómetros, la presión sobre él superaría las diecisiete mil toneladas. En otras palabras, quedaría usted aplastado como bajo una prensa hidráulica.

– Около семнадцати тысяч квадратных сантиметров. И на глубине десяти километров давление на него составило бы свыше семнадцати тысяч тонн. Иначе говоря, вас бы просто расплющило, как под гидравлическим прессом.

– ¡Qué diablos! – exclamó el arponero. – ¡Se ve que esta bestia tiene un blindaje de acero de ocho pulgadas de grosor, como los acorazados!

– Вот дьявольщина! – воскликнул гарпунер. – Видно, на этой твари обшивка из стали в восемь дюймов толщиной, как на кораблях-броненосцах!

– ¡Imagínese la destrucción que puede causar semejante criatura al lanzarse a la velocidad de un tren expreso contra el casco de un buque! ¿Está convencido?

– Представьте, какие разрушения может причинить такое существо, ринувшись со скоростью курьерского поезда на корпус судна! Ну как, убедились?

– Sí... todo es posible... – dijo el canadiense pensativo, aún sin querer rendirse. – En una cosa me ha convencido, señor Aronnax: si tales animales existen, deben ser ciertamente poderosos.

– Да-а… всякое бывает… – задумчиво произнес канадец, все еще не желавший сдаваться. – В одном вы убедили меня, мсье Аронакс: ежели подобные животные существуют, то они и впрямь должны быть сильны.

– ¡Qué terco! ¿Y cómo explica el caso del vapor 'Escocia'?

– Что за упрямец! А чем вы объясните случай с пароходом «Шотландия»?

– Eso... – Ned vaciló. – Que todo es pura mentira.

– Тем… – Нед заколебался. – Тем, что все это сплошное вранье.

La conversación llegó a un punto muerto, y decidí dejar al arponero en paz por un tiempo.

Разговор зашел в тупик, и я решил на время оставить гарпунера в покое.