Capítulo XXII. La disputa

Capítulo XXII

Глава XXII

LA DISPUTA

ССОРА

La «Arabella» se hallaba en el enorme puerto de Port Royal, bastante espacioso para dar cobijo a los barcos de todas las flotas de guerra del mundo. En realidad, el barco estaba prisionero, pues a un cuarto de milla aproximadamente de su estribor se alzaba la pesada mole de la torre circular de un fuerte, mientras que, a no más de dos cables por la popa y a babor, seis navíos de guerra de la escuadra jamaicana vigilaban la «Arabella» desde sus fondeaderos.

«Арабелла» стояла в огромной гавани Порт-Ройяла, достаточно вместительной, чтобы дать пристанище кораблям всех военных флотов мира. По существу, корабль был в плену, так как примерно в четверти мили от правого борта вздымалась тяжёлая громада круглой башни форта, а не более чем в двух кабельтовых за кормой и с левого борта «Арабеллу» стерегли шесть военных судов ямайской эскадры, стоявших на якоре.

Justo delante de la «Arabella», en la orilla opuesta del puerto, blanqueaban las fachadas planas de los edificios de una ciudad bastante grande, que descendía casi hasta el agua. Detrás de aquellos edificios se alzaban, como terrazas, los tejados rojos, señalando la suave pendiente de la orilla sobre la que estaba asentada la ciudad.

Прямо перед «Арабеллой», на противоположном берегу гавани, белели плоские фасады зданий довольно большого города, спускавшегося почти к самой воде. За этими зданиями подобно террасам поднимались красные крыши, обозначая отлогий склон берега, на котором был расположен город.

Sobre el fondo de las lejanas colinas verdes, bajo un cielo semejante a una cúpula de acero bruñido, se elevaban aquí y allá, entre los tejados, puntiagudas torrecillas y agujas. Tumbado en un diván de mimbre, protegida del sol abrasador por un toldo improvisado de lona parda, Peter Blood se aburría en el alcázar.

На фоне далёких зелёных холмов, под небом, напоминавшим купол из полированной стали, местами возвышались среди крыш остроконечные башенки и шпили. Лёжа на плетёной кушетке, прикрытой для защиты от жгучего солнца самодельным тентом из бурой парусины, на квартердеке скучал Питер Блад.

En las manos sostenía un libro ajado: las «Odas» de Horacio, encuadernadas en piel de becerro.

В руках его была истрёпанная книга — «Оды» Горация в переплёте из телячьей кожи.

Desde la cubierta inferior llegaban el arrastre de las fregonas y el murmullo del agua por los imbornales.[68]

С нижней палубы доносилось шарканье швабр и журчание воды в шпигатах.[68]

Aún era muy temprano, y los marineros, bajo las órdenes del contramaestre Hayton, trabajaban en el combés y el castillo de proa, mientras uno de ellos entonaba con voz ronca una canción de corsarios:

Было ещё очень рано, и моряки под командой боцмана Хэйтона работали на шкафуте и баке, а один из моряков хриплым голосом напевал корсарскую песенку:

¡Chocamos costado contra costado,

В борт ударились бортом,

después a todos los hemos matado,

Перебили всех потом,

y además al fondo del mar los hemos mandado!

И отправили притом на дно морское!

¡A una, ho! ¡Con brío, yo-ho!

Дружнее, хо! Смелей, йо-хо!

¿Quién irá ahora conmigo al maldito Main?

Кто теперь на чёртов Мэйн пойдёт со мною?

Blood suspiró, y algo parecido a una sonrisa cruzó su enérgico rostro bronceado; luego, olvidado de cuanto lo rodeaba, se sumió en sus pensamientos.

Блад вздохнул, и по его энергичному загорелому лицу пробежало что-то вроде улыбки, а затем, забыв обо всём окружающем, он погрузился в размышления.

Durante las últimas dos semanas, desde que le fue concedida la patente de oficial, todo le había salido rematadamente mal. Los problemas con Bishop comenzaron en cuanto llegó a Jamaica.

Последние две недели со дня получения им офицерского патента дела его шли отвратительно. Сразу же после прибытия на Ямайку начались неприятности с Бишопом.

Apenas Blood y lord Julian desembarcaron, los recibió un hombre que ni siquiera intentaba disimular su profunda irritación ante aquel inesperado giro de los acontecimientos ni su decisión de cambiar la situación. Bishop los esperaba en el muelle acompañado de un grupo de oficiales.

Едва лишь Блад и лорд Джулиан сошли на берег, как их встретил человек, даже не пытавшийся скрыть величайшей своей досады по поводу такого нежданного поворота событий и своей решимости изменить положение. Вместе с группой офицеров Бишоп ждал их на молу.

—Si no me equivoco, ¿es usted lord Julian Wade? —preguntó ásperamente, lanzando una mirada malévola al capitán Blood.

— Насколько я догадываюсь, вы лорд Джулиан Уэйд? — грубо спросил он, бросив злобный взгляд на капитана Блада.

Lord Julian hizo una reverencia.

Лорд Джулиан поклонился.

—Según creo, ¿tengo el honor de hablar con el gobernador de Jamaica, el coronel Bishop? —preguntó lord Julian con exquisita cortesía; sus palabras sonaron como si su señoría estuviese dando al coronel Bishop una lección de buenos modales.

— Как мне кажется, я имею честь разговаривать с губернатором Ямайки полковником Бишопом? — спросил лорд с изысканной вежливостью, и его слова прозвучали так, как если бы его светлость давал полковнику Бишопу урок хорошего тона.

Al comprender la indirecta, el coronel, aunque con retraso, se quitó el sombrero de anchas alas, hizo una reverencia ceremoniosa y acto seguido fue al grano:

Сообразив это, полковник, хотя и с опозданием, сняв свою широкополую шляпу, отвесил церемонный поклон, а затем сразу же приступил к делу:

—Me han dicho que le ha concedido a este hombre una patente de oficial de la Corona. —En su voz se percibía una irritación llena de encono—. Sus motivos fueron, sin duda, nobles… se sentía agradecido por haber sido liberado de manos de los españoles. Pero la patente debe ser anulada inmediatamente. Es una equivocación inadmisible, milord.

— Мне сказали, что вы выдали этому человеку королевский офицерский патент. — В его голосе чувствовалось раздражённое ожесточение. — Ваши мотивы были, несомненно, благородны… вы были признательны за освобождение из рук испанцев. Но патент должен быть немедленно аннулирован. Это недопустимая оплошность, милорд.

—No le comprendo —observó lord Julian con frialdad.

— Я вас не понимаю, — холодно заметил лорд Джулиан.

—Naturalmente que no me comprende; de otro modo, jamás habría obrado así. Este hombre le ha engañado. Primero fue un rebelde, luego un esclavo fugitivo y ahora es un pirata sanguinario. Durante todo el año pasado le di caza.

— Конечно, не понимаете, иначе вы никогда бы так не поступили. Этот человек обманул вас. Вначале он был бунтовщиком, потом стал беглым рабом, а сейчас это кровожадный пират. Весь прошлый год я за ним охотился.

—Todo eso me es bien conocido, señor. No reparto patentes reales a la ligera.

— Мне всё это хорошо известно, сэр. Я не так легко раздаю королевские патенты.

—¿Ah, sí? ¿Y cómo llama entonces a lo que ha hecho? Pero no importa: yo, como gobernador de Jamaica, nombrado por Su Majestad el rey de Inglaterra, enmendaré su error a mi manera.

— Да? А как же тогда назвать то, что вы сделали? Но ничего, я как губернатор Ямайки, назначенный его величеством королём Англии, исправлю вашу ошибку по-своему.

—¿Y de qué manera?

— Каким же образом?

—A ese canalla le espera la horca en Port Royal.

— Этого мерзавца ждёт виселица в Порт-Ройяле.

Blood quiso intervenir, pero lord Julian se lo impidió:

Блад хотел вмешаться, но лорд Джулиан предупредил его:

—Veo, señor, que no logra usted comprender el fondo del asunto. Si la patente fue expedida por error, ese error no es mío. Actúo conforme a las instrucciones de lord Sunderland. Su señoría, perfectamente al corriente de todos estos hechos, me encargó entregar la patente al capitán Blood si el capitán Blood accedía a aceptarla.

— Я вижу, сударь, что вы не можете понять сути дела. Если патент выдан по ошибке, то эта ошибка не моя. Я действую в соответствии с инструкциями лорда Сэндерленда. Его светлость, хорошо зная обо всех этих фактах, поручил мне передать патент капитану Бладу, если капитан Блад согласится его принять.

El coronel Bishop abrió la boca de par en par, aterrado:

От испуга полковник Бишоп разинул рот:

—¿Lord Sunderland dio semejante instrucción?

— Лорд Сэндерленд дал такое указание?

—Sí.

— Да.

Sin esperar la respuesta del gobernador, que se había quedado completamente sin habla, lord Julian preguntó:

Не дождавшись ответа губернатора, который окончательно потерял дар речи, лорд Джулиан спросил:

—¿Se atreve ahora a insistir en que me he equivocado? ¿Asume usted la responsabilidad de corregir mi error?

— Осмелитесь ли вы сейчас настаивать на том, что я ошибся? Берёте ли вы на себя ответственность исправить мою ошибку?

—Yo… yo… no había pensado…

— Я… я… не думал…

—Eso lo comprendo, señor. Permítame presentarle al capitán Blood.

— Это я понимаю, сэр. Разрешите представить вам капитана Блада.

A regañadientes, el coronel Bishop se vio obligado a adoptar la expresión más amable que era capaz de mostrar. Sin embargo, todos comprendían que bajo aquella máscara ocultaba una furia feroz.

Волей-неволей полковник Бишоп вынужден был сделать самое любезное выражение лица, на какое только был способен. Однако все понимали, что под этой маской он скрывал лютую ярость.

Y después de un comienzo tan poco prometedor, la situación no solo no mejoró, sino que quizá empeoró.

А вслед за таким сомнительным началом положение дел не только не улучшилось, но, пожалуй, ухудшилось.

Tendido en el diván, Blood pensaba también en otra cosa. Llevaba ya dos semanas en Port Royal, pues su barco había pasado, de hecho, a formar parte de la escuadra jamaicana.

Лёжа на кушетке, Блад думал ещё и о другом. Он уже две недели находился в Порт-Ройяле, так как его корабль фактически вошёл в состав ямайской эскадры.

Cuando la noticia llegara a la isla de Tortuga y a los corsarios que esperaban su regreso, el nombre del capitán Blood, hasta entonces tan respetado por la «Hermandad de la Costa», sería pronunciado con repugnancia. Sus recientes amigos considerarían su acción una traición, un paso al bando enemigo.

Когда весть об этом дойдёт до острова Тортуга и корсаров, ожидающих его возвращения, имя капитана Блада, до сих пор пользовавшееся таким уважением «берегового братства», теперь будет упоминаться с омерзением. Недавние друзья будут рассматривать его поступок как предательство, как переход на сторону врага.

No tardaría en llegar el momento en que quizá pagase aquello con la vida. ¿Para qué había tenido que ponerse en semejante situación?

Пройдёт ещё немного времени, и может случиться, что он поплатится за это своей жизнью. Ради чего ему нужно было ставить себя в такое положение?

¿Por una muchacha que se empeñaba en no reparar en él? Creía que Arabella seguía sintiendo repugnancia por él.

Ради девушки, которая всё время упорно не замечает его? Он считал, что Арабелла по-прежнему питает к нему отвращение.

Durante aquellas dos semanas, apenas se había dignado mirarlo. Y precisamente por eso Blood se pasaba todos los días en la residencia de su tío, sin prestar atención a la hostilidad manifiesta del coronel.

За эти две недели она едва удостаивала его взглядом. А ведь именно для этого он ежедневно торчал в резиденции её дяди, не обращая внимания на нескрываемую враждебность полковника.

Pero ni siquiera aquello era lo peor. Veía que Arabella consagraba todo su tiempo y su atención exclusivamente a lord Julian, un joven y elegante noble perteneciente al grupo de los ociosos de la corte de Saint James.

Но и это ещё было не самое худшее. Он видел, что всё своё время и внимание Арабелла уделяет только лорду Джулиану — молодому и элегантному вельможе из числа бездельников Сент-Джеймского двора.

¿Qué esperanzas podía albergar él, un aventurero empedernido expulsado de la sociedad, frente a semejante rival, que además era sin duda un hombre capaz? Fácil es imaginar la amargura que llenó su alma.

Какие же надежды имелись у него, отъявленного авантюриста, изгнанного из общества, против такого соперника, который вдобавок ко всему был ещё и несомненно способным человеком? Нетрудно вообразить себе, какой горечью наполнилась его душа.

El capitán Blood se comparaba con el perro de la fábula que soltó el hueso que llevaba en la boca al perseguir su reflejo.

Капитан Блад сравнивал себя с той собакой из басни, что выпустила из пасти кость, погнавшись за её отражением.

Intentó hallar consuelo en dos versos de la página del libro que había abierto:

Он попытался найти утешение в двух строках на странице открытой им книги:

Ama no lo que deseas amar,

Люби не то, что хочется любить,

sino lo que puedes, lo que posees…

А то, что можешь, то, чем обладаешь…

Pero ni siquiera su amado Horacio pudo consolar al capitán Blood.

Но и любимый Гораций не мог утешить капитана Блада.

Sus sombríos pensamientos fueron interrumpidos por la llegada de una chalupa que, acercándose sigilosamente desde la orilla, golpeó el alto casco rojo de la «Arabella»; después se oyó una voz ronca, la campana de a bordo dio dos toques claros y secos, y a continuación resonó el silbido largo y penetrante del contramaestre.

Его мрачные раздумья прервал приход шлюпки, которая, незаметно подойдя с берега, ударилась о высокий красный корпус «Арабеллы»; потом послышался чей-то хриплый голос, судовой колокол отчётливо и резко пробил две склянки, и вслед за ними раздался длинный, пронзительный свисток боцмана.

Aquellos sonidos devolvieron por completo al capitán Blood a la realidad, y se levantó del diván. Su hermoso uniforme rojo, bordado de oro, atestiguaba su nuevo rango de capitán.

Эти звуки окончательно привели в себя капитана Блада, и он поднялся с кушетки. Его красивый красный мундир, расшитый золотом, свидетельствовал о новом звании капитана.

Metiéndose el libro en el bolsillo, se acercó a la baranda tallada del alcázar y vio a Pitt subiendo por la escala.

Сунув в карман книгу, он подошёл к резным перилам квартердека и увидел Питта, поднимавшегося по трапу.

—Una nota del gobernador —dijo el patrón, tendiéndole una hoja de papel doblada.

— Записка от губернатора, — сказал шкипер, протягивая ему сложенный лист бумаги.

El capitán rompió el sello y recorrió la nota con la mirada. Pitt, vestido con una camisa holgada y calzones, apoyado en la baranda, lo observaba; su rostro franco y honrado expresaba una preocupación e inquietud manifiestas.

Капитан сломал печать и пробежал глазами записку. Питт, в просторной рубахе и бриджах, облокотясь на перила, наблюдал за ним, и его честное, открытое лицо выражало явную озабоченность и тревогу.

Blood miró a Pitt y se echó a reír, pero enseguida calló, torciendo los labios.

Блад, взглянув на Питта, засмеялся, но сразу же умолк, скривив губы.

—Una citación muy perentoria —dijo, devolviendo la nota a su amigo.

— Весьма повелительный вызов, — сказал он, передавая своему другу записку.

El joven patrón la leyó y luego se acarició pensativo la barba dorada.

Молодой шкипер прочёл её, а затем задумчиво погладил свою золотистую бородку.

—¡¿No irás, naturalmente?! —dijo, a medias interrogante y a medias afirmativo.

— Ты, конечно, не поедешь?! — сказал он полувопросительно, полуутвердительно.

—¿Por qué no? ¿Acaso no voy a diario al fuerte?…

— А почему бы и нет? Разве я не бываю ежедневно в форту?..

—Pero él quiere hablar de nuestro viejo lobo. Esta historia le da un motivo de descontento. Ya sabes, Peter, que solo lord Julian impide que Bishop acabe contigo. Si ahora logra demostrar que…

— Но он хочет вести разговор о нашем старом волке. Эта история даёт ему повод для недовольства. Ты ведь знаешь, Питер, что только лорд Джулиан мешает Бишопу расправиться с тобой. Если сейчас он сможет доказать, что…

—Bueno, ¿y si lo logra? —lo interrumpió Blood despreocupadamente—. ¿Acaso estaré en mayor peligro en tierra que aquí, cuando no nos quedan más de cincuenta canallas indiferentes que servirán al rey igual que a mí? ¡Por Dios, querido Jeremy, la «Arabella» está aquí prisionera, bajo la vigilancia del fuerte y de esta escuadra! No lo olvides.

— Ну, а если даже он сможет? — беззаботно прервал его Блад. — Разве на берегу я буду в большей опасности, чем здесь, когда у нас осталось не более пятидесяти равнодушных мерзавцев, которые так же будут служить королю, как и мне? Клянусь богом, дорогой Джереми, «Арабелла» здесь в плену, под охраной форта и вот этой эскадры. Не забывай этого.

Pitt apretó los puños y preguntó, sin ocultar su descontento:

Питт сжал кулаки и, не скрывая недовольства, спросил:

—Pero ¿por qué entonces permitiste que Wolverstone y los demás se marcharan? Bien podía haberse previsto…

— Но почему же в таком случае ты разрешил уйти Волверстону и другим? Ведь можно же было предвидеть…

—¡Basta, Jeremy! —lo interrumpió Blood—. Vamos, dime con toda franqueza, ¿cómo podía retenerlos? Así lo habíamos acordado. Y, aunque se hubieran quedado con nosotros, ¿de qué me habrían servido?

— Перестань, Джереми! — перебил его Блад. — Ну, скажи по совести, как я мог удержать их? Ведь мы так договорились. Да и чем они помогли бы мне, если бы даже остались с нами?

Pitt no respondió, y el capitán Blood, posando una mano en el hombro de su amigo, dijo:

Питт ничего не ответил, и капитан Блад, опустив руку на плечо друга, сказал:

—Veo que tú mismo lo comprendes. Tomaré el sombrero, el bastón y la espada, y desembarcaré. Ordena que preparen una chalupa.

— Вижу, что сам понимаешь. Я возьму шляпу, трость и шпагу и отправлюсь на берег. Прикажи готовить шлюпку.

—¡Te estás poniendo en las garras de Bishop! —le advirtió Pitt.

— Ты отдаёшь себя в лапы Бишопа! — предупредил его Питт.

—Bueno, eso aún está por verse. Quizá no sea tan fácil apresarme como él se imagina. ¡Todavía puedo morder! —Y, echándose a reír, Blood se retiró a su camarote.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Может быть, меня не так-то легко взять, как ему кажется. Я ещё могу кусаться! — И, засмеявшись, Блад ушёл в свою каюту.

A aquella risa, Jeremy Pitt respondió con una maldición. Permaneció unos minutos indeciso y luego bajó de mala gana por la escala para dar órdenes a los remeros.

На этот смех Джереми Питт ответил ругательством. Несколько минут он стоял в нерешительности, а затем нехотя спустился по трапу, чтобы отдать распоряжение гребцам.

—Si te ocurre algo, Peter —dijo cuando Blood descendía del costado del barco—, que Bishop se atenga a las consecuencias. Estos cincuenta hombres quizá ahora se muestren indiferentes, pero, si nos engañan, no quedará ni rastro de su indiferencia.

— Если с тобой что-нибудь случится, Питер, — сказал он, когда Блад спускался с борта корабля, — то пусть Бишоп пеняет на себя. Эти пятьдесят парней сейчас, может быть, и равнодушны, но если нас обманут, то от их равнодушия и следа не останется.

—¿Y qué puede ocurrirme, Jeremy? ¡No te preocupes! Te prometo que estaré de vuelta para el almuerzo.

— Ну что со мной может случиться, Джереми? Не волнуйся! Обещаю тебе, что буду обратно к обеду.

Blood bajó al bote que lo esperaba, comprendiendo perfectamente que, al dirigirse aquel día a tierra, se exponía a un riesgo enorme. Tal vez por eso, al poner pie en el estrecho muelle junto a la baja muralla del fuerte, de cuyas troneras asomaban las negras bocas de los cañones, ordenó a los remeros que lo esperasen allí.

Блад спустился в ожидавшую его шлюпку, хорошо понимая, что, отправляясь сегодня на берег, подвергает себя очень большому риску. Может быть, поэтому, ступив на узкий мол у невысокой стены форта, из амбразур которого торчали чёрные жерла пушек, он приказал гребцам ждать его здесь.

Pues podía suceder que tuviera que regresar inmediatamente al barco. Rodeó sin prisa la muralla almenada y entró por la gran puerta en el patio interior.

Ведь могло случиться, что ему придётся немедля возвращаться на корабль. Он не спеша обогнул зубчатую стену и через большие ворота вошёл во внутренний двор.

Aquí holgazaneaban media docena de soldados, mientras el comandante del fuerte, el mayor Mallard, paseaba lentamente a la sombra de la muralla. Al advertir la presencia del capitán Blood, se detuvo y lo saludó como exigía el reglamento, pero la sonrisa que erizaba sus rígidos bigotes era sombríamente burlona.

Здесь бездельничало с полдюжины солдат, а в тени стены медленно прогуливался комендант форта майор Мэллэрд. Заметив капитана Блада, он остановился и отдал ему честь, как полагалось по уставу, но улыбка, ощетинившая его жёсткие усы, была мрачно-насмешливой.

Sin embargo, la atención de Peter Blood estaba absorta en algo muy distinto.

Однако внимание Питера Блада было поглощено совсем другим.

A su derecha se extendía un gran jardín, en cuyo fondo se alzaba la blanca casa del gobernador. En la avenida principal del jardín, flanqueada por palmeras y sándalos, vio a Arabella Bishop.

Справа от него простирался большой сад, в глубине которого находился белый дом губернатора. На главной аллее сада, обрамлённой пальмами и сандаловыми деревьями, он увидел Арабеллу Бишоп.

Blood atravesó a grandes zancadas el patio interior y le dio alcance.

Быстрыми шагами Блад пересёк внутренний двор и догнал её.

—¡Buenos días, señora! —la saludó, quitándose el sombrero, y añadió de inmediato, a modo de protesta—: ¡A fe mía, es una crueldad obligarme a correr detrás de usted con este calor!

— Доброе утро, сударыня! — поздоровался он, снимая шляпу, и тут же протестующе добавил: — Честное слово, безжалостно заставлять меня гнаться за вами в такую жару!

—¿Y por qué me perseguía entonces? —preguntó ella con frialdad, y añadió apresuradamente—: Tengo prisa y espero que me disculpe por no poder detenerme.

— Зачем же вы тогда гнались? — холодно спросила она и торопливо добавила: — Я спешу, и, надеюсь, вы извините меня, что я не могу задержаться.

—No tenía usted ninguna prisa antes de que yo apareciera —protestó él en tono juguetón; y, aunque sus labios sonreían, en sus ojos apareció una expresión extraña y dura.

— Вы совсем не спешили до моего появления, — шутливо запротестовал он, и, хотя его губы улыбались, в глазах его появилось какое-то странное, жёсткое выражение.

—Pero si se ha dado cuenta de ello, señor, me sorprende su insistencia.

— Но если вы заметили это, сэр, то меня удивляет ваша настойчивость.

Sus espadas se cruzaron. Y Blood no tenía por costumbre rehuir el combate.

Их шпаги скрестились. И не в привычках Блада было уклоняться от схватки.

—A fe mía, podría usted explicarse de algún modo —observó—. Solo por usted me he enfundado este uniforme real, y debería resultarle desagradable que lo vista un ladrón y pirata.

— Честное слово, вы могли бы как-то объясниться, — заметил он. — Ведь только ради вас я нацепил этот королевский мундир, и вам должно быть неприятно, что его носит вор и пират.

Ella se encogió de hombros y volvió la espalda, sintiendo a la vez agravio y arrepentimiento. Sin embargo, temiendo traicionar su arrepentimiento, decidió escudarse en el agravio y observó:

Она пожала плечами и отвернулась, чувствуя одновременно и обиду и раскаяние. Однако, опасаясь выдать своё раскаяние, она решила прикрыться обидой и заметила:

—Hago cuanto está en mi mano.

— Я делаю всё от меня зависящее.

—Para dedicarse de vez en cuando a la beneficencia. —E intentó sonreír—. Gracias a Dios, también le estoy agradecido por eso. Quizá me tomo demasiadas libertades, pero no puedo olvidar que, cuando yo no era más que un esclavo en las plantaciones de su tío, usted me trataba con mayor bondad.

— Чтобы время от времени заниматься благотворительностью. — И он попытался улыбнуться. — Слава богу, признателен вам и за это. Я, может быть, беру на себя слишком много, но не могу забыть, что, когда я был только рабом на плантациях вашего дяди, вы относились ко мне с большей добротой.

—Entonces tenía motivos para contar con ella. En aquel tiempo no era más que un hombre desdichado.

— Тогда вы имели основание на неё рассчитывать. В то время вы были просто несчастным человеком.

—¿Y cómo puede llamarme ahora?

— Ну, а кем же вы можете назвать меня сейчас?

—Difícilmente desdichado. Su fortuna en los mares se ha vuelto proverbial. También corrieron rumores sobre otra cosa: sobre su fortuna y sus éxitos en otros asuntos.

— Едва ли несчастным. Ваше счастье на морях стало пословицей. Были слухи и ещё кое о чём: о вашем счастье и ваших успехах в других делах.

Lo dijo al recordar a la señorita d’Ogeron y, de haber podido, habría retirado sus palabras al instante. Pero Peter Blood no les concedió importancia y no comprendió en absoluto su insinuación.

Она сказала это, вспомнив о мадемуазель д'Ожерон, и, если бы могла, тут же взяла бы свои слова обратно. Но Питер Блад и не придал им значения, совсем не поняв её намёка.

—¿Ah, sí? Todo eso es mentira, ¡maldita sea!, y puedo demostrárselo.

— Да? Всё это ложь, чёрт побери, и я могу это доказать вам.

—Ni siquiera comprendo por qué habría de tomarse la molestia de demostrarlo —observó ella, tratando de arrebatarle el arma de las manos.

— Я даже не понимаю, к чему вам утруждать себя доказательствами, — заметила она, чтобы выбить оружие у него из рук.

—Para que piense usted mejor de mí.

— Для того, чтобы вы думали обо мне лучше.

—Lo que yo piense, señor, debería importarle muy poco.

— То, что я думаю, сэр, должно очень мало вас трогать.

Fue un golpe desarmante, y él, renunciando al combate, se puso a rogarle:

Это был обезоруживающий удар, и он, отказавшись от боя, принялся её уговаривать:

—¿Cómo puede hablar así al verme con el uniforme de un servicio real que aborrezco? ¿Acaso no fue usted quien me dijo que podía expiar mi culpa? Lo único que deseo es recuperar mi buen nombre a sus ojos. En el pasado no hice nada de lo que debiera avergonzarme.

— Как вы можете говорить так, видя на мне мундир королевской службы, которую я ненавижу? Разве не вы сказали мне, что я могу искупить свою вину? Мне хочется только восстановить своё доброе имя в ваших глазах. Ведь в прошлом я не сделал ничего такого, чего мне следовало бы стыдиться.

Ella no pudo sostener su mirada insistente y bajó los ojos.

Она не выдержала его пристального взгляда и опустила глаза.

—Yo… yo no comprendo por qué me habla usted así —dijo ella, ya sin la seguridad de antes.

— Я… я не понимаю, почему вы так говорите со мной, — сказала она уже не с той уверенностью, как раньше.

—¡Ah, conque sí! ¡Ahora no comprende! —exclamó él—. Entonces se lo diré.

— Ах так! Теперь вы не понимаете! — воскликнул он. — Тогда я скажу вам.

—¡Oh, no, no hace falta! —En su voz sonó una verdadera alarma—. Soy consciente de todo lo que ha hecho y comprendo que, aunque solo fuera un poco, se preocupó por mí. Créame, le estoy muy agradecida. Siempre le estaré agradecida…

— О нет, не нужно! — В её голосе прозвучала подлинная тревога. — Я сознаю всё, что вы сделали, и понимаю, что вы хоть немного, но беспокоились за меня. Верьте мне, я очень признательна. Я всегда буду признательна вам…

—Pero si va a seguir pensando en mí como en un ladrón y un pirata, a fe mía, guárdese su agradecimiento. No me sirve de nada.

— Но если вы будете всегда думать обо мне, как о воре и пирате, то, честное слово, оставьте вашу признательность при себе. Мне она ни к чему.

Las mejillas de Arabella se encendieron con un vivo rubor, y Blood advirtió que su pecho, bajo la seda blanca, comenzaba a agitarse con mayor rapidez. Aunque las palabras de Blood y el tono en que habían sido pronunciadas la hubieran indignado, logró dominar su indignación al comprender que ella misma había sido la causa de su ira.

На щеках Арабеллы вспыхнул яркий румянец, и Блад заметил, как её грудь под белым шёлком стала чаще вздыматься. Если даже её и возмутили слова Блада и тон, каким они были произнесены, она всё же подавила в себе возмущение, поняв, что сама была причиной его гнева.

Arabella intentó sinceramente reparar su torpeza.

Арабелла честно попыталась исправить свою оплошность.

—Se equivoca —comenzó—. No es así.

— Вы ошибаетесь, — начала она. — Это не так.

Pero no estaba destinado que llegaran a comprenderse. Los celos son un mal compañero de la prudencia, y caminaban junto a cada uno de ellos.

Но им не суждено было понять друг друга. Ревность — дурной спутник благоразумия, а она шла рядом с каждым из них.

—Pero, en tal caso, ¿qué es lo que… o, mejor dicho, quién? —preguntó él, y añadió de inmediato—: ¿Lord Julian?

— Но в таком случае что же так… или, вернее, кто? — спросил он и тут же добавил: — Лорд Джулиан?

Ella lo miró con indignación.

Она взглянула на него с возмущением.

—¡Oh, sea franca conmigo! —insistió él sin piedad—. Hágame el favor de decírmelo claramente.

— О, будьте откровенны со мной! — безжалостно настаивал он. — Сделайте мне милость, скажите прямо.

Arabella permaneció varios minutos en silencio. Respiraba entrecortadamente, y el rubor aparecía y desaparecía en sus mejillas.

Несколько минут Арабелла стояла молча. Она прерывисто дышала, и румянец на её щеках то появлялся, то исчезал.

—Es usted… es usted completamente insoportable —dijo, apartando la mirada—. Permítame pasar.

— Вы… вы совершенно невыносимы, — сказала она, отводя глаза. — Разрешите мне пройти.

Él se apartó y, con el sombrero de anchas alas que aún sostenía en la mano, hizo un gesto hacia la casa.

Он отступил и своей широкополой шляпой, которую всё ещё держал в руке, сделал жест в сторону дома.

—Ya no la retengo, señora. Después de todo, aún puedo reparar mi abominable conducta. Luego recordará usted que fue su crueldad la que me obligó a hacerlo.

— Я больше не задерживаю вас, сударыня. В конце концов, я могу ещё исправить свой отвратительный поступок. Потом вы припомните, что меня вынудила это сделать ваша жестокость.

Ella se detuvo al instante y lo miró directamente a la cara. Ahora se defendía, y su voz temblaba de indignación.

Она тут же остановилась и взглянула ему прямо в лицо. Теперь она уже защищалась, и голос её дрожал от негодования.

—¡Me habla usted en ese tono! ¡Se atreve a hablarme de ese modo! —exclamó, asombrándolo con su vehemencia—. ¡Tiene la desfachatez de reprocharme que no quiera tocar sus manos, cuando sé que están teñidas de sangre, cuando lo conozco no solo como asesino…

— Вы говорите со мной таким тоном! Вы осмеливаетесь разговаривать со мной подобным образом! — воскликнула она, поражая его своей страстностью. — Вы имеете дерзость укорять меня за то, что я не хочу касаться ваших рук, когда мне известно, что они обагрены кровью, когда я знаю вас не только как убийцу…

Él la miraba con la boca entreabierta por el asombro.

Он глядел на неё, приоткрыв рот от удивления.

—¿Asesino? ¿Yo? —consiguió articular por fin.

— Убийца? Я? — выговорил он наконец.

—¿Quiere que le nombre a sus víctimas? ¿Sí? ¿Acaso no mató usted a Levasseur?

— Назвать вам ваши жертвы? Да? Разве не вы убили Левасера?

—¿Levasseur? —Esbozó incluso una leve sonrisa—. ¡¿Así que también le han contado eso?!

— Левасер? — Он даже чуть-чуть улыбнулся. — Значит, вам и это сказали?!

—¿Y lo niega?

— А вы отрицаете это?

—¿Para qué? Tiene razón: lo maté. Pero puedo recordar otro asesinato, el de otro hombre, en circunstancias análogas. Ocurrió en Bridgetown, la noche en que los españoles atacaron la ciudad. Mary Traill podrá contarle todos los detalles. Ella estuvo presente.

— К чему? Вы правы — я убил его. Но я могу припомнить ещё одно убийство другого человека при аналогичных обстоятельствах. Это произошло в Бриджтауне в ночь, когда на город напали испанцы. Мэри Трэйл может рассказать вам все подробности. Она была при этом.

Se encasquetó el sombrero con furia y se marchó airadamente antes de que ella pudiera responderle o siquiera comprender el sentido de todo cuanto le había dicho.

Он яростно нахлобучил шляпу и сердито ушёл, до того как она успела что-либо ответить ему или хотя бы уразуметь смысл всего, что он ей сказал.