Capítulo XXI. Al servicio del rey Jacobo

Capítulo XXI

Глава XXI

AL SERVICIO DEL REY JACOBO

НА СЛУЖБЕ У КОРОЛЯ ЯКОВА

A primera hora de la mañana siguiente, Arabella Bishop fue despertada por los penetrantes toques de una corneta y el insistente repique de la campana del barco. Yacía con los ojos abiertos, mirando perezosamente el agua verde y rizada que corría junto al dorado ojo de buey.

На следующий день рано утром Арабеллу Бишоп разбудили пронзительные звуки горна и настойчивый звон судового колокола. Она лежала с открытыми глазами, лениво посматривая на покрытую зыбью зелёную воду, бежавшую мимо позолоченного иллюминатора.

Poco a poco empezó a percibir un ruido semejante a un alboroto: de la cámara de oficiales llegaban pisadas, gritos roncos y un bullicioso trajín. Aquel estruendo desordenado significaba algo distinto de la habitual faena del barco.

Постепенно до неё начал доходить шум, похожий на суматоху: из кают-компании доносился топот ног, хриплые крики и оживлённая возня. Нестройный шум означал нечто иное, нежели обычную судовую работу.

Invadida por una vaga inquietud, Arabella se levantó de la cama y despertó a su doncella.

Охваченная смутной тревогой, Арабелла поднялась с постели и разбудила служанку.

Lord Julian, despertado por aquel ruido, ya se había levantado, se vistió apresuradamente y salió de su camarote. Vio con asombro una montaña de velas que se elevaba por encima de su cabeza.

Лорд Джулиан, разбуженный этим шумом, уже встал, торопливо оделся и вышел из своей каюты. Он с удивлением увидел возвышающуюся над его головой гору парусов.

Las habían izado para atrapar la brisa matutina. Delante, a derecha e izquierda de la «Arabella», se extendía la ilimitada superficie del océano, resplandeciente como el oro bajo los rayos del sol, cuyo disco flamígero solo había emergido hasta la mitad por encima del horizonte.

Они были подняты для того, чтобы поймать утренний бриз. Впереди, справа и слева от «Арабеллы» простиралась безбрежная гладь океана, сверкавшая золотом под лучами солнца, пламенеющий диск которого ещё только наполовину вышел из-за горизонта.

En el combés, donde la noche anterior todo había sido tan apacible, trabajaban febrilmente unos sesenta hombres. Junto a la barandilla del alcázar, el capitán Blood discutía acaloradamente con el gigantón tuerto Wolverstone.

На шкафуте, где ещё прошлой ночью всё было так мирно, лихорадочно работали человек шестьдесят. У перил полуюта капитан Блад ожесточённо спорил с одноглазым верзилой Волверстоном.

La cabeza del teniente estaba ceñida por un pañuelo rojo de algodón, y la camisa azul, desabrochada, dejaba al descubierto su pecho, tostado hasta adquirir un tono oscuro. Apenas apareció lord Julian, ambos callaron.

Голова лейтенанта была повязана красным бумажным платком, а расстёгнутая синяя рубаха открывала дочерна загорелую грудь. Едва лишь показался лорд Джулиан, как они тут же умолкли.

El capitán Blood se volvió y lo saludó.

Капитан Блад повернулся и поздоровался с ним.

—He cometido un error garrafal, señor —dijo Blood después de intercambiar saludos—. No debería haberme acercado tanto a Jamaica durante la noche. Pero tenía mucha prisa por desembarcarlo. Suba aquí, señor.

— Я допустил очень большую ошибку, сэр, — сказал Блад, обменявшись приветствиями. — Мне не следовало бы так близко подходить к Ямайке ночью. Но я очень торопился высадить вас. Поднимитесь-ка сюда, сэр.

Sorprendido, lord Julian subió por la escala. Al mirar hacia el punto del horizonte que le señalaba el capitán, prorrumpió en una exclamación de asombro.

Удивлённый лорд Джулиан поднялся по трапу. Взглянув в ту сторону горизонта, куда ему указывал капитан, он ахнул от изумления.

A no más de tres millas al oeste de ellos se extendía la tierra, formando una franja de un verde resplandeciente. Y, a unas dos millas, tres enormes navíos blancos avanzaban desde alta mar.

Не более чем в трёх милях к западу от них лежала земля, тянувшаяся ярко-зелёной полосой. А милях в двух со стороны открытого океана шли три огромных белых корабля.

—No llevan banderas, pero, desde luego, forman parte de la escuadra jamaicana —dijo Blood con calma—. Nos encontramos con ellos al amanecer, viramos, y desde entonces han iniciado la persecución. Pero como la «Arabella» lleva cuatro meses navegando, tiene el fondo demasiado cubierto de incrustaciones y no puede alcanzar la velocidad que necesitamos.

— На них нет флагов, но это, конечно, часть ямайской эскадры, — спокойно сказал Блад. — Мы встретились с ними на рассвете, повернули, и с этого времени они начали погоню. Но так как «Арабелла» четыре месяца была в плавании, то у неё слишком обросло дно и она не может развить нужную нам скорость.

Wolverstone, con sus enormes manos metidas detrás del ancho cinturón de cuero, miró burlonamente a lord Julian desde lo alto de su estatura.

Волверстон, засунув огромные руки за широкий кожаный пояс, с высоты своего роста насмешливо взглянул на лорда Джулиана.

—Parece que, vuestra señoría, tendrá que volver a participar en un combate naval antes de que acabemos con esos barcos —dijo el gigante.

— Похоже, что вам, ваша светлость, придётся ещё раз побывать в морском бою до того, как мы разделаемся с этими кораблями, — сказал гигант.

—Precisamente de eso estábamos hablando ahora —explicó el capitán Blood—. Yo opino que no podemos combatir en condiciones tan desfavorables.

— Об этом как раз мы сейчас и беседовали, — пояснил капитан Блад. — Я считаю, что мы не можем драться в таких неблагоприятных условиях.

—¡Al diablo con las condiciones desfavorables! —exclamó Wolverstone, proyectando obstinadamente su maciza mandíbula—. Para nosotros esas condiciones no son ninguna novedad. En Maracaibo eran aún peores, y, sin embargo, vencimos y capturamos tres barcos. Ayer, cuando entramos en combate con don Miguel, la ventaja tampoco estaba de nuestra parte.

— К чёрту неблагоприятные условия! — вскричал Волверстон, упрямо выставив свою массивную челюсть. — Для нас такие условия не новость. В Маракайбо они были ещё хуже, но мы всё же победили и захватили три корабля. Вчера, когда мы вступили в бой с доном Мигелем, преимущество тоже было не на нашей стороне.

—Sí, pero aquellos eran españoles.

— Да, но то были испанцы.

—¿Y estos son mejores? ¿Acaso tienes miedo de ese torpe plantador barbadense? ¿Qué te preocupa, Peter? Nunca te habías comportado como hoy.

— А эти лучше? Неужели ты боишься этого неуклюжего барбадосского плантатора? Что тебя беспокоит, Питер? Ты ещё ни разу не вёл себя так, как сегодня.

A sus espaldas retumbó un cañonazo.

Позади них грохнул пушечный выстрел.

—Es la señal de ponerse al pairo —observó Blood con el mismo tono indiferente, y suspiró pesadamente.

— Это сигнал лечь в дрейф, — тем же равнодушным голосом заметил Блад и тяжело вздохнул.

Y entonces Wolverstone montó en cólera.

И тут Волверстон вскипел.

—¡Antes consentiría en encontrarme con Bishop en el infierno que ponerme al pairo por orden suya! —exclamó, escupiendo furiosamente en cubierta.

— Да я скорее соглашусь встретиться с Бишопом в аду, чем лягу в дрейф по его приказу! — вскричал он и в сердцах плюнул на палубу.

Su señoría intervino en la conversación:

Его светлость вмешался в разговор:

—Oh, no tiene usted nada que temer del coronel Bishop. Teniendo en cuenta lo que ha hecho usted por su sobrina y por mí…

— О, вам нечего опасаться полковника Бишопа. Учитывая то, что вы сделали для его племянницы и для меня…

Wolverstone interrumpió a lord Julian con una risa ronca.

Волверстон хриплым смехом прервал лорда Джулиана.

—Usted no conoce al coronel —dijo—. Ni por su sobrina, ni por su hija, ni siquiera por su propia madre renunciaría a la sangre, siempre que pudiera derramarla. ¡Es un vampiro y una criatura abyecta! El capitán y yo lo sabemos. Fuimos sus esclavos.

— Вы не знаете полковника, — сказал он. — Ни ради племянницы, ни ради дочери и ни ради даже собственной матери он не откажется от крови, если только сможет её пролить. Он — кровопийца и гнусная тварь! Нам с капитаном это известно. Мы были его рабами.

—¡Pero yo estoy aquí! —dijo su señoría con la máxima dignidad.

— Но ведь здесь же я! — с величайшим достоинством сказал его светлость.

Wolverstone rio todavía con más ganas, haciendo que su señoría se ruborizara ligeramente y se viera obligado a alzar la voz.

Волверстон рассмеялся ещё пуще, отчего его светлость слегка покраснел и вынужден был повысить свой голос.

—¡Le aseguro que mi palabra significa algo en Inglaterra! —dijo con orgullo.

— Уверяю вас, моё слово кое-что значит в Англии! — горделиво сказал он.

—¡Eso será en Inglaterra! ¡Pero aquí, maldita sea, no estamos en Inglaterra!

— Так то в Англии! Но здесь, чёрт побери, не Англия!

En ese momento, el estruendo del segundo cañonazo ahogó sus palabras. La bala cayó con un chapoteo en el agua, no lejos de la popa.

Тут грохот второго выстрела заглушил его слова. Ядро шлёпнулось в воду неподалёку от кормы.

Blood se inclinó sobre la barandilla hacia el joven rubio que se hallaba debajo, al timón, y dijo tranquilamente:

Блад перегнулся через перила к белокурому молодому человеку, стоявшему под ним у штурвала, и сказал спокойно:

—Manda recoger las velas, Jeremy. Nos ponemos al pairo.

— Прикажи убрать паруса, Джереми. Мы ложимся в дрейф.

Pero Wolverstone, inclinándose rápidamente sobre la barandilla, rugió:

Но Волверстон, быстро нагнувшись над перилами, проревел:

—¡Quieto, Jeremy! ¡No te atrevas! ¡Espera! —Se volvió bruscamente hacia el capitán.

— Стой, Джереми! Не смей! Подожди! — Он резко повернулся к капитану.

Blood le puso una mano en el hombro con una sonrisa triste.

Блад с грустной улыбкой положил ему на плечо руку.

—¡Tranquilo, viejo lobo! ¡Tranquilo! —dijo con firmeza, aunque amistosamente.

— Спокойно, старый волк! Спокойно! — твёрдо, но дружески сказал он.

—¡No me tranquilices a mí, sino a ti mismo, Peter! ¡Estás loco! ¿Acaso quieres enviarnos al infierno por tu apego a esa muchacha fría y escuálida?

— Успокаивай не меня, а себя, Питер! Ты сумасшедший! Уж не хочешь ли ты отправить нас в ад из-за твоей привязанности к этой холодной, щупленькой девчонке?

—¡Cállate! —gritó Blood, enfureciéndose de pronto. Pero Wolverstone continuó desatándose:

— Молчать! — закричал Блад, внезапно рассвирепев. Однако Волверстон продолжал неистовствовать:

—¡No me callaré! ¡Por culpa de esa maldita falda te has convertido en un cobarde! ¡Tiemblas por ella, y no deja de ser la sobrina del maldito Bishop! ¡Lo juro por Dios, amotinaré a la tripulación, provocaré un motín! ¡Eso será mejor que rendirnos y acabar colgados en Port Royal!

— Я не стану молчать! Из-за этой проклятой юбки ты стал трусом! Ты трясёшься за неё, а ведь она племянница проклятого Бишопа! Клянусь богом, я взбунтую команду, я подниму мятеж! Это всё же лучше, чем сдаться и быть повешенным в Порт-Ройяле!

Sus miradas se encontraron. En una había un desafío sombrío; en la otra, una ira amortiguada, asombro y dolor.

Их взгляды встретились. В одном был мрачный вызов, в другом — притупившийся гнев, удивление и боль.

—¡Al diablo con hablar de la rendición de nadie! Se trata de mí —dijo Blood—. Si Bishop comunica a Inglaterra que me han apresado y ahorcado, ganará fama y, al mismo tiempo, saciará su odio personal hacia mí. Mi muerte lo dejará satisfecho. Le enviaré una carta y le comunicaré que estoy dispuesto a subir a bordo de su barco junto con miss Bishop y lord Julian y a rendirme, pero únicamente con la condición de que la «Arabella» pueda continuar su rumbo sin impedimentos. Por lo que conozco de él, aceptará semejante trato.

— К чёрту говорить о чьей-либо сдаче. Речь идёт обо мне, — сказал Блад. — Если Бишоп сообщит в Англию, что я схвачен и повешен, он заработает славу и в то же время утолит свою личную ненависть ко мне. Моя смерть удовлетворит его. Я направлю ему письмо и сообщу, что готов явиться на борт его корабля вместе с мисс Бишоп и лордом Джулианом и сдаться, но только при условии, что «Арабелла» будет беспрепятственно продолжать свой путь. Насколько я его знаю, он согласится на такую сделку.

—¡Ese trato no se ofrecerá jamás! —gruñó Wolverstone—. ¡Te has vuelto completamente loco, Peter, si eres capaz siquiera de pensar en ello!

— Эта сделка никогда не будет предложена! — зарычал Волверстон. — Ты окончательно спятил, Питер, если можешь даже думать об этом!

—Aun así, no estoy tan loco como tú. Mira esos barcos. —Y señaló las naves que los perseguían y se acercaban lenta, pero inexorablemente—. ¿De qué resistencia puedes hablar? No habremos recorrido ni media milla cuando estemos bajo su fuego.

— Я всё-таки не такой сумасшедший, как ты. Погляди на эти корабли. И он указал на преследовавшие их суда, которые приближались медленно, но неумолимо. — О каком сопротивлении можешь ты говорить? Мы не пройдём и полумили, как окажемся под их огнём.

Wolverstone soltó una maldición de lo más pintoresca y de pronto enmudeció al advertir, con el rabillo de su único ojo, una elegante figura ataviada con un vestido de seda gris. Tan absortos estaban en su disputa que no habían visto a Arabella Bishop, que se apresuraba hacia ellos, ni a Ogle, que se hallaba algo apartado, rodeado de una veintena de piratas artilleros.

Волверстон замысловато выругался и вдруг внезапно смолк, заметив уголком своего единственного глаза нарядную фигурку в сером шёлковом платье. Они были так поглощены своим спором, что не видели спешившей к ним Арабеллы Бишоп, а также Огла, который стоял несколько поодаль в окружении двух десятков пиратов-канониров.

Pero Blood, sin prestarles atención, se volvió para mirar a miss Bishop. Le sorprendió que se hubiera atrevido a subir ahora a la alcázar, cuando todavía el día anterior había evitado encontrarse con él.

Но Блад, не обращая на них внимания, повернулся, чтобы взглянуть на мисс Бишоп. Он удивился тому, что она рискнула сейчас прийти на квартердек, хотя ещё вчера избегала встречи с ним.

Su presencia allí, habida cuenta de la naturaleza de su disputa con Wolverstone, resultaba cuando menos embarazosa.

Её присутствие здесь, учитывая характер его спора с Волверстоном, было по меньшей мере стеснительным.

Dulce y graciosa, estaba ante él con un modesto vestido de brillante seda gris. Un ligero rubor teñía sus mejillas, y en sus claros ojos castaños resplandecía la excitación.

Милая и изящная, она стояла перед ним в скромном платье из блестящего серого шёлка. Её щёки покрывал лёгкий румянец, а в ясных карих глазах светилось возбуждение.

No llevaba sombrero, y la brisa matutina jugueteaba suavemente con sus cabellos castaños dorados.

Она была без шляпы, и утренний бриз ласково шевелил её золотисто-каштановые волосы.

El capitán Blood, descubriéndose la cabeza, la saludó en silencio con una reverencia. Ella respondió a su saludo con reserva y ceremoniosa cortesía.

Капитан Блад, обнажив голову, молча приветствовал её поклоном. Сдержанно и церемонно ответила она на его приветствие.

—¿Qué está ocurriendo aquí, lord Julian? —preguntó.

— Что здесь происходит, лорд Джулиан? — спросила она.

Como respondiendo a su pregunta, se oyó un tercer cañonazo procedente de los barcos que ella contemplaba con asombro. Frunciendo el ceño, Arabella Bishop examinó a cada uno de los hombres presentes.

Как бы в ответ на её вопрос послышался третий пушечный выстрел с кораблей, которые она удивлённо рассматривала. Нахмурив брови, Арабелла Бишоп оглядела каждого из присутствующих мужчин.

Guardaban un hosco silencio y se sentían incómodos.

Они угрюмо молчали и чувствовали себя неловко.

—Son los barcos de la escuadra jamaicana —le respondió lord Julian.

— Это корабли ямайской эскадры, — ответил ей лорд Джулиан.

Pero Arabella no tuvo ocasión de formular ninguna otra pregunta. Por la ancha escala subía corriendo Ogle, seguido de sus artilleros.

Но Арабелле не удалось больше задать ни одного вопроса. По широкому трапу бежал Огл, а за ним спешили его канониры.

Aquel lúgubre cortejo llenó el corazón de Arabella de una vaga inquietud.

Это мрачное шествие наполнило сердце Арабеллы смутной тревогой.

En lo alto de la escala, Blood le cerró el paso a Ogle. Su rostro y toda su figura expresaban inflexibilidad y severidad.

На верху трапа Оглу преградил путь Блад. Его лицо и вся фигура выражали непреклонность и строгость.

—¿Qué significa esto? —preguntó secamente el capitán—. Tu puesto está en la cubierta de artillería. ¿Por qué te has marchado de allí?

— Что это такое? — резко спросил капитан. — Твоё место на пушечной палубе. Почему ты ушёл оттуда?

La brusca reprimenda detuvo a Ogle al instante. Allí se manifestó la arraigada costumbre de obedecer y la enorme autoridad que el capitán Blood ejercía sobre sus hombres, lo cual constituía, en realidad, el secreto de su poder sobre ellos.

Резкий окрик сразу же остановил Огла. Тут сказалась прочно укоренившаяся привычка к повиновению и огромный авторитет капитана Блада среди своих людей, что, собственно, и составляло секрет его власти над ними.

Pero el artillero venció su turbación mediante un esfuerzo de voluntad y se atrevió a replicar a Blood.

Но канонир усилием воли преодолел смущение и осмелился возразить Бладу.

—Capitán —dijo señalando los barcos que los perseguían—, el coronel Bishop nos está dando alcance, y no podemos escapar ni estamos en condiciones de luchar.

— Капитан, — сказал он, указывая на преследующие их корабли, — нас догоняет полковник Бишоп, а мы не можем уйти и не в состоянии драться.

La expresión del rostro de Blood se hizo aún más severa. A los presentes les pareció incluso que había crecido de algún modo.

Выражение лица Блада стало ещё более суровым. Присутствующим показалось даже, что он стал как-то выше ростом.

—Ogle —dijo con una voz fría y cortante como una hoja de acero—, tu puesto está en la cubierta de artillería. Volverás allí inmediatamente con tus hombres, o yo…

— Огл, — сказал он холодным и режущим, как стальной клинок, голосом, — твоё место на пушечной палубе. Ты немедленно вернёшься туда со своими людьми, или я…

Pero Ogle lo interrumpió:

Но Огл прервал его:

—Está en juego nuestra vida, capitán. Las amenazas no sirven de nada.

— Дело идёт о нашей жизни, капитан. Угрозы бесполезны.

—¿Eso crees?

— Ты так полагаешь?

Por primera vez en toda la carrera de Blood como pirata, un hombre se negaba a cumplir su orden. Que el desobediente fuera uno de sus amigos de Barbados, el viejo camarada Ogle, hizo vacilar a Blood antes de recurrir a lo que consideraba inevitable.

Впервые за всю пиратскую деятельность Блада человек отказывался выполнять его приказ. То, что ослушником был один из его друзей по Барбадосу, старый дружище Огл, заставило Блада поколебаться, прежде чем прибегнуть к тому, что он считал неизбежным.

Y su mano se demoró sobre la empuñadura de la pistola que llevaba metida en el cinturón.

И рука его задержалась на рукоятке пистолета, засунутого за пояс.

—Eso no te servirá de nada —le advirtió Ogle—. Los hombres están de acuerdo conmigo e insistirán en salirse con la suya.

— Это не поможет тебе, — предупредил его Огл. — Люди согласны со мной и настоят на своём!

—¿Y qué es exactamente lo que quieren?

— А на чём именно?

—En lo que nos salvará. Y mientras tengamos esa posibilidad en nuestras manos, no seremos hundidos ni ahorcados.

— На том, что нас спасёт. И пока эта возможность в наших руках, мы не будем потоплены или повешены.

La multitud de piratas que se hallaba detrás de Ogle aprobó sus palabras con estrépito. El capitán lanzó una mirada fugaz a aquellos hombres decididos y luego volvió los ojos hacia Ogle.

Толпа пиратов, стоявшая за спиной Огла, шумно одобрила его слова. Капитан мельком взглянул на этих решительно настроенных людей, а затем перевёл свой взгляд на Огла.

En todo aquello se percibía un espíritu rebelde insólito que Blood aún no alcanzaba a comprender.

Во всём этом чувствовался какой-то необычный мятежный дух, которого Блад ещё не мог понять.

—De modo que has venido a darme un consejo, ¿no es eso? —preguntó con la misma severidad de antes.

— Значит, ты пришёл дать мне совет, не так ли? — спросил он с прежней суровостью.

—Sí, capitán, un consejo. Ahí está… —y señaló a Arabella—, esa muchacha, la sobrina del gobernador de Jamaica… Exigimos que se convierta en rehén para garantizar nuestra seguridad.

— Да, капитан, совет. Вот она… — и он указал на Арабеллу, — вот эта девушка, племянница губернатора Ямайки… мы требуем, чтобы она стала заложницей нашей безопасности.

—¡Eso es! —rugieron abajo los corsarios, y luego se oyeron varios gritos que confirmaban aquella aprobación.

— Правильно! — заревели внизу корсары, а затем послышалось несколько выкриков, подтверждающих это одобрение.

El capitán Blood no mostró exteriormente el menor cambio, pero el miedo se deslizó en su corazón.

Капитан Блад внешне никак не изменился, но в сердце его закрался страх.

—¿Y se imagina usted —preguntó— que miss Bishop se convertirá en semejante rehén?

— И вы представляете себе, — спросил он, — что мисс Бишоп станет такой заложницей?

—Naturalmente, capitán, y es una suerte que haya acabado en nuestro barco. Ordena ponerse al pairo y hacerles señales: que envíen una chalupa y comprueben que miss está aquí. Después diles que, si intentan detenernos, primero la ahorcaremos a ella y luego lucharemos. Tal vez eso enfríe los ánimos del coronel Bishop.

— Конечно, капитан, и очень хорошо, что она оказалась у нас на корабле. Прикажи лечь в дрейф и просигналить им — пусть они пошлют шлюпку и удостоверятся, что мисс здесь. Потом скажи им, что если они попытаются нас задержать, то мы сперва повесим её, а потом будем драться. Может быть, это охладит пыл полковника Бишопа.

—O tal vez no —se oyó la voz lenta y burlona de Wolverstone. El inesperado aliado se acercó a Blood y se situó a su lado—. Algunos de esos cuervos de pico amarillo pueden creer semejantes fábulas —y señaló con desprecio, con el pulgar, a la multitud de piratas, que ahora era mucho más numerosa—, pero quien ha padecido en las plantaciones de Bishop no puede creerlas. Si a ti, Ogle, se te ha ocurrido apelar a los sentimientos de ese bribón de plantador, eres todavía más necio en todo lo que no sean cañones de lo que yo podía imaginar. ¡Tú conoces a Bishop! No, no nos pondremos al pairo para que nos hundan con toda seguridad. Aunque nuestro barco estuviera cargado únicamente de sobrinas de Bishop, tampoco eso le haría el menor efecto. ¿Es que has olvidado a ese canalla? Ese sucio esclavista no renunciaría a la venganza ni por su propia madre. Acabo de decírselo a lord Wade. Él también, como tú, creía que estábamos a salvo porque llevábamos a miss Bishop a bordo. Y si no fueras un zoquete, Ogle, no tendría que explicártelo. Lucharemos, amigos…

— А может быть, и нет, — послышался медлительный и насмешливый голос Волверстона. И неожиданный союзник, подойдя к Бладу, стал рядом с ним. — Кое-кто из этих желторотых ворон может поверить таким басням, — и он презрительно ткнул большим пальцем в толпу пиратов, которая стала сейчас гораздо многочисленней, — но тот, кто мучился на плантациях Бишопа, не может. Если тебе, Огл, вздумалось сыграть на чувствах этого мерзавца-плантатора, то ты ещё больший дурак во всём, кроме пушек, чем я мог подумать. Ведь ты-то знаешь Бишопа! Нет, мы не ляжем в дрейф, чтобы нас потопили наверняка. Если бы наш корабль был нагружён только племянницами Бишопа, то и это никак не подействовало бы на него. Неужели ты забыл этого подлеца? Этот грязный рабовладелец ради родной матери не откажется от мести. Я только что говорил об этом лорду Уэйду. Он тоже вроде тебя считал, что мы в безопасности, поскольку у нас на корабле мисс Бишоп. И если бы ты не был болваном, Огл, мне не нужно было бы объяснять тебе это. Мы будем драться, друзья…

—¿Cómo podemos luchar? —aulló Ogle furioso, tratando de disipar la impresión que el convincente discurso de Wolverstone había producido en los piratas—. Puede que tengas razón, y puede que no. Debemos intentarlo. Es nuestro único triunfo…

— Как мы можем драться? — гневно заорал Огл, пытаясь рассеять впечатление, произведённое на пиратов убедительной речью Волверстона. — Может быть, ты прав, а может быть, и нет. Мы должны попытаться. Это наш единственный козырь…

Sus palabras fueron ahogadas por los gritos de aprobación de los piratas. Exigían que les entregaran a la muchacha.

Его слова были заглушены одобрительными криками пиратов. Они требовали выдать им девушку.

Pero en aquel instante, aún más fuerte que antes, retumbó un cañonazo desde la banda de sotavento, y muy lejos, por estribor de la «Arabella», se alzó una alta columna de agua al caer el proyectil al mar.

Но в это мгновение ещё громче, чем раньше, раздался пушечный выстрел с подветренной стороны, и далеко за правым бортом «Арабеллы» взметнулся высокий фонтан от падения ядра в воду.

—¡Ya están al alcance de nuestros cañones! —exclamó Ogle y, inclinándose sobre la borda, ordenó—: ¡Poner el timón al viento!

— Они уже в пределах досягаемости наших пушек! — воскликнул Огл и, наклонившись над поручнями, скомандовал: — Положить руля к ветру!

Pitt, que estaba junto al timonel, se volvió hacia el artillero excitado: —¿Desde cuándo das tú las órdenes, Ogle? ¡Yo solo recibo órdenes del capitán!

Питт, стоявший рядом с рулевым, повернулся к возбуждённому канониру: — С каких это пор ты стал командовать, Огл? Я получаю приказы только от капитана!

—Esta vez obedecerás mi orden, o juro por Dios que tú…

— На этот раз ты выполнишь мой приказ, или же клянусь богом, что ты…

—¡Alto! —gritó Blood, agarrando del brazo al artillero—. Tenemos una salida mejor.

— Стой! — крикнул Блад, схватив руку канонира. — У нас есть лучший выход.

Lanzó una mirada de soslayo a los barcos que se acercaban y luego la deslizó sobre miss Bishop y lord Julian, que se hallaban juntos a unos pasos de él. Arabella, angustiada por su destino, estaba pálida y, con los labios entreabiertos, no apartaba la mirada del capitán Blood.

Он искоса взглянул на приближающиеся корабли и скользнул взглядом по мисс Бишоп и лорду Джулиану, которые стояли вместе в нескольких шагах от него. Арабелла, волнуясь за свою судьбу, была бледна и, полураскрыв рот, не спускала взора с капитана Блада.

Blood reflexionaba febrilmente, tratando de imaginar qué ocurriría si mataba a Ogle y provocaba con ello un motín. Sin duda, algunos se pondrían de parte del capitán.

Блад лихорадочно размышлял, пытаясь представить себе, что случится, если он убьёт Огла и вызовет этим бунт. Кое-кто, несомненно, станет на сторону капитана.

Pero era igualmente seguro que la mayoría de los piratas se alzarían contra él. Entonces se saldrían con la suya y, cualquiera que fuese el desenlace, Arabella moriría.

Но так же несомненно, что большинство пиратов пойдут против него. Тогда они добьются своего, и при любом исходе событий Арабелла погибнет.

Aunque el coronel Bishop accediera a las exigencias de los piratas, ella seguiría retenida como rehén y acabarían por matarla.

Даже если полковник Бишоп согласится с требованиями пиратов, её всё равно будут держать как заложницу и в конце концов расправятся с нею.

Mientras tanto, Ogle, lanzando miradas a los barcos ingleses y perdiendo la paciencia, exigió al capitán una respuesta inmediata:

Между тем Огл, поглядывая на английские корабли и теряя терпение, потребовал от капитана немедленного ответа:

—¿Cuál es esa salida mejor? No tenemos otra salida que la que yo he propuesto. Jugaremos nuestra única baza.

— Какой это лучший выход? У нас нет иного выхода, кроме предложенного мной. Мы испытаем наш единственный козырь.

El capitán Blood no escuchaba a Ogle, sino que sopesaba todos los pros y los contras. Su mejor salida era la que ya le había expuesto a Wolverstone.

Капитан Блад не слушал Огла, а взвешивал все «за» и «против». Его лучший выход был тот, о котором он уже говорил Волверстону.

Pero ¿tenía sentido hablar de ella ahora, cuando los hombres incitados por Ogle difícilmente eran capaces de razonar? Comprendía con claridad una cosa: aunque aceptaran su rendición, no renunciarían por ello a su propósito de convertir a Arabella en rehén.

Но был ли смысл говорить о нём сейчас, когда люди, настроенные Оглом, вряд ли могли что-либо соображать! Он отчётливо понимал одно: если они и согласятся на его сдачу, то от своего намерения сделать Арабеллу заложницей всё равно не откажутся.

Y la rendición voluntaria del propio Blood, no harían más que utilizarla como una baza adicional en su partida contra el gobernador de Jamaica.

А добровольную сдачу самого Блада они просто используют как дополнительный козырь в игре против губернатора Ямайки.

—¡Por culpa de ella hemos caído en esta trampa! —continuó bramando Ogle—. ¡Por culpa de ella y por culpa tuya! Arriesgaste nuestras vidas para llevarla a Jamaica. Pero nosotros no pensamos desprendernos de la vida…

— Из-за неё мы попали в эту западню! — продолжал бушевать Огл. — Из-за неё и из-за тебя! Ты рисковал нашими жизнями, чтобы доставить её на Ямайку. Но мы не собираемся расставаться с жизнью…

Y entonces Blood tomó una decisión. ¡Era inconcebible demorarse!

И тут Блад принял решение. Медлить было немыслимо!

Sus hombres ya se negaban a obedecerle. De un momento a otro arrastrarían a la muchacha a la bodega… La decisión que había tomado no le agradaba; más aún, era una salida sumamente desagradable para él, pero no podía dejar de recurrir a ella.

Люди уже отказывались ему повиноваться. Вот-вот они стащат девушку в трюм… Решение, принятое им, мало его устраивало, более того — оно было очень неприятным для него выходом, но он всё же не мог не использовать его.

—¡Alto! —volvió a gritar—. Tengo otra salida. —Se inclinó sobre la borda y ordenó a Pitt—: ¡Pon el timón al viento! ¡Ponte al pairo y haz señales para que envíen una chalupa!

— Стойте! — закричал снова он. — У меня есть иной выход. — Он перегнулся через поручни и приказал Питту: — Положить руля к ветру! Лечь в дрейф и просигналить, чтобы выслали шлюпку.

En el barco se hizo instantáneamente un silencio preñado de asombro y sospecha: nadie podía comprender la razón de aquella repentina docilidad del capitán. Pero Pitt, aunque compartía los sentimientos de la mayoría, obedeció.

На корабле мгновенно воцарилось молчание, таившее в себе изумление и подозрение: никто не мог понять причину такой внезапной уступчивости капитана. Но Питт, хотя и разделявший чувства большинства, повиновался.

Se oyó la orden que había impartido y, tras una breve pausa, unos veinte piratas se apresuraron a ejecutarla: crujieron las poleas y las velas, al virar contra el viento, restallaron. El capitán Blood miró a lord Julian y lo llamó junto a sí con un gesto de la cabeza.

Прозвучала поданная им команда, и после короткой паузы человек двадцать пиратов бросились выполнять приказ: заскрипели блоки, захлопали, поворачиваясь против ветра, паруса. Капитан Блад взглянул на лорда Джулиана и кивком головы подозвал его к себе.

Su señoría se acercó, sorprendido y desconfiado. Miss Bishop compartía su desconfianza y, al igual que Wade y todos los demás a bordo —aunque por razones completamente distintas—, estaba estupefacta ante la repentina concesión de Blood.

Его светлость подошёл, удивлённый и недоверчивый. Недоверие его разделяла и мисс Бишоп, которая, так же как и Уэйд и все остальные на корабле (хотя совсем по другим причинам), была ошеломлена внезапной уступкой Блада.

Al llegar junto con lord Julian a la borda, el capitán Blood comunicó a la tripulación, breve y claramente, el motivo de la llegada de lord Julian al Caribe y les habló de la propuesta que Wade le había hecho el día anterior.

Подойдя к поручням вместе с лордом Джулианом, капитан Блад кратко и отчётливо сообщил команде о цели приезда лорда Джулиана в Карибское море и рассказал о предложении, которое ему вчера сделал Уэйд.

—Rechacé esa propuesta, como su señoría puede confirmarles, por considerarla insultante para mí. Los que hayan sufrido por gracia del rey Jacobo me comprenderán. Pero ahora, en nuestra desesperada situación… —lanzó una mirada a los barcos, que casi habían dado alcance a la «Arabella», y hacia ellos se volvieron también las miradas de todos los piratas—, estoy dispuesto a seguir el camino de Morgan: entrar al servicio del rey y cubrir así a todos vosotros.

— Я отверг это предложение, как его светлость может вам подтвердить, считая его оскорбительным для себя. Те из вас, кто пострадал по милости короля Якова, поймут меня. Но сейчас, в нашем отчаянном положении… — он бросил взгляд на корабли, почти уже догнавшие «Арабеллу», и к ним же обратились взоры всех пиратов, — я готов следовать путём Моргана — пойти на королевскую службу и этим прикрыть вас всех.

Durante un instante todos quedaron paralizados, como bajo el golpe de un trueno; luego se desencadenó un verdadero tumulto: gritos de alegría, alaridos de desesperación, risas y amenazas se mezclaron en un solo estruendo discordante. La mayoría de los piratas se alegró, pese a todo, de aquella salida, y su alegría era comprensible: unos hombres que se disponían a morir recibían de pronto la posibilidad de seguir con vida.

На мгновение все оцепенели, как от удара грома, а затем поднялось настоящее столпотворение — крики радости, вопли отчаяния, смех, угрозы смешались в единый нестройный шум. Большая часть пиратов всё же обрадовалась такому выходу, и радость эта была понятна: люди, которые готовились умирать, внезапно получили возможность остаться в живых.

Pero muchos vacilaban antes de tomar una decisión definitiva, hasta que el capitán Blood diera respuestas satisfactorias a varias preguntas, la principal de las cuales la formuló Ogle:

Но многие из них колебались принять окончательное решение, пока капитан Блад не даст удовлетворительных ответов на несколько вопросов, главный из которых был задан Оглом:

—¿Tendrá Bishop en cuenta la patente real cuando la recibas?

— Посчитается ли Бишоп с королевским патентом, когда ты его получишь?

A esto respondió lord Julian:

На это ответил лорд Джулиан:

—Bishop lo pasará mal si intenta despreciar la autoridad del rey. Aunque se atreviera a intentarlo, los oficiales de la escuadra jamás lo apoyarían.

— Бишопу не поздоровится, если он попытается пренебречь властью короля. Даже если он посмеет сделать такую попытку, офицеры эскадры никогда его не поддержат.

—Sí —dijo Ogle—, es verdad.

— Да, — сказал Огл, — это правда.

Sin embargo, varios corsarios se opusieron rotundamente a semejante salida. Uno de ellos era el viejo lobo Wolverstone.

Однако несколько корсаров категорически возражали против такого выхода. Одним из них был старый волк Волверстон.

—¡Antes consentiría en arder en el infierno que entrar al servicio del rey! —aulló enfurecido.

— Я скорее соглашусь сгореть в аду, чем пойду на службу к королю! — в бешенстве заорал он.

Pero Blood tranquilizó tanto a él como a quienes pensaban igual:

Но Блад успокоил и его и тех, кто думал так же, как и он:

—Los que no deseen entrar al servicio del rey no están obligados en absoluto a seguirme. Iré únicamente con quienes lo deseen. No creáis que acepto esto de buen grado, pero no tenemos otra posibilidad de escapar a la muerte. Nadie tocará a quienes no quieran seguirme, y permanecerán en libertad. Estas son las condiciones bajo las cuales me vendo al rey. Que lord Julian, representante del ministro de Asuntos Exteriores, diga si está de acuerdo con ellas.

— Кто из вас не желает идти на королевскую службу, вовсе не обязан следовать за мной. Я иду только с теми, кто этого хочет. Не думайте, что я охотно на это соглашаюсь, но у нас нет иной возможности спастись от гибели. Никто не тронет тех, кто не пожелает идти за мной, и они останутся на свободе. Таковы условия, на которых я продаю себя королю. Пусть лорд Джулиан, представитель министра иностранных дел, скажет, согласен ли он с этими условиями.

Wade accedió de inmediato y, en realidad, el asunto quedó zanjado. Lord Julian se apresuró a dirigirse a su camarote en busca de la patente, muy satisfecho con aquel giro de los acontecimientos, que le permitía cumplir tan satisfactoriamente la misión de su gobierno.

Уэйд согласился немедленно, и дело на этом, собственно, закончилось. Лорд Джулиан поспешно бросился в свою каюту за патентом, весьма обрадованный таким поворотом событий, давшим ему возможность так хорошо выполнить поручение своего правительства.

Mientras tanto, el contramaestre hizo señales a los barcos jamaicanos para pedir una lancha. Los piratas del combés se apiñaron a lo largo de las bordas, contemplando con desconfianza y temor los enormes y majestuosos galeones que se acercaban a la «Arabella».

Тем временем боцман просигналил на ямайские корабли, вызывая лодку. Пираты на шкафуте столпились вдоль бортов, с чувством недоверия и страха разглядывая огромные, величественные галионы, подходившие к «Арабелле».

En cuanto Ogle abandonó el alcázar, Blood se volvió hacia Arabella Bishop.

Как только Огл покинул квартердек, Блад повернулся к Арабелле Бишоп.

Ella no había dejado de observarlo con los ojos resplandecientes, pero ahora la expresión de su rostro había cambiado, porque el capitán estaba sombrío como una nube. Arabella comprendió que la decisión que había tomado lo abrumaba sin duda y, con una turbación del todo insólita en ella, rozó suavemente el brazo de Blood.

Она всё время следила за ним сияющими глазами, но сейчас выражение её лица изменилось, потому что капитан был мрачен, как туча. Арабелла поняла, что его, несомненно, гнетёт принятое им решение, и с замешательством, совершенно необычным для неё, легко прикоснулась к руке Блада.

—Ha obrado usted sabiamente, señor —lo elogió—, aunque vaya en contra de sus deseos.

— Вы поступили мудро, сэр, — похвалила она его, — даже если это идёт вразрез с вашими желаниями.

Él miró ceñudamente a Arabella, por cuya causa había aceptado aquel sacrificio.

Он хмуро взглянул на Арабеллу, из-за которой пошёл на эту жертву.

—Se lo debo a usted, o eso creo —respondió Blood en voz baja.

— Я обязан этим вам, или думаю, что обязан, — тихо ответил Блад.

Arabella no le comprendió.

Арабелла не поняла его.

—Su decisión me libró de un peligro espantoso —confesó ella, estremeciéndose al mero recuerdo—. Pero no comprendo por qué rechazó usted al principio la propuesta de lord Wade. Al fin y al cabo, es un servicio honorable.

— Ваше решение избавило меня от кошмарной опасности, — призналась она и содрогнулась при одном лишь воспоминании. — Но я не понимаю, почему вы вначале отклонили предложение лорда Уэйда. Ведь это почётная служба.

—¿Servicio al rey Jacobo? —preguntó él con sorna.

— Служба королю Якову? — насмешливо спросил он.

—A Inglaterra —le corrigió ella con reproche—. El país lo es todo, señor, y el soberano[67] no es nada. El rey Jacobo se marchará, vendrán y se irán otros, pero Inglaterra permanecerá para que sus hijos la sirvan honradamente, sin que les importe su resentimiento contra los hombres que temporalmente estuvieron en el poder.

— Англии, — укоризненно поправила она его. — Страна — это всё, сэр, а суверен[67] — ничто. Король Яков уйдёт, придут и уйдут другие, но Англия останется, чтобы ей честно служили её сыны, не считаясь со своим озлоблением против людей, временно стоявших у власти.

Él se mostró algo sorprendido y luego sonrió levemente.

Он несколько удивился, а затем чуть улыбнулся.

—Una defensa inteligente —aprobó él—. Debería habérselo dicho a la tripulación —y luego, con tono de benévola burla, observó—: ¿No le parece ahora que un servicio tan honorable podría rehabilitar el nombre de cualquier hombre que fue ladrón y pirata?

— Умная защита, — одобрил он. — Вы должны были бы сказать это команде. — А затем, с добродушной насмешкой в голосе, заметил: — Не кажется ли вам сейчас, что такая почётная служба могла бы восстановить любое имя человека, который был вором и пиратом?

Arabella bajó rápidamente los ojos, y su voz tembló ligeramente al responder:

Арабелла быстро опустила глаза, и голос её слегка дрожал, когда она ответила:

—Si él… quiere saberlo, quizá… no, seguramente… se le ha juzgado con demasiada severidad…

— Если он… хочет знать, то, может быть… нет, даже наверно… о нём было вынесено слишком суровое суждение…

Los ojos azules de Blood centellearon, y sus labios, firmemente apretados, se suavizaron.

Синие глаза Блада сверкнули, а твёрдо стиснутые губы смягчились.

—Bueno… si piensa usted así —dijo, escrutándola con una especie de extraño anhelo en la mirada—, al fin y al cabo hasta el servicio al rey Jacobo puede parecer tolerable.

— Ну… если вы думаете так, — сказал он, вглядываясь в неё с какой-то странной жаждой во взоре, — то в конце концов даже служба королю Якову может показаться терпимой.

Al dirigir la mirada al mar, Blood reparó en una chalupa que se había separado de uno de los grandes barcos que, meciéndose suavemente sobre las olas, permanecían a la deriva a no más de trescientas yardas de ellos. Enseguida se recobró, sintiendo nuevas fuerzas y vigor, como le ocurre a un convaleciente tras una enfermedad larga y grave.

Взглянув на море, Блад заметил шлюпку, отвалившую от одного из больших кораблей, которые, мягко покачиваясь на волнах, лежали в дрейфе не более чем в трёхстах ярдах от них. Он тут же взял себя в руки, чувствуя новые силы и бодрость, как бывает у выздоравливающего после длительной и тяжёлой болезни.

—Si baja usted, trae a la doncella y sus cosas, la embarcaremos inmediatamente en uno de los barcos de la escuadra —dijo, señalando la chalupa.

— Если вы спуститесь вниз, возьмёте служанку и свои вещи, то мы сразу же отправим вас на один из кораблей эскадры, — сказал он, указывая на шлюпку.

Cuando Arabella se hubo marchado, Blood llamó a Wolverstone y, apoyado en la borda, empezó a observar con él el acercamiento de la chalupa, en la que iban sentados doce remeros al mando de un hombre vestido de rojo. El capitán dirigió el catalejo hacia aquella figura.

Когда Арабелла ушла, Блад, подозвав Волверстона и опершись на борт, стал вместе с ним наблюдать за приближением шлюпки, в которой сидели двенадцать гребцов под командованием человека в красном. Капитан навёл подзорную трубу на эту фигуру.

—No es Bishop —observó Wolverstone, a medias interrogante y a medias afirmativo.

— Это не Бишоп, — полувопросительно, полуутвердительно заметил Волверстон.

—No —respondió Blood, plegando el catalejo—. No sé quién podrá ser.

— Нет, — ответил Блад, складывая подзорную трубу. — Не знаю, кто это может быть.

—¡Ajá! —exclamó Wolverstone con irónica malignidad—. Al parecer, el coronel no está precisamente ansioso por presentarse aquí en persona. Ya estuvo antes a bordo de este cascarón, y entonces le hicimos darse un chapuzón. Recordándolo, envía a su lugarteniente.

— Ага! — с иронической злостью воскликнул Волверстон. — Полковник, видать, совсем не жаждет появиться здесь самолично. Он уже побывал раньше на этой посудине, и мы тогда заставили его поплавать. Помня об этом, он посылает своего заместителя.

Ese lugarteniente era Culverley, un oficial enérgico y presuntuoso, llegado de Inglaterra no hacía mucho. No cabía duda de que el coronel Bishop lo había instruido minuciosamente sobre cómo debía tratar a los piratas.

Этим заместителем оказался Кэлверлей — энергичный, самонадеянный офицер, не очень давно прибывший из Англии. Было совершенно очевидно, что полковник Бишоп тщательно проинструктировал его, как следует обращаться с пиратами.

La expresión del rostro de Culverley, cuando puso pie en el combés de la «Arabella», era altanera, severa y desdeñosa.

Выражение лица Кэлверлея, когда он ступил на шкафут «Арабеллы», было надменным, суровым и презрительным.

Blood, con el real despacho en el bolsillo, estaba junto a lord Julian. El capitán Culverley se sorprendió ligeramente al encontrarse ante dos hombres tan distintos de lo que esperaba hallar.

Блад с королевским патентом в кармане стоял рядом с лордом Джулианом. Капитан Кэлверлей был слегка удивлён, увидев перед собой двух людей, так резко отличавшихся от того, что он ожидал встретить.

Sin embargo, su arrogancia no disminuyó por ello, y apenas concedió una mirada fugaz a la feroz horda de hombres medio desnudos que formaban un semicírculo detrás de Blood y Wade.

Однако его надменность от этого не уменьшилась, и он удостоил лишь мимолётным взглядом свирепую орду полуобнажённых людей, стоявших полукругом за Бладом и Уэйдом.

—Buenos días, señor —saludó Blood amablemente—. Tengo el honor de darle la bienvenida a bordo de la «Arabella». Me llamo Blood, capitán Blood. Quizá haya oído hablar de mí.

— Добрый день, сэр, — любезно поздоровался с ним Блад. — Имею честь приветствовать вас на борту «Арабеллы». Моё имя Блад, капитан Блад. Возможно, вы слыхали обо мне.

El capitán Culverley miró sombríamente a Blood. El famoso corsario no ofrecía en absoluto el aspecto de un hombre desesperado, obligado a una capitulación ignominiosa.

Капитан Кэлверлей угрюмо взглянул на Блада. Знаменитый корсар своей внешностью отнюдь не походил на отчаявшегося человека, вынужденного к позорной капитуляции.

Una sonrisa desagradable y avinagrada torció los labios del oficial, apretados con altivez.

Неприятная, кислая улыбка скривила надменно сжатые губы офицера.

—¡Ya tendrás ocasión de pavonearte en la horca! —gruñó con desprecio—. Ahora necesito tu rendición, no tu insolencia.

— У тебя будет возможность поважничать на виселице! — презрительно буркнул он. — А сейчас мне нужна твоя капитуляция, но не твоя наглость.

El capitán Blood, fingiendo estar muy sorprendido y afligido, se dirigió a lord Julian:

Капитан Блад, делая вид, что он очень удивлён и огорчён, обратился к лорду Джулиану:

—¿Lo oye? ¿Ha oído alguna vez algo semejante? Comprende usted, milord, cuánto se equivoca este joven. Tal vez evitemos el riesgo de que a alguien le rompan los huesos si vuestra señoría explica quién soy y cuál es mi posición.

— Вы слышите? Вы когда-либо слышали что-либо подобное? Вы понимаете, милорд, как заблуждается этот молодой человек. Может быть, мы предотвратим опасность поломки костей кое-кому, если ваша светлость объяснит, кто я такой и каково моё положение?

Lord Julian avanzó y saludó con un gesto negligente, incluso despectivo, a aquel oficial que hasta hacía muy poco se mostraba altanero y que ahora estaba desconcertado. Pitt, que observaba la escena desde el alcázar, cuenta en sus memorias que su señoría estaba tan sombrío como un cura durante una ejecución en la horca.

Лорд Джулиан, выступив вперёд, небрежно и даже презрительно кивнул этому ещё совсем недавно надменному, а сейчас ошарашенному офицеру. Питт, который с квартердека наблюдал за этой сценой, рассказывает в своих записках, что его светлость был мрачен, как поп при свершении казни через повешение.

Sin embargo, me inclino a sospechar que aquella sombría expresión no era más que una máscara con la que lord Julian se divertía.

Однако я склонен подозревать, что эта мрачность была лишь маской, которой забавлялся лорд Джулиан.

—Tengo el honor de comunicarle, señor —declaró altaneramente—, que el capitán Blood es oficial de la Marina Real, como lo acredita un despacho provisto del sello de lord Sunderland, ministro de Asuntos Exteriores de Su Majestad el rey de Inglaterra.

— Имею честь сообщить вам, сэр, — надменно заявил он, — что капитан Блад является офицером королевского флота, о чём свидетельствует патент с печатью лорда Сэндерленда, министра иностранных дел его величества короля Англии.

El capitán Culverley desorbitó los ojos. Su rostro se congestionó.

Капитан Кэлверлей выпучил глаза. Лицо его побагровело.

Entre la muchedumbre de corsarios resonaron carcajadas, maldiciones de grueso calibre y exclamaciones jubilosas, con las que expresaban su regocijo ante aquella comedia. Culverley contemplaba en silencio a Wade, tratando de comprender de dónde había sacado aquel bribón un traje tan caro y elegante, un aire tan sereno y seguro, y un modo de hablar tan frío, tajante y perfectamente articulado.

В толпе корсаров послышались хохот, заковыристая брань и радостные восклицания, которыми они выражали своё удовольствие от этой комедии. Кэлверлей молча глядел на Уэйда, пытаясь понять, откуда у этого проходимца такой дорогой, элегантный костюм, такой спокойный, уверенный вид и столь холодная, чеканная речь.

¿No se habría codeado antaño aquel granuja con la alta sociedad?

Должно быть, этот прохвост некогда вращался в изысканном обществе?

—¿Quién demonios eres? —estalló por fin Culverley.

— Кто ты такой, чёрт тебя побери? — вспылил наконец Кэлверлей.

La voz de su señoría se volvió más fría y distante:

Голос его светлости стал более холодным и отчуждённым:

—Está usted mal educado, señor, por lo que veo. Me llamo Wade, lord Julian Wade. Soy el embajador de Su Majestad en estas tierras bárbaras y pariente cercano de lord Sunderland. El coronel Bishop debía de estar al corriente de mi llegada.

— Вы дурно воспитаны, сэр, как я замечаю. Моя фамилия Уэйд, лорд Джулиан Уэйд. Я — посол его величества в этих варварских краях и близкий родственник лорда Сэндерленда. Полковник Бишоп должен был знать о моём прибытии.

El súbito cambio en los modales de Culverley al oír el nombre de lord Julian demostró que la noticia sobre él ya había llegado a Jamaica y que Bishop estaba al corriente.

Внезапная перемена в манерах Кэлверлея при имени лорда Джулиана показала, что сообщение о нём уже дошло до Ямайки и Бишопу было об этом известно.

—Yo… supongo… que el coronel fue informado —respondió Culverley, vacilando entre la duda y la sospecha—. Es decir, se le comunicó la llegada de lord Julian Wade. Pero… pero ¿en este barco?… —Extendió las manos con aire culpable y, completamente desconcertado, guardó silencio.

— Я… полагаю… полковник был уведомлен, — ответил Кэлверлей, колеблясь между сомнением и подозрением. — То есть ему было сообщено о приезде лорда Джулиана Уэйда. Но… но… на этом корабле?.. — Он виновато развёл руками и, окончательно смешавшись, умолк.

—Viajaba a bordo de la «Royal Mary»…

— Я плыл на «Ройял Мэри»…

—Eso es precisamente lo que se nos comunicó.

— Нам так и было сообщено.

—Pero la «Royal Mary» fue hundida por un corsario español, y jamás habría llegado hasta aquí de no ser por el valor del capitán Blood, que me salvó.

— Но «Ройял Мэри» была потоплена испанским капером, и я никогда не добрался бы сюда, если бы не храбрость капитана Блада, который меня спас.

Un rayo de luz penetró en el caos que reinaba en la mente de Culverley.

В хаос, царивший в мозгу Кэлверлея, проник луч света.

—Ya veo, comprendo…

— Я вижу, я понимаю…

—Lo dudo mucho. —Su señoría seguía igual de severo—. Pero eso llegará con el tiempo… Capitán Blood, muéstrele su patente. Probablemente disipará todas sus dudas y podremos continuar nuestro viaje. Me alegraría llegar cuanto antes a Port Royal.

— Весьма сомневаюсь в этом. — Его светлость продолжал оставаться таким же суровым. — Но это придёт со временем… Капитан Блад, предъявите ему ваш патент. Это, вероятно, рассеет все его сомнения, и мы сможем следовать дальше. Я был бы рад поскорее добраться до Порт-Ройяла.

El capitán Blood plantó el pergamino ante los ojos desorbitados de Culverley.

Капитан Блад сунул пергамент прямо в вытаращенные глаза Кэлверлея.

El oficial examinó atentamente el documento, fijándose sobre todo en los sellos y las firmas; luego, desconcertado, retrocedió y se inclinó con aire desorientado.

Офицер внимательно ознакомился с документом, особенно присматриваясь к печатям и подписям, а затем, обескураженный, отошёл и растерянно поклонился.

—Debo volver junto al coronel Bishop para recibir órdenes —murmuró, azorado.

— Я должен вернуться к полковнику Бишопу за распоряжениями, — смущённо пробормотал он.

En ese momento, la muchedumbre de piratas se apartó y, en el pasillo que se había formado, apareció la señorita Bishop acompañada de su doncella mulata. Al mirar de soslayo por encima del hombro, el capitán Blood advirtió que se acercaba.

В эту минуту толпа пиратов расступилась, и в образовавшемся проходе показалась мисс Бишоп в сопровождении своей служанки-мулатки. Искоса поглядев через плечо, капитан Блад заметил её приближение.

—¿Quizá podría llevar ante el coronel a la sobrina de este? —dijo Blood a Culverley—. La señorita Bishop también estaba con su señoría a bordo de la «Royal Mary». Podrá poner al tío al corriente de todos los detalles de la pérdida de ese barco y de la situación actual.

— Быть может, вы проводите к полковнику его племянницу? — сказал Блад Кэлверлею. — Мисс Бишоп также была вместе с его светлостью на «Рояйл Мэри». Она сможет ознакомить дядю со всеми деталями гибели этого корабля и с настоящим положением дел.

Sin haber tenido tiempo de reponerse de su asombro, el capitán Culverley solo pudo responder a aquella nueva sorpresa con una reverencia.

Не успев прийти в себя от изумления, капитан Кэлверлей мог ответить на этот новый сюрприз только поклоном.

—En cuanto a mí —dijo lord Julian, alargando las palabras—, permaneceré a bordo de la «Arabella» hasta nuestra llegada a Port Royal. Salude de mi parte al coronel Bishop y dígale que espero conocerlo en un futuro próximo.

— Что же касается меня, — растягивая слова, сказал лорд Джулиан, — то я останусь на борту «Арабеллы» до прибытия в Порт-Ройял. Передайте полковнику Бишопу привет и скажите ему, что в ближайшем будущем я надеюсь с ним познакомиться.