Capítulo XXIV. La guerra

Capítulo XXIV

Глава XXIV

GUERRA

ВОЙНА

A unas cinco millas de Port Royal, en mar abierto, cuando los contornos de la costa de Jamaica comenzaron a velarse de bruma, la «Arabella» se puso al pairo, y al costado le acercaron la chalupa que llevaba a remolque por la popa.

Милях в пяти от Порт-Ройяла в открытом море, когда очертания побережья Ямайки стали затягиваться дымкой, «Арабелла» легла в дрейф, и к её борту был подтянут шлюп, который она тащила за кормой.

El capitán Blood acompañó a su involuntario huésped hasta la escala de cuerda. El coronel Bishop, que durante varias horas había vivido presa de una angustia mortal, por fin respiró libremente.

Капитан Блад проводил своего невольного гостя к верёвочному трапу. Полковник Бишоп, пребывавший в течение нескольких часов в состоянии смертельной тревоги, наконец вздохнул свободно.

Y a medida que se disipaba su temor, regresaba a él su odio hacia el audaz corsario. Pero se conducía con cautela.

И по мере того как рассеивался его страх, к нему возвращалась его ненависть к дерзкому корсару. Но держался он осторожно.

Aunque en su fuero interno Bishop juraba no escatimar, a su regreso a Port Royal, ni esfuerzos ni nervios para capturar a Peter Blood y conducirlo a su lugar de eterno atraque en el muelle de las ejecuciones, exteriormente no lo daba a entender y ocultaba afanosamente sus sentimientos.

Если мысленно Бишоп и клялся не щадить по возвращении в Порт-Ройял ни усилий, ни нервов, чтобы захватить Питера Блада и доставить его к месту вечной стоянки на пирсе казней, то внешне он этого не показывал и старательно прятал свои чувства.

Peter Blood no se hacía ilusiones respecto de Bishop, pero se comportaba así con él únicamente porque no era un verdadero pirata ni había querido serlo jamás. Difícilmente se habría encontrado en el mar Caribe un corsario que se negara el placer de colgar del penol al gobernador vengativo y cruel.

Питер Блад не питал никаких иллюзий в отношении Бишопа, но вёл себя с ним так только потому, что настоящим пиратом он не был и никогда не хотел быть. В Карибском море вряд ли нашёлся бы такой корсар, который отказал бы себе в удовольствии вздёрнуть мстительного и жестокого губернатора на нок-рее.

Sin embargo, Peter Blood, en primer lugar, no pertenecía a esa clase de corsarios y, en segundo, no podía olvidar que Bishop era el tío de Arabella.

Однако Питер Блад, во-первых, не принадлежал к корсарам такого типа, а во-вторых, он не мог забыть, что Бишоп был дядей Арабеллы.

Por eso el capitán sonrió al contemplar el rostro amarillento y abotagado de Bishop, cuyos pequeños ojos lo miraban con una hostilidad imposible de disimular.

Поэтому-то капитан и улыбнулся, глядя на пожелтевшее, одутловатое лицо Бишопа с маленькими глазками, уставившимися на него с нескрываемой враждебностью.

—¡Le deseo un feliz viaje, querido coronel! —dijo amablemente a modo de despedida, y, a juzgar por su semblante tranquilo, nadie habría adivinado las dudas que desgarraban su corazón—. Por segunda vez me presta usted el servicio de servirme de rehén. Le aconsejo que no lo haga una tercera. ¡Ya es hora de comprender que le traigo la desgracia, coronel!

— Желаю вам счастливого пути, дорогой полковник! — любезно сказал он на прощание, и, судя по его спокойному виду, никто не догадался бы о сомнениях, раздиравших его сердце. — Вы второй раз оказываете мне услугу в качестве заложника. Советую вам не делать этого в третий раз. Пора уж понять, что я приношу вам несчастье, полковник!

El patrón Jeremy Pitt, de pie junto a Blood, observaba sombríamente la partida del gobernador. Detrás de ellos se apiñaban, con rostros severos y curtidos por el sol, una docena de robustos piratas, y solo la voluntad de hierro de su capitán les impedía aplastar a Bishop como a una vil chinche.

Шкипер Джереми Питт, стоя рядом с Бладом, мрачно наблюдал за отъездом губернатора. Позади них с суровыми и загорелыми лицами толпились дюжие пираты, и только железная воля их капитана мешала им раздавить Бишопа, как мерзкого клопа.

Ya en Port Royal habían sabido del peligro que amenazaba a Peter Blood, y aunque los corsarios, al igual que él, se alegraban de librarse del servicio de la Corona, las circunstancias que habían hecho inevitable aquella ruptura los habían indignado profundamente. Se maravillaban de la contención de su capitán con respecto a aquel canalla de Bishop.

Ещё в Порт-Ройяле узнали они об опасности, грозившей Питеру Бладу, и хотя корсары, так же как и он, были рады развязаться с королевской службой, их всё же глубоко возмутили обстоятельства, сделавшие эту развязку неизбежной. Они поражались сдержанности своего капитана в отношении этого мерзавца Бишопа.

Al gobernador lo recibían por todas partes las miradas furiosas de los piratas, y su instinto de conservación le advertía que cualquier palabra irreflexiva que se le escapara podía provocar tal estallido de odio que ya no habría fuerza capaz de salvarlo. Por eso, al abandonar el barco, sin decir palabra, hizo apresuradamente una inclinación de cabeza al capitán y descendió torpemente a la chalupa.

Губернатора со всех сторон встречали яростные взгляды пиратов, и чувство самосохранения подсказывало ему, что любое необдуманное слово, вырвавшееся у него, могло вызвать такой взрыв ненависти, от которой его не спасла бы уже никакая сила. Поэтому, оставляя корабль, он, не говоря ни слова, поспешно кивнул головой капитану и неуклюже спустился в шлюп.

Los remeros negros, después de apartarse del casco rojo de la «Arabella», se inclinaron sobre los largos remos y, desplegando las velas, pusieron rumbo a Port Royal, con la esperanza de llegar antes de que anocheciera. El corpulento Bishop, con los gruesos labios apretados y encorvado como un cangrejo hervido, permanecía abatido en la popa.

Негры-гребцы, оттолкнувшись от красного корпуса «Арабеллы», согнулись над длинными вёслами и, подняв паруса, направились в Порт-Ройял, рассчитывая добраться туда до наступления темноты. Грузный Бишоп, поджав толстые губы и скорчившись, как варёный краб, понуро сидел на корме.

La malicia y la sed de venganza se apoderaron de él con tal fuerza que lo olvidó todo: tanto su miedo como el hecho de haber escapado por milagro de la soga.

Злоба и жажда мщения овладели им сейчас с такой силой, что он забыл обо всём: и о своём страхе и о том, что он чудом спасся от петли.

En el muelle de Port Royal, junto a la baja muralla almenada, lo esperaban el mayor Mallard y lord Julian. Con enorme alivio, le ayudaron a salir de la chalupa.

На молу в Порт-Ройяле, около низкой зубчатой стены, его ожидали майор Мэллэрд и лорд Джулиан. С чувством огромного облегчения они помогли ему выбраться из шлюпа.

El mayor Mallard comenzó inmediatamente por disculparse.

Майор Мэллэрд сразу же начал с извинений.

—¡Me alegra verlo en buen estado de salud, señor! —dijo—. Debía haber hundido el barco de Blood, pero me lo impidió la orden que usted mismo me transmitió por medio de lord Julian. Su señoría me aseguró que Blood le había dado su palabra de no causarle ningún daño, si se le permitía marcharse sin impedimento. Confieso que consideré imprudente que su señoría se fiara de la palabra de un pirata despreciable…

— Рад вас видеть в добром здравии, сэр! — сказал он. — Я должен бы потопить корабль Блада, но этому помешал ваш собственный приказ, переданный мне лордом Джулианом. Его светлость заверила меня, что Блад дал слово не причинять вам никакого вреда, если ему будет разрешено беспрепятственно уйти. Признаюсь, я считал, что его светлость поступил опрометчиво, возлагаясь на слово презренного пирата…

—Cumple su palabra no peor que los demás —interrumpió su señoría la elocuencia del mayor.

— Он держит слово не хуже, чем другие, — прервал красноречие майора его светлость.

Pronunció estas palabras con una dignidad glacial que sabía adoptar con gran habilidad. Además, su señoría se encontraba de un humor abominable: después de haber comunicado al ministro de Asuntos Exteriores el brillante éxito de su misión, ahora se veía obligado a enviar un informe suplementario reconociendo que aquel éxito había resultado efímero.

Он произнёс эти слова с ледяным достоинством, которое весьма умело напускал на себя. У его светлости к тому же было омерзительное настроение, сообщив министру иностранных дел о блестящем успехе своей миссии, он был поставлен сейчас перед необходимостью послать дополнительное сообщение с признанием, что успех этот оказался эфемерным.

Y como los labios del mayor Mallard se torcían en una mueca de burla ante semejante confianza en la palabra de un pirata, su señoría añadió con mayor aspereza:

И так как губы майора Мэллэрда кривились насмешкой над таким доверием к слову пирата, его светлость ещё более резко добавил:

—Mis actos quedan justificados por el feliz regreso del coronel Bishop. Comparada con eso, señor, su opinión no vale ni un farthing.[71] ¡Debe usted comprenderlo!

— Мои действия оправданы благополучным возвращением полковника Бишопа. По сравнению с этим, сэр, ваше мнение не стоит и фартинга.[71] Вы должны отдавать себе отчёт в этом!

—¡Oh, como guste, vuestra señoría! —escupió entre dientes con ironía el mayor Mallard—. Naturalmente, el coronel ha regresado vivo e ileso; pero ahí, en el mar, un capitán Blood igualmente vivo e ileso reanudará sus correrías piratas.

— О, как вам угодно, ваша светлость! — с иронией процедил майор Мэллэрд. — Конечно, полковник вернулся живым и невредимым, но вот там в море такой же живой и невредимый капитан Блад снова начнёт свои пиратские разбои.

—Ahora no tengo intención de discutir esa cuestión, mayor Mallard.

— Сейчас я не намерен обсуждать этот вопрос, майор Мэллэрд.

—¡No importa! ¡Esto no durará mucho! —rugió el coronel, que por fin había recuperado el habla—. Gastaré toda mi fortuna hasta el último chelín, no perdonaré a ninguno de los barcos de la escuadra jamaicana, pero no descansaré hasta atrapar a ese canalla y ponerle al cuello una corbata de cáñamo! —La furia desatada lo hizo ponerse tan rojo que las venas se le hincharon en la frente. Tras recobrar un tanto el aliento, se dirigió al mayor—: ¡Ha hecho usted bien en cumplir las instrucciones de lord Julian! —Y, después de elogiar a Mallard, tomó a Wade del brazo—: Acompáñeme, milord. Tenemos que discutir todo esto.

— Ничего! Это долго не протянется! — зарычал полковник, к которому наконец вернулся дар речи. — Я истрачу всё своё состояние до последнего шиллинга, я не пожалею всех кораблей ямайской эскадры, но не успокоюсь до тех пор, пока не поймаю этого мерзавца и не повешу ему на шею пеньковый галстук! — От бешеной злобы он побагровел так, что у него на лбу вздулись вены. Слегка отдышавшись, он обратился к майору: — Вы хорошо сделали, выполнив указания лорда Джулиана! — И, похвалив Мэллэрда, он взял Уэйда за руку: — Пойдёмте, милорд. Нам нужно всё это обсудить.

Se dirigieron hacia la casa, donde Arabella los esperaba con gran inquietud. Al ver a su tío, sintió un inmenso alivio, no solo por él, sino también por el capitán Blood.

Они направились к дому, где с большим беспокойством их ждала Арабелла. Увидев дядю, она почувствовала огромное облегчение не только за него, но также и за капитана Блада.

—Ha corrido usted un gran riesgo, señor —dijo ella con gravedad a lord Julian, después de intercambiar los saludos de rigor.

— Вы очень рисковали, сэр, — серьёзно сказала она лорду Джулиану, после того как они обменялись обычными приветствиями.

Pero lord Julian le respondió lo mismo que al mayor Mallard: que no había habido riesgo alguno.

Но лорд Джулиан ответил ей так же, как и майору Мэллэрду, что никакого риска в этом не было.

Ella lo miró con cierta sorpresa. Su rostro aristocrático y alargado se mostraba más pensativo que de costumbre y, al percibir la pregunta en su mirada, respondió:

Она взглянула на него с некоторым удивлением. Его длинное аристократическое лицо было более задумчивым, чем обычно, и, чувствуя в её взгляде вопрос, он ответил:

—Permitimos que Blood pasara sin impedimento frente al fuerte, con la condición de que no se causara ningún daño al coronel Bishop. Blood me dio su palabra de que así sería.

— Мы разрешили Бладу беспрепятственно пройти мимо форта при условии, что полковнику Бишопу не будет причинено вреда. Блад дал мне в этом слово.

Por su triste rostro pasó una sonrisa fugaz, y un leve rubor le tiñó las mejillas. Habría continuado hablando de aquel tema, pero el gobernador se encontraba de un humor muy distinto.

По её печальному лицу скользнула мимолётная улыбка, а на щеках выступил слабый румянец. Она продолжила бы разговор на эту тему, но у губернатора было совсем другое настроение.

Resoplaba y se indignaba con solo mencionar que pudiera darse crédito a la palabra de Blood, olvidando que Blood había cumplido la suya y que únicamente gracias a ello él seguía con vida. Durante la cena y mucho después de ella, Bishop no habló más que de sus planes para capturar al capitán Blood y de las horribles torturas a que lo sometería.

Он пыхтел и негодовал при одном лишь упоминании о том, что вообще можно верить слову Блада, забыв, что Блад сдержал своё слово и что только благодаря этому сам он остался жив. За ужином и ещё долго после ужина Бишоп говорил только о своих планах захвата капитана Блада и о том, каким ужасным пыткам он его подвергнет.

El coronel bebía vino sin mesura, y su lenguaje se volvía cada vez más grosero, mientras sus amenazas eran cada vez más espantosas. Finalmente, Arabella no pudo soportarlo más y abandonó precipitadamente la mesa, procurando tan solo no echarse a llorar.

Полковник пил вино без удержу, и речь его становилась всё грубее и грубее, а угрозы всё ужаснее и ужаснее. В конце концов Арабелла не выдержала и поспешно вышла из-за стола, стараясь лишь не разрыдаться.

Bishop no solía mostrar a su sobrina su verdadera naturaleza, pero aquella noche el vino bebido en exceso desató la lengua del cruel plantador. A lord Julian le costaba soportar el repugnante comportamiento de Bishop.

Бишоп не так уж часто открывал перед своей племянницей истинную свою сущность, но в этот вечер излишне выпитое вино развязало язык жестокому плантатору. Лорд Джулиан с трудом выносил омерзительное поведение Бишопа.

Tras disculparse, salió detrás de Arabella. La buscaba para transmitirle el encargo del capitán Blood y, según le parecía, aquella noche ofrecía una ocasión propicia para hacerlo.

Извинившись, он ушёл вслед за Арабеллой. Он искал её, чтобы передать просьбу капитана Блада, и, как ему казалось, нынешний вечер представлял для этого благоприятную возможность.

Pero Arabella ya se había retirado a descansar, y lord Julian, pese a su impaciencia, se vio obligado a aplazar la explicación hasta la mañana.

Но Арабелла уже ушла к себе на покой, и лорд Джулиан вынужден был, несмотря на своё нетерпение, отложить объяснение до утра.

Al día siguiente, antes de que el calor se volviera insoportable, divisó desde su ventana a Arabella en el jardín, entre las azaleas en flor. Constituían un hermoso marco para aquella mujer que, por su belleza, destacaba entre todas las demás, como la azalea entre las flores.

На следующий день, ещё до того как жара стала невыносимой, он из своего окна заметил Арабеллу в саду, среди цветущих азалий. Они служили прекрасным обрамлением для той, которая своей прелестью выделялась среди всех женщин, так же как азалия среди цветов.

Wade se apresuró a reunirse con ella y, cuando Arabella, saliendo de su ensimismamiento, le deseó sonriente los buenos días, declaró que tenía que transmitirle un encargo del capitán Blood.

Уэйд поспешил присоединиться к ней, и, когда, пробудившись от своей задумчивости, Арабелла с улыбкой пожелала ему доброго утра, он заявил, что у него есть к ней поручение от капитана Блада.

Wade advirtió cómo ella se sobresaltaba, se ponía en guardia y cómo sus labios temblaban ligeramente. También reparó en su palidez, en las ojeras oscuras y en la expresión inusitadamente triste de sus ojos, que la noche anterior no había observado.

Уэйд заметил, как она встрепенулась, насторожилась и как слегка вздрогнули её губы. Он обратил внимание и на её бледность, и на тёмные круги под глазами, на необычно печальное выражение её глаз, не замеченное им вчера вечером.

Pasaron de la zona abierta del jardín a una umbría avenida flanqueada de naranjos fragantes. Lord Julian, contemplándola con admiración, se preguntaba por qué había tardado tanto en advertir su delicada y singular gracia, y en comprender que, para él, ella era precisamente aquella mujer dulce y deseable capaz de iluminar su vida vulgar y transformarla en un cuento de hadas.

Они перешли с открытой территории сада в тенистую аллею, обсаженную благоухающими апельсиновыми деревьями. Лорд Джулиан, восхищённо любуясь ею, удивлялся, почему ему понадобилось так много времени, чтобы заметить её тонкую своеобразную грацию и то, что для него она была именно той милой и желанной женщиной, которая могла озарить его банальную жизнь и превратить её в сказку.

También reparó en el delicado brillo de su suave cabello castaño y en la gracia con que los largos rizos sedosos descansaban sobre su cuello de un blanco lechoso. Vestía un traje de fina tela reluciente, y en su pecho ardía, como la sangre, una rosa escarlata recién cortada.

Он заметил и нежный блеск её мягких каштановых волос и как изящно лежали на её молочно-белой шее длинные шелковистые локоны. На ней было платье из тонкой блестящей ткани, а на груди, как кровь, пламенела только что сорванная пунцовая роза.

Mucho después, al recordar a Arabella, se la representaba exactamente tal como había sido aquella mañana prodigiosa, como nunca antes la había visto.

И много позже, вспоминая об Арабелле, он представлял себе её именно такой, какой она была в это удивительное утро и какой он раньше её никогда не видел.

Así, en silencio, se adentraron en la sombra de la verde avenida.

Так, молча, они углубились в тень зелёной аллеи.

—Ha dicho usted algo de su encargo, señor —le recordó ella, traicionando su impaciencia.

— Вы сказали что-то о вашем поручении, сэр, — напомнила она, выдавая своё нетерпение.

Él jugueteaba desconcertado con los rizos de su peluca, algo turbado ante la explicación que se avecinaba y meditando por dónde habría de empezar.

Он в замешательстве перебирал кудри своего парика, несколько смущаясь предстоящим объяснением и обдумывая, с чего бы ему начать.

—Me pidió —dijo por fin— que le comunicara que en él aún queda algo de aquel caballero… que usted conoció en otro tiempo.

— Он просил меня, — сказал он наконец, — передать вам, что в нём всё же сохранилось ещё кое-что от того джентльмена… которого вы когда-то знали.

—Eso ya no es necesario —dijo ella con tristeza.

— Сейчас в этом уже нет необходимости, — печально сказала она.

Él no la comprendió, pues ignoraba que apenas el día anterior todo se le había presentado bajo una luz diferente.

Он не понял её, так как не знал, что ещё вчера ей всё казалось в другом свете.

—Creo… no, sé que fue usted injusto con él.

— Я думаю… нет, я знаю, что вы были несправедливы к нему.

Arabella no apartaba sus ojos castaños de lord Julian.

Арабелла не спускала с лорда Джулиана своих карих глаз.

—Si me comunica lo que él le pidió, quizá pueda comprenderlo mejor…

— Если вы передадите мне то, о чём он вас просил, может быть, я сумею лучше разобраться…

Lord Julian se desconcertó. El asunto era sumamente delicado y exigía abordarlo con gran cautela; sin embargo, no le preocupaba tanto cómo cumplir el encargo del capitán Blood como la manera de utilizarlo en provecho propio.

Лорд Джулиан смешался. Дело было весьма деликатным и требовало очень осторожного подхода; впрочем, его не столько заботило то, как выполнить поручение капитана Блада, сколько то, как использовать его в своих собственных интересах.

Su señoría, muy versado en el arte de tratar con el bello sexo y siempre cómodo en compañía de damas de sociedad, experimentaba ahora una extraña turbación ante aquella muchacha franca y sin artificios, sobrina de un plantador colonial.

Его светлость, весьма опытный в искусстве обращения с женским полом и всегда чувствовавший себя непринуждённо в обществе светских дам, испытывал сейчас странную неловкость перед этой прямой и бесхитростной девушкой — племянницей колониального плантатора.

Avanzaron en silencio hacia un cruce inundado de sol, donde la avenida era atravesada por un sendero que conducía a la casa. Allí, bajo los rayos del sol, revoloteaba una hermosa mariposa del tamaño de la palma de una mano, cuyas sedosas alas resplandecían con tonos purpúreos.

Они шли молча к освещённому ярким солнцем перекрёстку, где аллею пересекала дорожка, ведущая по направлению к дому. Здесь в солнечных лучах порхала красивая, величиной с ладонь бабочка, шелковистые крылышки которой отливали пурпурными тонами.

La mirada errante de su señoría siguió a la mariposa hasta que esta desapareció de su vista, y solo entonces respondió:

Блуждающий взгляд его светлости следил за бабочкой до тех пор, пока она не скрылась из виду, и только после этого он ответил:

—No me resulta fácil hablar, ¡que me parta un rayo! Ese hombre merece un trato mejor. Y, hablando entre nosotros, todos contribuimos a impedir que se convirtiera en otro hombre: su tío, porque no podía desprenderse de su rencor, y usted… usted, después de decirle que expiaría su pasado sirviendo a la Corona, no quiso reconocerle esa expiación cuando entró al servicio del rey. Y obró así a pesar de que la única razón que lo impulsó a tomar aquella decisión fue precisamente su preocupación por salvarla.

— Мне нелегко говорить, разрази меня гром! Этот человек заслуживает лучшего к себе отношения. И говоря между нами, мы все мешали ему стать иным: ваш дядя — тем, что не мог расстаться со своим озлоблением, а вы… вы, сказав ему, что королевской службой он искупит своё прошлое, не захотели признать за ним этого искупления, когда он перешёл на службу королю. И вы так поступили, несмотря на то что только забота о вашем спасении была единственной причиной, заставившей его принять такое решение.

Ella volvió la espalda para que lord Wade no le viera el rostro.

Она отвернулась от него, чтобы лорд Уэйд не увидел её лица.

—Lo sé, ¡ahora lo sé! —dijo suavemente, y, tras una breve pausa, preguntó—: ¿Y usted? ¿Qué papel desempeñó en todo esto? ¿Por qué tuvo que contribuir, junto con nosotros, a hacerle la vida imposible?

— Я знаю, теперь я знаю! — мягко сказала она и после небольшой паузы задала вопрос: — А вы? Какую роль сыграли в этом вы? Почему вам нужно было вместе с нами портить ему жизнь?

—¿Mi papel? —Volvió a vacilar, y luego se lanzó desesperadamente hacia delante, como suelen hacer quienes se deciden a realizar cuanto antes aquello que temen—. Si lo he entendido bien, mi participación, aunque pasiva, fue, sin embargo, muy activa… Le ruego que no olvide, señorita Arabella, que me limito a transmitir sus propias palabras. No añado nada por mi cuenta… Dijo que mi presencia le había dificultado recuperar su buen nombre a los ojos de usted. Y sin eso, para él no podía hablarse de expiación alguna.

— Моя роль? — Он снова заколебался, а затем отчаянно ринулся вперёд, как обычно поступают люди, решившись поскорей сделать то, чего они боятся. — Если я понял его правильно, то моё, хотя и пассивное, участие тем не менее было очень активным… Умоляю вас не забывать, мисс Арабелла, что я только передаю его собственные слова. От себя я ничего не добавляю… Он сказал, что моё присутствие затруднило ему восстановить своё доброе имя в ваших глазах. А без этого ни о каком искуплении для него не могло быть и речи.

Ella lo miró directamente a los ojos con inquietud y frunció el ceño, desconcertada.

Она тревожно посмотрела ему прямо в глаза и в недоумении нахмурилась.

—¿Creía que su presencia le había impedido recuperar su buen nombre?… —repitió. Era evidente que le pedía que aclarase el sentido de aquellas palabras. Y él, sonrojándose y agitándose, comenzó a explicárselo de manera confusa y atropellada:

— Он считал, что ваше присутствие помешало ему восстановить своё доброе имя?.. — повторила она. Было ясно, что она просит разъяснить значение этих слов. И он, краснея и волнуясь, стал путанно и сбивчиво объяснять ей:

—Sí, me lo comunicó en esos términos… Entendí de ellos aquello que quiero esperar con todas mis fuerzas… pero no me atrevo a creer… Dios sabe que no soy un petimetre, Arabella. Dijo… Pero permítame contarle la historia desde el principio; comprenderá cuál era mi situación. Fui a su barco para exigir la entrega inmediata de su tío. Blood se rio en mi cara. El coronel Bishop era el rehén que garantizaba su seguridad. Al presentarme a bordo, yo mismo, en mi propia persona, le proporcioné otro rehén, por lo menos tan valioso como el coronel Bishop. Y, sin embargo, el capitán me pidió que me marchara. No lo hizo por temor a las consecuencias; no, él no teme absolutamente nada. Tampoco obró así por algún respeto personal hacia mí. Al contrario, confesó que me odiaba por la misma razón que lo obligaba a preocuparse por mi seguridad…

— Да, он сообщил мне это в таких выражениях… я понял из них то, на что хочу очень надеяться… но не осмеливаюсь верить… богу известно, что я не фат, Арабелла. Он сказал… Прежде всего позвольте мне рассказать вам с самого начала — вы поймёте моё положение. Я явился к нему на корабль, чтобы потребовать немедленной выдачи вашего дяди. Блад рассмеялся мне в лицо. Ведь полковник Бишоп был заложником его безопасности. Приехав на корабль, я сам, в своём лице, дал ему ещё одного заложника, по меньшей мере столь же ценного, как и полковник Бишоп. И всё же капитан попросил меня уехать. Он сделал это совсем не из страха перед последствиями — нет, он вообще ничего не боится. Он поступил так и не из какого-то личного уважения ко мне. Напротив, он признался, что ненавидит меня по той же причине, которая вынуждает его беспокоиться о моей безопасности…

—No comprendo —dijo ella cuando lord Julian se detuvo un instante—. Todo esto parece algo contradictorio…

— Я не понимаю, — сказала она, когда лорд Джулиан запнулся на мгновение. — Всё это как-то противоречиво…

—Solo lo parece… La verdad es, Arabella, que ese desdichado se atrevió… a amarla.

— Это так только кажется… а дело в том, Арабелла, что этот несчастный осмелился… полюбить вас.

Ella lanzó un grito y se llevó una mano al pecho. El corazón comenzó a latirle aceleradamente.

Она вскрикнула и схватилась рукой за грудь. Сердце у неё учащённо забилось.

Miró a lord Julian con asombro.

В изумлении она смотрела на лорда Джулиана.

—¿La… la he asustado? —preguntó él, preocupado—. Lo temía, pero aun así tenía que contárselo, para que por fin lo supiera todo.

— Я… я напугал вас? — озабоченно спросил он. — Я опасался этого, но всё же должен был вам рассказать, чтобы вы наконец знали всё.

—Continúe —le pidió ella.

— Продолжайте, — попросила она.

—Está bien. Me consideraba, según dijo, un hombre que le impedía obtener su correspondencia. Habría acabado conmigo gustosamente, matándome en duelo. Pero, como mi muerte podía causarle dolor y como su felicidad era para él más preciosa que cualquier otra cosa en el mundo, renunció voluntariamente a retenerme como rehén. Si le hubieran impedido zarpar y yo hubiera podido morir durante el combate, quizá… usted habría tenido que llorarme. Tampoco consentía en eso. Dijo —y le transmito exactamente sus palabras— que usted lo había llamado ladrón y pirata y que, si entre los dos me había preferido a mí, en su opinión había elegido correctamente. Por eso me ofreció abandonar el barco y ordenó a sus hombres que me llevaran a tierra.

— Хорошо. Он видел во мне человека, мешавшего ему, как он сказал, добиться вашей взаимности. Он с удовольствием расправился бы со мной, убив меня на дуэли. Но, поскольку моя смерть могла бы причинить вам боль и поскольку ваше счастье для него драгоценнее всего на свете, он добровольно отказался задержать меня как заложника. Если бы ему помешали отплыть и я мог бы погибнуть во время боя, то возможно, что… вы стали бы оплакивать меня. На это он также не соглашался. Он сказал — я точно передаю его слова, — что вы назвали его вором и пиратом и если из нас двоих вы предпочли меня, то ваш выбор, по его мнению, был сделан правильно. Поэтому он предложил мне покинуть корабль и приказал своим людям доставить меня на берег.

Ella lo miró con los ojos llenos de lágrimas.

Глазами, полными слёз, она взглянула на него.

Conteniendo el aliento, dio un paso hacia ella y le tendió la mano:

Затаив дыхание, он сделал шаг по направлению к ней и протянул ей руку:

—¿Tenía razón, Arabella? Mi felicidad depende de su respuesta.

— Был ли он прав, Арабелла? Моё счастье зависит от вашего ответа.

Pero ella continuó mirándolo en silencio. Tenía los ojos llenos de lágrimas.

Но она молча продолжала смотреть на него. В глазах её стояли слёзы.

Mientras ella guardó silencio, él no se atrevió a acercarse más.

Пока она молчала, он не решался подойти к ней ближе.

Lo asaltaron dudas, dudas torturadoras. Y cuando ella habló, comprendió de inmediato cuán fundadas habían sido.

Сомнения, мучительные сомнения овладели им. А когда она заговорила, он сразу же почувствовал, насколько верными были эти сомнения.

Con su respuesta, Arabella dejó claro al instante que, de todo cuanto él le había dicho, a su conciencia solo había llegado y en ella había permanecido la parte relativa a los sentimientos de Blood hacia ella.

Своим ответом Арабелла сразу дала понять ему, что из всего сказанного им до её сознания дошла и осталась в нём только та часть его сообщения, которая касалась чувств Блада к ней.

—¡¿Eso dijo?! —exclamó—. ¡Oh, Dios mío!

— Он так сказал?! — воскликнула она. — О боже мой!

Ella volvió la espalda y, a través del follaje de los naranjos que bordeaban la avenida, se quedó contemplando la brillante superficie de la inmensa bahía y las colinas que se divisaban a lo lejos. Transcurrieron varios minutos.

Она отвернулась от него и сквозь листву апельсиновых деревьев, окаймлявших аллею, стала смотреть на блестящую гладь огромной бухты и холмы, видневшиеся вдали. Прошло несколько минут.

Wade permanecía allí, aguardando con temor lo que ella diría a continuación. Finalmente, Arabella volvió a hablar, despacio, como si estuviera pensando en voz alta:

Уэйд стоял, со страхом ожидая, что она скажет дальше. И вот Арабелла наконец заговорила снова медленно, словно размышляла вслух:

—Ayer por la noche, cuando mi tío ardía de furia y maldad, empecé a comprender que la sed de venganza llevada hasta la locura es propia de quienes obran mal y de manera injusta. Se vuelven locos para justificar todos sus actos. Creí con demasiada facilidad todos los horrores que atribuían a Peter Blood. Ayer él mismo me explicó aquella historia de Levasseur que usted oyó en Saint-Nicolas. Y ahora usted… usted mismo confirma su veracidad y su honradez… Solo un hombre verdaderamente bueno habría podido obrar con semejante nobleza…

— Вчера вечером, когда мой дядя полыхал таким бешенством и такой злобой, я начала понимать, что безумная мстительность — это свойство тех людей, которые поступают дурно и неправильно. Они доводят себя до безумия, чтобы оправдать любые свои поступки. Я слишком легко верила всем ужасам, которые приписывали Питеру Бладу. Вчера он сам объяснил мне эту историю с Левасером, которую вы слыхали в Сен-Никола. А сейчас вы… вы сами подтверждаете его правдивость и порядочность… Только очень хороший человек мог поступить так благородно…

—Soy de la misma opinión —dijo lord Julian con suavidad.

— Я такого же мнения, — мягко сказал лорд Джулиан.

Arabella suspiró profundamente.

Арабелла тяжело вздохнула.

—¿Y qué valor tienen hoy su opinión o la mía? —dijo, suspirando de nuevo—. ¡Qué duro y amargo es pensar que, si ayer no lo hubiera apartado con mis palabras, quizá se habría salvado! ¡Si hubiera logrado hablar con él antes de que se marchara! Yo lo esperaba, pero regresó acompañado; mi tío estaba con él, y ni siquiera sospeché que no volvería a verlo. Y ahora vuelve a ser un proscrito, vuelve a ser un pirata… Tarde o temprano lo capturarán y lo ahorcarán. ¡Y la culpable soy yo, solo yo!

— А что сегодня стоит ваше или моё мнение? — сказала она, вздохнув ещё раз. — Как тяжело и горько думать о том, что, если бы я не оттолкнула его вчера своими словами, он мог бы быть спасён! Если бы мне удалось переговорить с ним до его ухода! Я ждала, но он возвратился не один, с ним был мой дядя, и я даже не подозревала, что не увижу его больше. А сейчас он снова изгнанник, снова пират… Ведь когда-нибудь его всё равно поймают и повесят. И виновата в этом я, одна я!

—¡Qué dice usted! El único culpable es su tío, con su salvaje maldad y su obstinación. No se culpe de nada.

— Ну что вы говорите! Единственный виновник — это ваш дядя с его дикой злобой и упрямством. Не обвиняйте себя ни в чём.

Arabella se volvió hacia él con impaciencia; sus ojos seguían llenos de lágrimas.

Арабелла нетерпеливо обернулась к нему, и глаза её по-прежнему были полны слёз.

—¿Cómo puede hablar así? —exclamó—. Él mismo le contó que la culpable era precisamente yo. Él mismo le habló de cómo lo insultaba, de cómo era injusta con él, y ahora sé hasta qué punto tenía razón.

— Как вы можете так говорить? — воскликнула она. — Он же сам рассказал вам, что виновата именно я. Он же сам говорил вам о том, как я оскорбляла его, как была к нему несправедлива, и я знаю теперь, как это верно.

—No se aflija, Arabella —la tranquilizaba lord Julian—. Créame, haré cuanto esté en mi mano para salvarlo.

— Не огорчайтесь, Арабелла, — успокаивал её лорд Джулиан. — Поверьте мне, я сделаю всё возможное, чтобы спасти его.

La emoción le cortó el aliento.

От волнения у неё перехватило дыхание.

—¿De verdad? —exclamó con apasionada esperanza—. ¿Me lo promete? Ella le tendió impulsivamente la mano, y él la estrechó entre las suyas.

— Правда? — воскликнула она со страстной надеждой. — Вы обещаете? Она порывисто протянула ему руку, и он сжал её в своих руках.

—¡Se lo juro! Haré cuanto dependa de mí —respondió él y, sin soltarle la mano, dijo en voz baja—: Pero no ha respondido a mi pregunta, Arabella…

— Клянусь вам! Всё, что от меня будет зависеть, — ответил он и, не выпуская её руки, тихо сказал: — Но вы не ответили на мой вопрос, Арабелла…

—¿Qué pregunta? —Lo miró atónita, como si estuviera loco. ¿Qué podían importar ahora unas preguntas, cuando estaba en juego el destino de Peter?

— Какой вопрос? — Она изумлённо взглянула на него, как на сумасшедшего. Что могли значить сейчас какие-то вопросы, когда речь шла о судьбе Питера?

—Una pregunta que me atañe personalmente, que concierne a todo mi futuro —dijo lord Julian—. Quiero saber… Eso en lo que creía Blood, lo que le llevó a… ¿es verdad… que yo le importo?

— Вопрос, касающийся лично меня, всего моего будущего, — сказал лорд Джулиан. — Я хочу знать… То, чему верил Блад, что заставило его… правда ли… что я вам не безразличен?

Observó cómo la expresión de su rostro cambiaba al instante.

Он заметил, как мгновенно изменилось выражение её лица.

—¿Que me importas? —repitió ella—. Pues claro que no. Somos buenos amigos, y espero, lord Julian, que sigamos siendo buenos amigos.

— Не безразличны? — переспросила она его. — Ну конечно, нет. Мы добрые друзья, и я надеюсь, лорд Джулиан, что мы останемся добрыми друзьями.

—¡Amigos! ¿Buenos amigos? —dijo él, con una mezcla de desesperación y amargura—. ¡No le pido únicamente su amistad, Arabella! ¿Acaso me dirá que Peter Blood se equivocaba?

— Друзья! Добрые друзья? — произнёс он не то с отчаянием, не то с горечью. — Я прошу не только вашей дружбы, Арабелла! Неужели вы скажете мне, что Питер Блад ошибся?

La expresión de su rostro se tornó angustiada. Intentó liberar suavemente la mano.

Выражение её лица стало тревожным. Она мягко попыталась высвободить свою руку.

Al principio quiso retenerla, pero, comprendiendo que con ello la violentaba, la dejó escapar de entre sus dedos.

Вначале он хотел удержать её, но, сообразив, что этим совершает насилие, выпустил из своих пальцев.

—¡Arabella! —exclamó con dolor en la voz.

— Арабелла! — воскликнул он с болью в голосе.

—Seguiré siendo su amiga, lord Julian. Solo su amiga.

— Я останусь вашим другом, лорд Джулиан. Только другом.

El castillo en el aire se derrumbó, y su señoría sintió como si una desgracia hubiese caído inesperadamente sobre él. No era un hombre presuntuoso, como él mismo se reconocía.

Воздушный замок рухнул, и его светлость почувствовал, будто на него нежданно свалилось несчастье. Он не был самонадеянным человеком, в чём и сам признавался себе.

Y, sin embargo, había algo que no podía comprender. Ella le prometía su amistad, cuando él podría haberle asegurado una posición que la sobrina de un plantador colonial ni siquiera habría podido imaginar en sueños.

И всё же чего-то он не мог понять. Она обещала ему дружбу, а ведь он мог бы обеспечить ей такое положение, которое племяннице колониального плантатора даже и во сне не могло привидеться.

Ella lo rechazaba y, en lugar de eso, hablaba de amistad. Así pues, Peter Blood se había equivocado.

Она отказывается и вместо этого говорит о дружбе. Значит, Питер Блад ошибся.

Pero entonces… entonces resultaba que Arabella… Sus reflexiones se interrumpieron. ¿Para qué seguir especulando?

Но тогда… тогда выходит, что Арабелла… его размышления оборвались. К чему гадать дальше?

¿Para qué hurgar en su herida? ¡No!

Зачем бередить свою рану? Нет!

Necesitaba una respuesta exacta. Y con severa franqueza le preguntó:

Ему нужен точный ответ. И он с суровой прямотой спросил её:

—¿Es Peter Blood?

— Это Питер Блад?

—¿Peter Blood? —repitió ella, sin comprender el sentido de su pregunta. Y cuando lo comprendió, su rostro se cubrió de un intenso rubor—. N-no lo sé —dijo, tartamudeando.

— Питер Блад? — повторила она, не поняв смысла его вопроса. А когда поняла, то её лицо покрылось густым румянцем. — Н-не знаю, — запинаясь, сказала она.

Difícilmente aquella respuesta era sincera. Fue como si aquella mañana se le hubiera caído la venda de los ojos y por fin hubiese visto cómo trataba Peter Blood a los demás.

Вряд ли этот ответ был правдивым. Произошло так, словно сегодня утром с её глаз спала пелена и наконец она увидела, как Питер Блад относился к людям.

Y aquella sensación, que llegaba con un día entero de retraso, la llenó de compasión y de tristeza.

И это ощущение, запоздавшее на целые сутки, наполнило её жалостью и тоской.

Lord Julian conocía bastante bien a las mujeres para seguir dudando. Inclinó la cabeza a fin de ocultar la ira que había relampagueado en sus ojos, pues, siendo un hombre honorable, se avergonzaba de ella y, al mismo tiempo, no podía dominarla.

Лорд Джулиан достаточно хорошо знал женщин, чтобы продолжать сомневаться. Он склонил голову, чтобы скрыть гнев, сверкнувший в его глазах, ибо, будучи порядочным человеком, стыдился его и вместе с тем не мог его всё же подавить.

Y como la naturaleza era más fuerte en él que la educación —aunque, a decir verdad, lo mismo ocurre con la mayoría de nosotros—, lord Julian comenzó desde entonces, casi contra su voluntad, a entregarse a algo que se parecía mucho a la vileza. Me desagrada señalarlo en un hombre hacia quien, al parecer, ya han comenzado ustedes a sentir cierto respeto.

И поскольку природа в нём была сильнее воспитания — впрочем, как и у большинства из нас, — лорд Джулиан с этого времени, почти вопреки своему желанию, начал заниматься тем, что весьма походило на подлость. Мне неприятно отмечать это в человеке, к которому вы, по-видимому, уже начали относиться с некоторым уважением.

Sin embargo, la verdad era que el deseo de destruir a su rival y ocupar su lugar había desplazado en él los últimos restos de afecto hacia Peter Blood. Había prometido a Arabella emplear toda su influencia en defensa de Blood.

Однако истина заключалась в том, что желание уничтожить своего соперника и занять его место вытеснило в нём остаток расположения к Питеру Бладу. Он пообещал Арабелле использовать всё своё влияние в защиту Блада.

Por desgracia, debo comunicar que no solo olvidó su promesa, sino que, a espaldas de Arabella, empezó a incitar a su tío y a ayudarlo a trazar planes para capturar y ejecutar al corsario. Si se hubiese acusado de ello a lord Wade, es muy posible que se hubiera puesto a demostrar que no hacía más que cumplir con su deber; a lo que, con toda razón, se habría podido responder que, en aquel asunto, su deber se hallaba cautivo de los celos.

К сожалению, мне приходится сообщить, что он не только забыл о своём обещании, но втайне от Арабеллы стал подстрекать её дядю и содействовать ему в составлении планов поимки и казни корсара. Если бы лорда Уйэда обвинили в этом, то, вполне возможно, он принялся бы доказывать, что он только выполняет свой долг, на что вполне резонно можно было бы ответить, что в этом деле его долг находится в плену у ревности.

Varios días después, cuando la escuadra jamaicana se hizo a la mar, lord Julian Wade partió también, junto con el coronel Bishop, en la cámara del buque insignia del vicealmirante Crawford. No había ninguna necesidad de aquel viaje.

Несколько дней спустя, когда ямайская эскадра вышла в море, в каюте флагманского корабля вице-адмирала Крофорда вместе с полковником Бишопом отплыл и лорд Джулиан Уэйд. В их поездке не было никакой необходимости.

Es más, los deberes de gobernador exigían que Bishop permaneciera en tierra, y lord Julian, como sabemos, no podía ser de ninguna utilidad a bordo. Y, sin embargo, ambos se lanzaron a la caza del capitán Blood, utilizando cada uno su posición como pretexto para satisfacer sus fines personales.

Более того, обязанности губернатора требовали, чтобы Бишоп оставался на берегу, а лорд Джулиан, как мы знаем, вообще не мог принести пользы на корабле. И всё же они оба отправились на охоту за капитаном Бладом, причём каждый из них использовал своё положение в качестве предлога для удовлетворения личных целей.

Aquella tarea común los vinculó de algún modo y creó una especie de amistad que, en otras circunstancias, habría sido imposible entre hombres tan diferentes por su educación y sus aspiraciones.

Эта общая задача как-то связала их между собой и создала какое-то подобие дружбы, которая при других обстоятельствах была бы невозможной между людьми, столь отличавшимися друг от друга по своему воспитанию и по своим стремлениям.

Y así comenzó la caza. Navegaban frente a las costas de la isla de Haití, vigilando el paso de Barlovento y soportando las privaciones que acompañaban la llegada de la estación lluviosa.

И вот охота началась. Они крейсировали у берегов острова Гаити, ведя наблюдение за Наветренным проливом и страдая от лишений, связанных с наступлением дождливого сезона.

Pero la caza no dio ningún resultado y, un mes después, regresaron con las manos vacías a Port Royal, donde les aguardaban noticias sumamente desagradables del Viejo Mundo.

Но охота была безрезультатной, и месяц спустя они вернулись с пустыми руками в Порт-Ройял, где их ожидали крайне неприятные известия из Старого Света.

La megalomanía de Luis XIV había prendido en Europa el incendio de la guerra. Las legiones francesas devastaron las provincias del Rin, y España se unió a los Estados que se habían coaligado para defenderse de las desenfrenadas pretensiones del rey de Francia.

Мания величия Людовика XIV зажгла в Европе пожар войны. Французские легионеры опустошили рейнские провинции, а Испания присоединилась к государствам, объединившимся для своей защиты от неистовых притязаний короля Франции.

Y aquello tampoco era lo peor: desde Inglaterra, donde el pueblo desfallecía bajo la tiranía fanática del rey Jacobo, llegaban rumores de una guerra civil. Se decía que Guillermo de Orange había recibido una invitación para acudir a Inglaterra.

И это ещё было не самое худшее: из Англии, где народ изнемогал от изуверской тирании короля Якова, ползли слухи о гражданской войне. Сообщалось, что Вильгельм Оранский получил приглашение прибыть в Англию.

Pasaron las semanas, y cada barco que llegaba de Inglaterra traía nuevas noticias a Port Royal. Guillermo llegó a Inglaterra y, en marzo de 1689, en Jamaica supieron que había subido al trono inglés y que Jacobo había huido a Francia, que le había prometido ayuda en su lucha contra el nuevo rey.

Шли недели, и каждый прибывающий из Англии корабль доставлял в Порт-Ройял новые известия. Вильгельм прибыл в Англию, и в марте 1689 года на Ямайке узнали, что он вступил на английский престол и что Яков бежал во Францию, пообещавшую оказать ему помощь в борьбе с новым королём.

Tales noticias no podían alegrar al pariente de Sunderland. Y poco después se recibió una carta del ministro de Asuntos Exteriores del rey Guillermo.

Родственника Сэндерленда не могли радовать такие известия. А вскоре было получено письмо от министра иностранных дел короля Вильгельма.

El ministro comunicaba al coronel Bishop el comienzo de la guerra con Francia, lo que también habría de repercutir en las colonias. Por tal motivo, el gobernador general lord Willoughby se dirigía a las Indias Occidentales, y con él, para reforzar la escuadra jamaicana, por si acaso, seguía una escuadra bajo el mando del almirante van der Kaylen.

Министр сообщал полковнику Бишопу о начале войны с Францией, что должно было отразиться и на колониях. В связи с этим в Вест-Индию направлялся генерал-губернатор лорд Уиллогби, и с ним для усиления ямайской эскадры, на всякий случай, следовала эскадра под командованием адмирала ван дёр Кэйлена.

El coronel Bishop comprendió que su autoridad absoluta en Port Royal había llegado a su fin, aun cuando continuara siendo gobernador. Lord Julian no recibía ninguna noticia que le concerniera personalmente y no tenía la menor idea de qué debía hacer.

Полковник Бишоп понял, что его безраздельной власти в Порт-Ройяле пришёл конец, даже если бы он и остался губернатором. Лорд Джулиан не получал никаких известий лично для себя и не имел понятия, что ему следует делать.

Por ello estrechaba con el coronel Bishop unas relaciones más íntimas y amistosas, vinculadas a sus esperanzas de obtener a Arabella. El coronel, temiendo que los acontecimientos políticos le obligaran a dimitir, soñaba ahora, más que antes, con emparentar con lord Julian, pues comprendía claramente que un aristócrata como Wade ocuparía siempre una posición elevada.

Поэтому он устанавливал с полковником Бишопом более близкие и дружественные отношения, связанные с надеждами получить Арабеллу. Полковник же, опасаясь, что политические события вынудят его уйти в отставку, ещё сильнее, чем прежде, мечтал породниться с лордом Джулианом, так как отдавал себе ясный отчёт, что такой аристократ, как Уэйд, всегда будет занимать высокое положение.

En pocas palabras, entre ellos se estableció un completo entendimiento, y lord Julian comunicó al coronel todo cuanto sabía de Blood y Arabella.

Короче говоря, между ними установилось полное взаимопонимание, и лорд Джулиан сообщил полковнику всё, что он знал о Бладе и Арабелле.

—Nuestro único obstáculo es el capitán Blood —dijo—. La muchacha lo ama.

— Единственное наше препятствие — капитан Блад, — сказал он. — Девушка любит его.

—¡Se ha vuelto loco! —exclamó Bishop.

— Вы сошли с ума! — воскликнул Бишоп.

—Sin duda tiene usted todos los motivos para llegar a semejante conclusión —observó melancólicamente su señoría—, pero estoy en mi sano juicio y lo digo porque lo sé.

— У вас, конечно, есть все основания прийти к такому выводу, — меланхолически заметил его светлость, — но я в здравом уме и говорю так потому, что знаю об этом.

—¿Lo sabe?

— Знаете?

—Sin la menor duda. Arabella misma me lo confesó.

— Совершенно точно. Арабелла сама мне в этом призналась.

—¡Qué desvergüenza! ¡Por Dios, yo me las arreglaré con ella a mi manera!

— Какое бесстыдство! Клянусь богом, я с ней разделаюсь по-своему!

—¡No sea idiota, Bishop! —El desprecio con que lord Julian pronunció aquellas palabras enfrió el ardor del traficante de esclavos mucho antes que cualquier argumento—. A una muchacha de semejante carácter no se la puede convencer con amenazas. Ella no teme a nada. Debe contener la lengua y no intervenir en este asunto si no quiere echar a perder mis planes para siempre.

— Не будьте идиотом, Бишоп! — Презрение, с каким лорд Джулиан произнёс эти слова, охладило пыл работорговца гораздо скорее, чем любые доводы. — Девушку с таким характером нельзя убедить угрозами. Она ничего не боится. Вы должны сдерживать свой язык и не вмешиваться в это дело, если не хотите навсегда погубить мои планы.

—¿No intervenir? Dios mío, ¿qué he de hacer entonces?

— Не вмешиваться? Боже мой, но что же делать?

—¡Escuche! Arabella tiene un carácter firme. Supongo que aún no conoce usted a su sobrina. Mientras Peter Blood siga vivo, ella lo esperará.

— Послушайте! У Арабеллы твёрдый характер. Я полагаю, что вы ещё не знаете своей племянницы. До тех пор, пока Питер Блад жив, она будет ждать его.

—¿Y si Blood desaparece, entrará en razón?

— А если Блад исчезнет, то она образумится?

—¡Bien, ahora parece que empieza usted a razonar sensatamente! —lo elogió Julian—. Este es el primer paso importante en el camino hacia nuestro objetivo.

— Ну, вот теперь вы, кажется, начинаете рассуждать здраво! — похвалил его Джулиан. — Это первый важный шаг на пути к нашей цели.

—¡Y tenemos la posibilidad de capturarlo! —exclamó Bishop con entusiasmo—. La guerra con Francia anula todas las prohibiciones relativas a Tortuga. En interés del Estado, deberíamos atacar Tortuga. Y, una vez obtenida la victoria, quedaremos muy bien ante el nuevo Gobierno.

— И у нас есть возможность сделать его! — воскликнул Бишоп с энтузиазмом. — Война с Францией аннулирует все запреты по отношению к Тортуге. Исходя из государственных интересов, нам следует напасть на Тортугу. А одержав победу, мы не плохо зарекомендуем себя перед новым правительством.

—¡Hum! —gruñó su señoría y, pensativo, se tiró del labio.

— Гм! — пробурчал его светлость и, задумавшись, потянул себя за губу.

—¡Veo que lo comprende todo! —rio Bishop con rudeza—. No hay que darle más vueltas: mataremos dos pájaros de un tiro, ¿eh? Iremos a buscar a ese canalla directamente a su guarida, convertiremos Tortuga en un montón de ruinas y capturaremos al maldito pirata.

— Я вижу, вам всё ясно! — грубо захохотал Бишоп. — Нечего тут долго и думать: мы сразу убьём двух зайцев, а? Отправимся к этому мерзавцу прямо в его берлогу, превратим Тортугу в груду развалин и захватим проклятого пирата.

Dos días después, es decir, aproximadamente tres meses después de la partida de Blood de Port Royal, volvieron a salir en busca del escurridizo corsario, llevándose consigo toda la escuadra y varios barcos auxiliares. A Arabella y a los demás se les dio a entender que se proponían efectuar una incursión en la parte francesa de la isla de Haití, pues solo una expedición semejante podía servir de pretexto conveniente para que Bishop partiese de Jamaica.

Два дня спустя, то есть примерно через три месяца после ухода Блада из Порт-Ройяла, они снова отправились охотиться за неуловимым корсаром, взяв с собой всю эскадру и несколько вспомогательных кораблей. Арабелле и другим дано было понять, что они намерены совершить налёт на французскую часть острова Гаити, поскольку только такая экспедиция могла послужить удобным предлогом для отъезда Бишопа с Ямайки.

El sentido del deber, especialmente imperioso en semejante momento, debería haber retenido firmemente al coronel en Port Royal. Pero aquel sentimiento se había hundido en el odio, la más inútil y corrosiva de todas las emociones humanas.

Чувство долга, особенно ответственное в такое время, должно было бы прочно удерживать полковника в Порт-Ройяле. Но чувство это потонуло в ненависти — наиболее бесполезном и разлагающем чувстве из всех человеческих эмоций.

La primera noche, la enorme cámara del «Emperador», buque insignia de la escuadra del vicealmirante Crawford, se convirtió en una taberna. Bishop estaba borracho perdido y, en sus sueños calentados por los vapores del vino, saboreaba de antemano el próximo fin de la carrera del capitán Blood.

В первую же ночь огромная каюта «Императора», флагманского корабля эскадры вице-адмирала Крофорда, превратилась в кабак. Бишоп был мертвецки пьян и в своих подогретых винными парами мечтах предвкушал скорый конец карьеры капитана Блада.