Capítulo XXVI. De Rivarol

Capítulo XXVI

Глава XXVI

DE RIVAROL

ДЕ РИВАРОЛЬ

En aquel mismo estado de ánimo deplorable, el capitán Blood zarpó de la isla de Tortuga y llegó, tal como se había convenido, a la bahía de Petit-Goâve. Con el mismo humor recibió al barón de Rivarol, que finalmente llegó a mediados de febrero con una escuadra de cinco buques de guerra.

В этом же отвратительном состоянии духа капитан Блад отплыл с острова Тортуга и прибыл, как было условленно, в бухту Пти Гоав. В таком же настроении он приветствовал барона де Ривароля, прибывшего наконец в середине февраля с эскадрой из пяти военных кораблей.

Los franceses tardaron mes y medio en llegar, pues el mal tiempo los había retrasado.

Французы добирались сюда полтора месяца, так как их задержала неблагоприятная погода.

De Rivarol mandó llamar a Blood, y el capitán acudió al castillo de Petit-Goâve, donde debía celebrarse la reunión. El barón, un hombre alto, de unos cuarenta años y nariz aguileña, cuyo porte era frío y seco, miró a Blood con evidente desaprobación.

Де Ривароль вызвал Блада к себе, и капитан явился в замок Пти Гоав, где должна была состояться встреча. Барон, высокий горбоносый человек лет сорока, державшийся холодно и сухо, взглянул на Блада с явным неодобрением.

Con el capitán llegaron Hagthorpe, Iberville y Wolverstone, pero Rivarol no se dignó siquiera mirarlos. De Cussy ofreció una silla a Blood.

Вместе с капитаном пришли Хагторп, Ибервиль и Волверстон, но Ривароль не удостоил их даже взглядом. Де Кюсси предложил Бладу стул.

—Un momento, señor de Cussy. Me parece que el barón no ha advertido que no estoy solo. Permítame, señor, presentarle a mis compañeros: el capitán Hagthorpe, de la «Elizabeth»; el capitán Wolverstone, de la «Atropos»; y el capitán Iberville, de la «Lachesis».

— Одну минуточку, господин де Кюсси. Мне кажется, что барон не заметил, что я здесь не один. Разрешите мне, сэр, представить вам моих спутников: капитан Хагторп с «Элизабет», капитан Волверстон с «Атропос», капитан Ибервиль с «Лахезис».

El barón miró altivamente al capitán Blood y luego asintió con altanería y apenas perceptiblemente ante cada uno de los corsarios que le habían sido presentados. Con toda su actitud daba a entender que los despreciaba a todos y quería que lo sintieran.

Барон надменно взглянул на капитана Блада, а потом высокомерно и чуть заметно кивнул головой каждому из представленных ему корсаров. Всем своим поведением он давал понять, что презирает их всех, и хотел, чтобы они это почувствовали.

La actitud del barón produjo un efecto peculiar en el capitán Blood: aquella acogida lo ofendió y despertó en él el sentimiento de su propia dignidad, adormecido durante todo el último tiempo. Se avergonzó de su aspecto desaliñado, y esto probablemente le hizo adoptar una actitud aún más desafiante.

Поведение барона произвело на капитана Блада своеобразное действие — он был оскорблён таким приёмом, и в нём заговорило чувство собственного достоинства, дремавшее в течение всего последнего времени. Ему стало стыдно за свой неряшливый вид, и это, вероятно, заставило его держаться ещё более вызывающе.

El gesto con que se ajustó la bandolera, de manera que la empuñadura de su larga espada quedara a la vista de Rivarol, fue casi una insinuación. Dirigiéndose a sus oficiales, Blood señaló con la mano las sillas dispuestas a lo largo de la pared y dijo:

Жест, которым он поправил портупею, так, чтобы эфес его длинной шпаги оказался на виду у Ривароля, был почти намёком. Обращаясь к своим офицерам, Блад, указав рукой на стулья, стоявшие вдоль стены, сказал:

—Acercaos a la mesa, muchachos. Estáis haciendo esperar al barón.

— Придвигайтесь ближе к столу, ребята. Вы заставляете барона ждать.

Los corsarios obedecieron, y Wolverstone esbozó al mismo tiempo una sonrisa significativa. La expresión del rostro de Rivarol se volvió aún más altanera.

Корсары повиновались, а Волверстон при этом многозначительно ухмыльнулся. Выражение лица де Ривароля стало ещё более надменным.

Consideraba una deshonra sentarse a la misma mesa que aquellos bandidos, pues opinaba que los corsarios debían escucharle de pie, con la posible excepción del propio Blood. Y para subrayar la diferencia entre él y los corsarios, hizo lo único que aún le quedaba por hacer: se puso el sombrero.

Он считал для себя бесчестьем сидеть за одним столом с этими разбойниками, полагая, что корсары должны были выслушать его стоя, за исключением, возможно, только одного Блада. И чтобы подчеркнуть разницу между собой и корсарами, он сделал единственное, что ему ещё оставалось, — надел шляпу.

—Eso es completamente correcto —observó Blood amistosamente—. Ni siquiera había advertido que aquí hay corriente. —Y se puso su sombrero de ala ancha con plumas.

— Вот это совершенно правильно, — дружески заметил Блад. — Я и не заметил, что здесь сквозит. — И он надел свою широкополую шляпу с плюмажем.

De Rivarol se estremeció visiblemente de ira y, durante un instante antes de abrir la boca, se contuvo para no estallar. De Cussy se sentía claramente incómodo.

Де Ривароль от гнева заметно вздрогнул и какое-то мгновение, прежде чем открыть рот, сдерживал себя, чтобы не вспылить. Де Кюсси было явно не по себе.

—Señor —declaró el barón con tono glacial—, me obliga usted a recordarle que ostenta el rango de capitán de primera clase y que se encuentra en presencia del general que manda las fuerzas terrestres y navales de Francia en América. También debo recordarle que está obligado a tratar con respeto a un hombre de mi rango.

— Сэр, — ледяным тоном заявил барон, — вы вынуждаете меня напомнить вам, что имеете звание капитана первого ранга и находитесь в присутствии генерала, командующего сухопутными и военно-морскими силами Франции в Америке. Я вынужден также напомнить вам, что вы обязаны с почтением относиться к человеку моего ранга.

—Me complace asegurarle —respondió Blood— que ese recordatorio es innecesario. Me considero un caballero, aunque en este momento no me parezca mucho a uno, y como caballero siempre he tratado con respeto a quienes la naturaleza o la fortuna han colocado por encima de mí. Pero, al mismo tiempo, en mi opinión también hay que respetar a quienes no tienen la posibilidad de protestar cuando se les falta al respeto. —Era un reproche hábilmente formulado, de tal modo que no se le podía poner objeción. De Rivarol se mordió el labio, y Blood, sin darle ocasión de responder, continuó—: Y, si esta cuestión ha quedado aclarada, ¿podríamos quizá pasar al asunto que nos ocupa?

— Счастлив заверить вас, — ответил Блад, — что это напоминание излишне. Я считаю себя джентльменом, хотя сейчас и не очень на него похожу, и как джентльмен всегда с уважением относился к тем, кого природа или фортуна поставила надо мной. Но вместе с этим, по моему мнению, надо уважать и тех, кто не имеет возможности возмутиться, если к ним проявляют неуважение. — Это был упрёк, умело облечённый в такую форму, что к нему нельзя было придраться. Де Ривароль прикусил губу, а Блад, не давая ему возможности ответить, продолжал: — А если этот вопрос выяснен, то мы, может быть, перейдём к делу?

De Rivarol lo miró sombríamente.

Де Ривароль угрюмо посмотрел на него.

—Sí, quizá sea lo mejor —dijo, tomando una hoja de papel—. Esta es una copia del acuerdo que firmó usted con el señor de Cussy. Debo señalar que, al concederle el derecho a una quinta parte del botín capturado, el señor de Cussy excedió sus atribuciones. Solo podía acceder a concederle una décima parte.

— Да, пожалуй, это будет лучше, — сказал он и взял лист бумаги. — Эта копия соглашения, которое вы подписали вместе с господином де Кюсси. Я должен отметить, что, предоставив вам право на одну пятую часть захваченных трофеев, господин де Кюсси превысил свои полномочия. Он мог согласиться выделить вам не более, чем одну десятую долю.

—Esta cuestión solo les concierne a usted y a de Cussy.

— Этот вопрос касается только вас и де Кюсси.

—¡Oh, no! También le interesa a usted.

— О нет! В этом заинтересованы и вы.

—Disculpe, general. El acuerdo está firmado y, para nosotros, el asunto está zanjado. Por respeto al señor de Cussy, preferiríamos no escuchar sus reproches contra él.

— Извините, генерал. Соглашение подписано, и для нас вопрос исчерпан. Из уважения к господину де Кюсси нам не хотелось бы выслушивать ваши упрёки по его адресу.

—No es asunto suyo lo que yo juzgue necesario decirle.

— Не ваше дело, что я найду нужным ему сказать.

—Eso mismo es lo que digo yo, general.

— Это то же самое, что говорю и я, генерал.

—Pero, ¡Dios mío!, me parece que debería interesarle que no podemos darle más de una décima parte del botín. —De Rivarol golpeó irritado la mesa con el puño: aquel pirata era endiabladamente hábil en la discusión.

— Но, мой бог, мне кажется, вас должно интересовать, что мы не можем дать вам больше, чем одну десятую часть добычи! — Де Ривароль раздражённо ударил кулаком по столу: этот пират был дьявольски ловок в споре.

—¿Y está seguro, señor barón, de que no puede darla?

— А вы уверены, господин барон, что не можете дать?

—¡Estoy seguro de que no la daré!

— Уверен, что не дам!

El capitán Blood se encogió de hombros con desprecio.

Капитан Блад с презрением пожал плечами.

—En tal caso —dijo—, tendré que fijar una suma que nos compense por la pérdida de tiempo y la alteración de nuestros planes como consecuencia de nuestra llegada a Petit-Goâve. Una vez resuelto este asunto, nos separaremos como amigos, señor barón. Hasta ahora, según creo, nadie ha causado daño alguno a nadie.

— В таком случае, — сказал он, — мне придётся установить сумму, которая компенсирует нам потерю времени и нарушение наших планов в результате прибытия в Пти Гоав. Как только этот вопрос будет урегулирован, мы расстанемся друзьями, господин барон. Пока никто никакого вреда никому не причинил, как я полагаю.

—¡Maldito sea, qué quiere decir con eso! —El barón se levantó de la mesa.

— Чёрт вас возьми, что вы имеете в виду? — Барон встал из-за стола.

—¿Acaso no me he expresado con claridad? —preguntó Blood, sorprendido—. Es posible que no hable francés con mucha soltura, pero…

— Разве я неясно выразился? — удивлённо спросил Блад. — Возможно, что я не очень бегло говорю по-французски, но…

—¡Oh, habla usted francés con suficiente soltura, señor pirata! Pero no le permitiré que se haga el tonto. Usted y sus hombres han entrado al servicio del rey de Francia. Usted ostenta el grado de capitán de primera clase y, en virtud de ese grado, recibe un sueldo, mientras que sus oficiales ostentan el grado de tenientes. A esos grados no solo están vinculados unos deberes que haría bien en estudiar detenidamente, sino también los castigos por incumplirlos, cosa que tampoco le vendría mal saber. Esos castigos son a veces bastante severos. El primer deber de un oficial es la obediencia. Le llamo la atención sobre ello. No se imagine aliado mío en las operaciones que me propongo llevar a cabo. No son ustedes más que mis subordinados. Espero que me haya entendido.

— О, вы говорите по-французски достаточно бегло, господин пират! Но я не позволю вам валять дурака. Вы с вашими людьми поступили на службу к королю Франции. Вы имеете звание капитана первого ранга и, согласно этому званию, получаете жалованье, а ваши офицеры имеют звание лейтенантов. С этими рангами связаны не только обязанности, которые вам следует хорошенько изучить, но и наказания за невыполнение этих обязанностей, что вам также не мешает знать. Наказания эти иногда довольно суровы. Первейшая обязанность офицера — повиновение. Обращаю на это ваше внимание. Не воображайте себя моим союзником в намечаемых мною операциях. Вы только мои подчинённые. Надеюсь, вы поняли меня?

—¡Oh, por supuesto! —rió el capitán Blood. Aquel conflicto, aquella lucha con el general arrogante, había ayudado a Blood a volver rápidamente a ser él mismo, y solo un pensamiento le agriaba el ánimo: el de que estaba sin afeitar—. Le aseguro, general, que no olvido nada. Por ejemplo, recuerdo perfectamente —cosa que no puede decirse de usted— que las condiciones de nuestro servicio estaban determinadas por el acuerdo que firmamos. Según ese acuerdo, debíamos recibir una quinta parte de los trofeos. Al renunciar a esa obligación, anula usted el acuerdo y, por consiguiente, renuncia a utilizar nuestras fuerzas y nuestra experiencia. Y nosotros, naturalmente, perdemos el honor de servir bajo su mando.

— О, конечно! — засмеялся капитан Блад. Этот конфликт, эта борьба с заносчивым генералом помогла Бладу быстро стать самим собой, и только одна мысль портила ему настроение — мысль о том, что он был небрит. — Уверяю вас, генерал, я ничего не забываю. Я, например, отлично помню чего нельзя сказать о вас, — что условия нашей службы определялись подписанным нами соглашением. По этому соглашению мы должны были получить пятую долю трофеев. Отказываясь от этого обязательства, вы аннулируете соглашение и, следовательно, отказываетесь использовать наши силы и опыт. А мы, разумеется, лишаемся чести служить под вашим командованием.

Los tres oficiales de Blood expresaron en voz alta su aprobación. Acorralado, de Rivarol los miró con furia.

Три офицера Блада громко выразили своё одобрение. Прижатый к стене, де Ривароль гневно посмотрел на них.

—En la práctica… —empezó tímidamente de Cussy.

— Практически… — робко начал де Кюсси.

—¡En la práctica, todo esto es obra suya! —se abalanzó sobre él el barón, encantado de haber encontrado por fin a alguien sobre quien descargar su irritación—. Debería castigársele por esto. Me pone usted en una situación ridícula.

— Практически всё это ваша работа! — набросился на него барон, обрадовавшись, что нашёлся наконец человек, на котором он мог выместить своё раздражение. — Вас следует наказать за это. Вы ставите меня в дурацкое положение.

—Así pues, no puede concedernos la valiosa parte de los trofeos —concluyó Blood tranquilamente—. En tal caso, no hay ninguna necesidad de gritar al señor de Cussy ni de castigarlo. Él no tiene la culpa de que no aceptáramos una parte menor de los trofeos. Puesto que ha declarado que no puede acceder a concedernos una parte mayor, nos retiramos. La situación sigue siendo la misma que habría sido si el señor de Cussy se hubiese atenido exactamente a sus instrucciones. Hablando con toda franqueza, ha anulado usted el acuerdo y, por tanto, no puede reclamar nuestros servicios ni retener nuestra partida.

— Итак, вы не можете выделить нам драгоценную часть трофеев, — заключил Блад спокойно. — В таком случае, нет никакой необходимости кричать на господина де Кюсси или наказывать его. Он не виноват в том, что на меньшую долю трофеев мы не соглашались. Так как вы заявили, что не можете пойти на предоставление нам большей доли, то мы удаляемся. Положение остаётся таким же, каким оно было бы, если бы господин де Кюсси точно придерживался ваших инструкций. Говоря по чести, вы аннулировали соглашение и потому не можете претендовать на наши услуги или задерживать наше отплытие.

—¿Hablando con toda franqueza? ¿Qué significa eso? ¿Insinúa que puedo obrar deshonrosamente?

— Говоря по чести? Что это значит? Вы намекаете на то, что я могу поступить бесчестно?

—No insinúo nada ni me propongo seguir disputando en vano —respondió Blood—. La palabra es suya, general: ¿anula usted el acuerdo o no?

— Я ни на что не намекаю и не намерен больше спорить попусту, — ответил Блад. — Слово за вами, генерал: аннулируете вы соглашение или нет?

El comandante de las fuerzas terrestres y navales reales de Francia en América se puso rojo como la grana y, para serenarse, volvió a sentarse a la mesa.

Командующий королевскими сухопутными и морскими силами Франции в Америке побагровел и, чтобы успокоиться, снова сел за стол.

—Reflexionaré sobre este asunto —dijo enfadado— y le comunicaré mi decisión.

— Я обдумаю этот вопрос, — сердито сказал он, — и уведомлю о своём решении.

El capitán Blood se levantó. Sus oficiales lo siguieron.

Капитан Блад встал. Его офицеры последовали за ним.

—¡Tengo el honor de despedirme, señor barón! —dijo Blood, y se marchó acompañado de sus corsarios.

— Честь имею откланяться, господин барон! — сказал Блад и удалился вместе со своими корсарами.

Comprenderán, naturalmente, que a esto siguieron unos minutos sumamente desagradables para el señor de Cussy. Ante las invectivas del altanero de Rivarol, toda su seguridad en sí mismo se desprendió de él como en otoño se desprenden las pelusas de los dientes de león.

Вы понимаете, конечно, что за этим наступило несколько весьма неприятных минут для господина де Кюсси. От брани надменного де Ривароля вся самоуверенность слетела с него, как осенью слетают пушинки с одуванчика.

El comandante de los ejércitos reales gritaba al gobernador de Haití como a un chiquillo. De Cussy, a modo de defensa, aducía precisamente el punto de vista que el capitán Blood ya había expuesto tan admirablemente en su nombre.

Командующий королевскими армиями кричал на губернатора Гаити, как на мальчишку. Де Кюсси, защищаясь, приводил ту самую точку зрения, которую капитан Блад так замечательно уже изложил от его имени.

Sin embargo, de Rivarol lo hizo callar con amenazas e injurias.

Однако де Ривароль угрозами и бранью заставил его замолчать.

Agotado su arsenal de improperios, pasó a los insultos. En su opinión, de Cussy no podía seguir siendo gobernador de Haití, y por eso decidió asumir él mismo las funciones de gobernador hasta el momento de su partida hacia Francia.

Исчерпав арсенал ругательств, он перешёл к оскорблениям. По его мнению, де Кюсси не мог оставаться губернатором Гаити, и поэтому он сам решил исполнять губернаторские обязанности до времени своего отъезда во Францию.

Comenzó a desempeñar esas funciones ordenando que se apostara una guardia reforzada alrededor del castillo de de Cussy.

Исполнение обязанностей он начал с приказа выставить усиленную охрану вокруг замка де Кюсси.

Sin embargo, sus actos irreflexivos provocaron enseguida problemas. Cuando a la mañana siguiente Wolverstone desembarcó, vestido de manera muy pintoresca y con un pañuelo de colores en la cabeza, cierto oficial perteneciente a las tropas francesas que acababan de desembarcar empezó a burlarse del viejo lobo.

Однако его непродуманные действия сразу же вызвали неприятности. Когда утром следующего дня на берег сошёл Волверстон, одетый очень живописно, с цветным платком на голове, то какой-то офицер из состава только что высадившихся французских войск начал потешаться над старым волком.

Wolverstone ridiculizó al oficial, prometiendo retorcerle las orejas. El oficial montó en cólera y pasó a los insultos.

Волверстон высмеял офицера, пообещав надрать ему уши. Офицер вскипел и перешёл к оскорблениям.

En respuesta a los insultos, Wolverstone asestó al ofensor un golpe tal que el francés cayó sin conocimiento. Una hora después, ya se había informado de ello a de Rivarol, y el barón ordenó inmediatamente arrestar a Wolverstone y ponerlo bajo custodia en el castillo.

В ответ на оскорбления Волверстон нанёс обидчику такой удар, что француз свалился без памяти. Через час об этом уже было доложено де Риваролю, и барон тут же приказал арестовать Волверстона и поместить под стражу в замок.

Una hora más tarde, cuando el barón y de Cussy se sentaron a almorzar, un lacayo negro les anunció la llegada del capitán Blood. Después de que de Rivarol accediera irritado a recibirlo, entró en la estancia un caballero elegantemente vestido.

А ещё через час, когда барон и де Кюсси сели обедать, негр-лакей доложил им о приходе капитана Блада. После того как де Ривароль раздражённо согласился его принять, в комнату вошёл элегантно одетый джентльмен.

Vestía una lujosa casaca negra guarnecida de plata. Su rostro moreno, de facciones regulares, estaba cuidadosamente afeitado.

На нём был дорогой чёрный камзол, отделанный серебром. Его смуглое, с правильными чертами лицо было тщательно выбрито.

Sobre el cuello de fino encaje caían los largos bucles de la peluca. En la mano derecha, el caballero sostenía un sombrero negro de ala ancha, adornado con un penacho de plumas rojas de avestruz, y en la izquierda, un bastón de ébano.

На воротник из тонких кружев падали длинные локоны парика. В правой руке джентльмен держал широкополую чёрную шляпу с плюмажем из красных страусовых перьев, а в левой — трость из чёрного дерева.

Unas ligas con grandes lazos de cintas sostenían sus medias de seda. Las rosetas negras de sus zapatos estaban artísticamente adornadas con oro.

Подвязки с пышными бантами из лент поддерживали его шёлковые чулки. Чёрные розетки на башмаках были искусно отделаны золотом.

De Rivarol y de Cussy no reconocieron a Blood de inmediato. Ahora parecía diez años más joven.

Де Ривароль и де Кюсси не сразу узнали Блада. Он выглядел сейчас на десять лет моложе.

Había recuperado por entero el sentimiento de su antigua dignidad, e incluso con su aspecto quería subrayar su igualdad con el barón.

К нему полностью вернулось чувство прежнего достоинства, и даже внешностью он хотел подчеркнуть своё равенство с бароном.

—He llegado en mal momento —se disculpó cortésmente—. Lo lamento, pero mi asunto no admite demora. Se trata, señor de Cussy, del capitán Wolverstone, a quien ha arrestado usted.

— Я пришёл не вовремя, — вежливо извинился он. — Сожалею об этом, но моё дело не терпит отлагательств. Речь идёт, господин де Кюсси, о капитане Волверстоне, которого вы арестовали.

—Ordené yo el arresto de Wolverstone —declaró de Rivarol.

— Арестовать Волверстона приказал я, — заявил де Ривароль.

—¿Ah, sí? Yo creía que el gobernador de la isla de Haití era el señor de Cussy.

— Да? А я полагал, что губернатором острова Гаити является господин де Кюсси.

—Mientras yo esté aquí, la autoridad suprema me pertenece —declaró el barón con suficiencia.

— Пока я здесь, высшая власть принадлежит мне, — самодовольно заявил барон.

—Lo tendré en cuenta. Pero probablemente ignora usted que aquí se ha producido un error.

— Приму к сведению. Но вы, вероятно, не знаете, что здесь произошла ошибка.

—¿Un error?

— Ошибка?

—Sí, un error. Es una palabra adecuada, pues nos evita discusiones innecesarias, pero, en realidad, resulta demasiado suave. Sus hombres, señor de Rivarol, han arrestado a un inocente. El culpable es el oficial francés, que se comportó de manera provocadora e insolente, y el detenido resultó ser el capitán Wolverstone. Le ruego que revoque inmediatamente su orden.

— Да, ошибка. Это подходящее слово, так как оно избавляет нас от лишних споров, но вообще-то оно слишком мягко. Ваши люди, господин де Ривароль, арестовали невинного. Виноват французский офицер, который вёл себя вызывающе и нагло, а задержанным оказался капитан Волверстон. Прошу немедленно отменить ваше распоряжение.

De Rivarol lo miró con furia con sus negros ojos saltones, y su rostro de halcón se cubrió de un rubor purpúreo.

Де Ривароль в гневе выпучил на него свои чёрные глаза, а его ястребиное лицо покрылось багровым румянцем.

—¡Esto es... e-escandaloso, esto es... i-inadmisible! —Esta vez el general se enfureció tanto que hasta empezó a tartamudear.

— Это… н-нагло, это… н-недопустимо! — На этот раз генерал так рассвирепел, что начал даже заикаться.

—Está desperdiciando sus palabras, señor barón. Estamos en el Nuevo Mundo. No es un nombre vacío. Aquí todo resulta nuevo para quien ha crecido entre los prejuicios del Viejo Mundo. Naturalmente, aún no ha tenido tiempo de comprender toda su novedad, y por eso no presto atención a sus expresiones insultantes. Pero la justicia sigue siendo el mismo concepto en el Nuevo Mundo y en el Viejo. La injusticia es aquí tan intolerable como allí. Ahora la justicia exige que se libere a mi oficial y se castigue al suyo. Esa es la justicia que humildemente le ruego que haga cumplir.

— Вы напрасно тратите слова, господин барон. Мы с вами в Новом Свете. Это не пустое название. Здесь всё ново для человека, выросшего среди предрассудков Старого Света. У вас, разумеется, ещё не было времени понять всю его новизну, поэтому я не обращаю внимания на ваши оскорбительные выражения. Но справедливость и в Новом Свете и в Старом остаётся одним и тем же понятием. Несправедливость так же нетерпима здесь, как и там. Сейчас справедливость требует освобождения моего офицера и наказания вашего. Вот эту справедливость я покорно прошу вас осуществить.

—¿Humildemente? —pronunció lentamente de Rivarol, apenas conteniéndose de ira—. ¿Humildemente?

— Покорно? — едва сдерживая себя от гнева, медленно произнёс де Ривароль. — Покорно?

—Exactamente, barón. Pero al mismo tiempo quiero recordarle, general, que tengo a mis órdenes ochocientos corsarios, mientras que usted solo cuenta con quinientos soldados. El señor de Cussy confirmará fácilmente que un corsario vale en combate por lo menos por tres soldados. Soy absolutamente franco con usted, barón. O libera inmediatamente al capitán Wolverstone, o yo mismo tomaré medidas para liberarlo. Las consecuencias serán, naturalmente, terribles, pero puede prevenirlas con una sola palabra. Usted, señor barón, representa aquí la autoridad suprema, y de usted depende qué elección hacer.

— Именно так, барон. Но в то же время хочу напомнить вам, генерал, что в моём распоряжении восемьсот корсаров, а у вас только пятьсот солдат. Господин де Кюсси легко подтвердит, что один корсар в бою стоит по меньшей мере трёх солдат. Я совершенно откровенен с вами, барон. Либо вы немедленно освобождаете капитана Волверстона, либо я сам приму меры для его освобождения. Последствия будут, конечно, ужасными, но вы можете их предупредить одним словом. Вы, господин барон, представляете здесь высшую власть, и от вас зависит, какой выбор сделать.

De Rivarol palideció como un lienzo. En toda su vida nadie le había hablado con tanta insolencia ni había mostrado semejante falta de respeto.

Де Ривароль побледнел как полотно. За всю его жизнь никто так дерзко не разговаривал с ним и не проявлял такого неуважения.

Pero el barón consideró preferible contenerse:

Но барон счёл за лучшее сдержаться:

—Le agradeceré que espere en la antesala, señor capitán. Hablaré con el señor de Cussy.

— Буду признателен, если вы подождёте в приёмной, господин капитан. Я переговорю с господином де Кюсси.

En cuanto la puerta se cerró tras el capitán, toda la furia del barón volvió a caer sobre la cabeza de de Cussy:

Как только за капитаном закрылась дверь, вся ярость барона снова обрушилась на голову де Кюсси:

—¡Así que estos son los hombres que ha tomado usted al servicio del rey! ¡Y ese Blood! ¡Capitán de primera clase! ¡Qué vergüenza! ¡No solo se niega a obedecer, sino que además dicta condiciones! ¿Qué explicación puede darme? Le advierto que estoy muy descontento con usted. ¡Más aún, estoy sencillamente furioso!

— Так вот каковы люди, взятые вами на королевскую службу! И этот Блад! Капитан первого ранга! Позор! Он не только не желает повиноваться, но ещё и диктует! Какое объяснение вы можете мне дать? Предупреждаю, что я очень недоволен вами. Более того, я просто взбешён!

Aunque toda la seguridad en sí mismo de de Cussy había desaparecido hacía ya tiempo, se irguió y dijo con altivez:

Хотя вся самоуверенность де Кюсси давно уже исчезла, но он вытянулся и надменно произнёс:

—Ni su rango, señor general, ni los hechos le dan derecho a reprocharme nada. He puesto a su servicio precisamente a los hombres que usted quería reclutar. No es culpa mía que no sepa tratar con ellos. El capitán Blood le ha dicho claramente que estamos en el Nuevo Mundo.

— Ни ваш ранг, господин генерал, ни факты не дают вам права упрекать меня. Я привлёк вам на службу именно тех людей, которых вы хотели привлечь. Не моя вина, что вы не умеете обращаться с ними. Капитан Блад вам ясно сказал, что мы находимся в Новом Свете.

—¡Sí, sí! —sonrió de Rivarol con malicia—. ¡Todavía se atreve usted a afirmar que soy culpable! Esto empieza a gustarme. Según usted, estamos en el Nuevo Mundo y, supongo, existen aquí nuevos conceptos y nuevas costumbres. ¡Pero eso no será así! ¡Haré que su Nuevo Mundo se adapte a mí! —empezó a amenazar el barón, pero interrumpió de inmediato sus amenazas al recordar al capitán Blood—. Hoy aún estaré de acuerdo con usted, de Cussy. ¡Pero mañana no! Y ahora, usted, experto en las costumbres bárbaras del Nuevo Mundo, dígame qué debemos hacer.

— Так, так! — злобно ухмыльнулся де Ривароль. — Вы ещё осмеливаетесь утверждать, что я виноват! Мне это начинает нравиться. По-вашему, здесь Новый Свет и, надо полагать, новые понятия и новые порядки. Но так не будет! Я заставлю ваш Новый Свет приспособиться ко мне! — начал угрожать барон и тут же прервал угрозы, вспомнив о капитане Бладе. — Сегодня я ещё соглашусь с вами, де Кюсси. Но не завтра! А сейчас вы, знаток варварских порядков Нового Света, скажите, что нам делать?

—¡Señor barón! Arrestar al capitán corsario fue una necedad. Mantenerlo arrestado sería una locura. No podemos responder a la fuerza con la fuerza, porque somos más débiles.

— Господин барон! Арест корсарского капитана был глупостью. Держать его под арестом будет безумием. Мы не можем силой отвечать на силу, потому что мы слабее.

—¡Magnífico! Entonces tenga la bondad de responderme qué haremos en lo sucesivo. ¿Significa eso que tendré que someterme a ese capitán Blood? ¿Significa que la operación que emprendemos se llevará a cabo según sus deseos? En suma, ¿debo yo, representante del rey de Francia en América, quedar a merced de esos canallas?

— Замечательно! Тогда соблаговолите мне ответить, что же мы будем делать в дальнейшем? Значит, я буду обязан подчиняться этому капитану Бладу? Значит, операция, которую мы предпринимаем, будет проводиться, как он этого пожелает? Короче, должен ли я, представитель короля Франции в Америке, быть в зависимости у этих мерзавцев?

—Oh, de ningún modo. Reclutaré voluntarios en la isla de Haití y formaré un destacamento de negros. Cuando lo haya hecho, nuestras fuerzas ascenderán a mil hombres.

— О, совсем нет. Я рекрутирую добровольцев на острове Гаити и набираю отряд негров. Когда я это сделаю, наши силы возрастут до тысячи человек.

—Entonces, ¿por qué no renunciamos ahora mismo a los servicios de los piratas?

— Так почему же, в таком случае, нам не отказаться сейчас же от услуг пиратов?

—Porque ellos serán la punta de cualquier arma que forjemos. En las operaciones militares del tipo que nos disponemos a emprender son muy diestros, y la afirmación del capitán Blood que ha oído usted no es una jactancia vacía. Un corsario vale realmente por tres soldados, y quizá por cuatro. Para entonces tendremos suficientes hombres propios para mantener a los corsarios bajo control. Debo añadir que poseen un firme sentido del honor. Si cumplimos con nuestras obligaciones, los corsarios no nos causarán ningún problema. Le doy mi palabra, pues los conozco desde hace ya varios años.

— Потому что они явятся остриём любого оружия, которое мы выкуем. В военных действиях того типа, что нам предстоит вести, они очень искусны, и заявление капитана Блада, которое вы слыхали, — не пустая похвальба. Один корсар на самом деле стоит трёх солдат, а может быть, и четырёх. А тогда у нас будет достаточно своих людей, чтобы держать корсаров в руках. Должен добавить, что у них есть твёрдое понятие о чести. Если мы выполним свои обязательства, корсары не причинят нам никаких неприятностей. Я даю вам в этом своё слово, так как знаю их не первый год.

—Bien, le creo —dijo el barón, tratando de salvar su prestigio—. Tenga la bondad de invitar aquí a ese capitán.

— Хорошо, я вам верю, — сказал барон, спасая свой престиж. — Будьте добры пригласить сюда этого капитана.

Blood entró en la habitación con dignidad. Su aire confiado irritó a de Rivarol, pero este ocultó su irritación bajo una máscara de severa cortesía.

Блад с достоинством вошёл в комнату. Его уверенный вид раздражал де Ривароля, но он скрыл своё раздражение под маской суровой любезности.

—Esto es lo que haremos, capitán: he consultado con el gobernador y admito la posibilidad de que se haya cometido un error, pero tenga la seguridad de que la justicia prevalecerá. Yo mismo presidiré un consejo del que formarán parte dos de mis oficiales superiores, usted y uno de sus oficiales. Llevaremos a cabo inmediatamente una investigación imparcial, y el culpable, es decir, quien haya provocado la disputa, será castigado.

— Вот что, капитан: я посоветовался с губернатором и допускаю возможность ошибки, но, будьте уверены, справедливость восторжествует. Я сам буду председательствовать на совете, в который войдут два моих старших офицера, вы и один из ваших офицеров. Мы сразу же проведём беспристрастное расследование, и виновный, то есть тот, кто затеял ссору, будет наказан.

El capitán Blood se inclinó. No deseaba recurrir a medidas extremas sin una necesidad imperiosa.

Капитан Блад поклонился. Без острой необходимости ему вовсе не хотелось прибегать к крайним мерам.

—Excelente, señor barón. Resolvamos entonces otra cuestión. Me gustaría saber si confirma usted nuestro acuerdo o lo anula.

— Превосходно, господин барон. Разрешим тогда ещё один вопрос. Я хотел бы знать: подтверждаете ли вы наше соглашение или аннулируете его?

Los ojos de de Rivarol se entrecerraron. Estaba por completo absorto en lo que de Cussy le había dicho: los corsarios debían ser la punta de cualquier arma que él forjara.

Глаза де Ривароля сузились. Он целиком был поглощён мыслью о том, что сказал ему де Кюсси: корсары должны стать остриём любого оружия, которое он выкует.

Renunciar a ellos era impensable. Sin duda, había cometido un error táctico al regatear con Blood.

Отказаться от них было немыслимо. Несомненно, он допустил тактическую ошибку, торгуясь с Бладом.

Renunciar al acuerdo siempre suponía una pérdida de prestigio. Evidentemente, no debería haber regateado con los corsarios.

Отказ от соглашения всегда связан с потерей престижа. Торговаться с корсарами явно не следовало.

Al fin y al cabo, de Cussy estaba reclutando voluntarios y reforzando el destacamento francés. Cuando esos voluntarios se convirtieran en una fuerza real, podría revisarse la cuestión del reparto de los trofeos.

Ведь де Кюсси набирал сейчас добровольцев, укрепляя французский отряд. Когда эти волонтёры станут реальной силой, то вопрос о распределении трофеев можно будет пересмотреть.

Mientras tanto, era necesario retirarse con la mayor dignidad posible.

А пока необходимо отступить как можно приличнее.

—También he pensado en eso —dijo—. Mi opinión, naturalmente, sigue siendo la misma. Pero estamos obligados a cumplir los compromisos que de Cussy contrajo en nuestro nombre. Por tanto, confirmo el acuerdo, señor.

— Я думал также и об этом, — сказал он. — Моё мнение, разумеется, остаётся прежним. Но мы обязаны выполнять обязательства, данные де Кюсси от нашего имени. Поэтому я подтверждаю соглашение, сэр.

El capitán Blood volvió a inclinarse. De Rivarol buscó en vano en sus labios firmemente apretados siquiera un asomo de sonrisa triunfal, pero el rostro del corsario siguió siendo inexpresivo.

Капитан Блад снова поклонился. Де Ривароль тщетно искал на его твёрдо сжатых губах хотя бы какое-то подобие торжествующей улыбки, однако лицо корсара по-прежнему оставалось бесстрастным.

Ese mismo día, Wolverstone fue puesto en libertad y su ofensor fue condenado a dos meses de arresto. La justicia había sido restablecida.

В тот же день Волверстон был освобождён, а его обидчик приговорён к двум месяцам ареста. Справедливость была восстановлена.

Pero semejante comienzo no presagiaba nada bueno, y el mal desenlace no tardó en llegar.

Но такое начало не предвещало ничего хорошего, и дурное продолжение не замедлило последовать.

Una semana después, Blood fue convocado junto con sus oficiales a un consejo reunido para discutir el plan de operaciones contra España. De Rivarol expuso su proyecto de atacar la rica ciudad española de Cartagena.

Спустя неделю Блад вместе со своими офицерами был вызван на совет, собравшийся для обсуждения плана операций против Испании. Де Ривароль изложил свой проект нападения на богатый испанский город Картахену.

El capitán Blood no pudo ocultar su asombro. Cuando el barón le preguntó irritado qué era lo que tanto le sorprendía, Blood se expresó con absoluta franqueza:

Капитан Блад не мог скрыть своего изумления. Когда барон раздражённо спросил, что его так удивляет, Блад высказался совершенно откровенно:

—Si yo estuviera al mando de las fuerzas armadas francesas en América, no tendría la menor duda ni vacilación sobre la mejor manera de ser útil a mi rey y al pueblo francés. Para el señor de Cussy y para mí está absolutamente claro que ahora debemos apoderarnos de inmediato de la parte española de la isla de Haití y convertir toda esta fértil y maravillosa isla en una posesión de Francia.

— Если бы я командовал французскими вооружёнными силами в Америке, у меня не было бы никаких сомнений или колебаний, как лучше принести пользу моему королю и французскому народу. Для господина де Кюсси и для меня совершенно ясно, что сейчас нужно немедленно захватить испанскую часть острова Гаити и сделать весь этот плодородный и чудесный остров собственностью Франции.

—Eso puede hacerse después —respondió de Rivarol—. Yo quiero comenzar por Cartagena.

— Это можно сделать потом, — ответил де Ривароль. — А я хочу начать с Картахены.

—¿Quiere decir, señor, que, al emprender esta aventurada expedición a través de todo el Caribe, debemos desatender lo que tenemos aquí, a nuestras mismas puertas? En nuestra ausencia, los españoles pueden invadir la parte francesa de la isla de Haití. Si derrotamos a los españoles aquí, en el acto, ese peligro desaparecerá. Francia obtendría, además de sus posesiones en las Indias Occidentales, una colonia que codician muchos países. Esta operación no presenta grandes dificultades y puede llevarse a cabo con mucha rapidez. Después tendremos tiempo de sobra para decidir qué hacer a continuación. Me parece que debemos comenzar precisamente por una operación semejante.

— Вы хотите сказать, сэр, что, отправляясь в эту авантюрную экспедицию через всё Карибское море, мы должны пренебречь тем, что лежит здесь, у самых наших дверей. В наше отсутствие испанцы могут вторгнуться во французскую часть острова Гаити. Если же мы разгромим испанцев здесь, на месте, то эта опасность исчезнет. Франция получила бы вдобавок к своим владениям в Вест-Индии такую колонию, на которую зарятся многие страны. Эта операция не представляет больших трудностей, и её можно провести очень быстро. А после этого у нас будет достаточно времени, чтобы решить, чем заняться дальше. Мне кажется, что надо начинать именно с такой операции.

Calló. Reinó el silencio.

Он умолк. Воцарилось молчание.

De Rivarol estaba sentado en un sillón, mordisqueando la punta de una pluma de ganso. Por fin se aclaró la garganta y preguntó:

Де Ривароль сидел в кресле, покусывая кончик гусиного пера. Наконец он откашлялся, чтобы прочистить горло, и спросил:

—¿Quién más comparte la opinión del capitán Blood?

— Кто ещё придерживается мнения капитана Блада?

Nadie le respondió. Los oficiales de de Rivarol, intimidados por el barón, guardaron silencio.

Никто ему не ответил. Офицеры де Ривароля, запуганные бароном, молчали.

Los partidarios de Blood, desde su punto de vista pirático, aprobaban naturalmente la elección de Cartagena, pues allí habría mucho más botín, pero, por respeto a su jefe, también permanecieron callados.

Сторонники Блада, со своей пиратской точки зрения, естественно, одобряли выбор Картахены, так как там было значительно больше добычи, но из уважения к своему вожаку также помалкивали.

—Parece que está usted solo en su opinión —observó el barón con una sonrisa amarga.

— Вы, кажется, одиноки в своём мнении, — с кислой улыбкой заметил барон.

El capitán Blood rompió de pronto a reír. Pero en su risa había más ira que desprecio.

Капитан Блад внезапно рассмеялся. Но в его смехе было больше гнева, чем презрения.

Sus cálculos para acabar con la piratería no se cumplieron. Resultaba que se había engañado a sí mismo.

Его расчёты покончить с пиратством не оправдались. Выходило так, что он обманывал себя.

Solo la certeza de que al servicio de Francia no le obligarían a hacer nada deshonroso lo había llevado a aceptar ponerse bajo las banderas de Francia. Y ahora aquel general del ejército francés, pomposo, orgulloso y arrogante, proponía una auténtica incursión de saqueo.

Только уверенность, что на французской службе его не заставят делать что-либо позорное, вынудила его согласиться пойти под знамёна Франции. И вот теперь этот напыщенный, гордый, заносчивый генерал французской армии предлагает самый настоящий грабительский рейд.

Bajo el pretexto de unas operaciones militares legítimas, el general quería llevar a cabo un vulgar asalto pirata.

Под предлогом законных военных действий генерал хотел совершить обыкновенный пиратский налёт.

De Rivarol, intrigado por aquel estallido de hilaridad, frunció el ceño con irritación:

Де Ривароль, заинтригованный этим взрывом веселья, сердито нахмурился:

—¿Por qué se ríe, maldita sea?

— Почему вы смеётесь, чёрт возьми!

—Pues porque todo esto es condenadamente gracioso, señor barón. Usted, comandante de las fuerzas terrestres y navales reales de Francia en América, me propone una incursión pirata, mientras que yo, un pirata, defiendo la necesidad de una operación que honraría a Francia. ¿No le parece que es muy gracioso?

— Да потому, что всё это чертовски смешно, господин барон. Вы, командующий королевскими сухопутными и морскими силами Франции в Америке, предлагаете мне пиратский рейд, а я, пират, отстаиваю необходимость операции, которая сделала бы честь Франции. Не находите ли вы, что это очень смешно?

De Rivarol se puso rojo de ira. Se levantó de un salto, como si se hubiese quemado, y todos los que se encontraban con él en la habitación se pusieron en pie.

Де Ривароль побагровел от гнева. Он вскочил как ошпаренный, и все, кто был вместе с ним в комнате, поднялись со своих мест.

Solo de Cussy continuaba sentado, y en su rostro vagaba una sonrisa sombría. Al igual que Blood, leía los pensamientos del barón como en un libro abierto y, al igual que Blood, despreciaba al general avaricioso.

Только де Кюсси продолжал сидеть, и на его лице блуждала мрачная улыбка. Он так же, как и Блад, читал мысли барона, словно в открытой книге, и так же, как Блад, презирал алчного генерала.

—Señor pirata —pronunció ronco de Rivarol—, ¿acaso tengo que recordarle que soy su superior?

— Господин пират, — хрипло произнёс де Ривароль, — неужели мне надо напоминать, что я ваш начальник?

—¿Mi superior? ¿Usted? ¡Cielos! ¡Si es usted un pirata de tomo y lomo! Y esta vez, ante todos estos caballeros que tienen el honor de servir al rey de Francia, escuchará toda la verdad sobre usted. A mí, «pirata y salteador de los mares», me toca demostrarle aquí en qué consisten los intereses y el honor de Francia. Usted, en cambio, general francés, despreciando todo eso, se propone emplear los recursos puestos a su disposición en una aventura que no significa nada para Francia. Quiere derramar sangre francesa y apoderarse de una ciudad que no se puede conservar. Se dispone a ello con el propósito de enriquecerse personalmente, sabiendo que en Cartagena hay mucho oro. Tal conducta es muy propia de un mercader que trata de arrancar aunque solo sea un pedazo de nuestra parte del botín y regatea concesiones después de firmado el contrato. Si me equivoco, que el señor de Cussy lo diga. Demuéstreme que estoy equivocado y le presentaré mis disculpas. Y ahora me retiro, pues no deseo participar en semejante consejo. Entré al servicio del rey de Francia con la intención de cumplir honradamente mis obligaciones. El servicio honrado, a mi juicio, es incompatible con las incursiones y los saqueos, y no puedo aprobar la inútil pérdida de vidas y recursos. La responsabilidad recaerá enteramente sobre usted, general, y solo sobre usted. Quiero que el señor de Cussy comunique mi opinión al Gobierno francés. Naturalmente, obedeceré sus órdenes, puesto que nuestro acuerdo sigue vigente; y si considera que mis palabras le han ofendido, siempre estoy a su disposición. ¡Tengo el honor de despedirme, señor barón!

— Мой начальник? Вы? Силы небесные! Да вы самый настоящий пират! И на сей раз, перед всеми этими джентльменами, которые имеют честь служить королю Франции, вы услышите всю правду о себе. Мне, «пирату и морскому разбойнику», приходится доказывать вам здесь, в чём состоят интересы и честь Франции. Вы же, французский генерал, — пренебрегая всем этим, намереваетесь тратить предоставленные в ваше распоряжение средства на авантюру, не имеющую никакого значения для Франции. Вы хотите пролить кровь французов и захватить город, который нельзя удержать. Вы идёте на это с целью личного обогащения, зная, что в Картахене много золота. Такое поведение вполне достойно торгаша, который пытается урвать хоть кусочек из нашей доли добычи и выторговывает уступки уже после подписания договора. Если я не прав, пусть господин де Кюсси скажет об этом. Если я ошибаюсь, докажите мне это, и я извинюсь перед вами. А сейчас я ухожу, не желая принимать участия в таком совете. Я пошёл на службу к королю Франции, намереваясь честно выполнять свои обязательства. Честная служба, по-моему, несовместима с налётами и грабежами, и я не могу согласиться с напрасными потерями человеческих жизней и средств. Ответственность целиком ляжет на вас, генерал, и только на вас. Я хочу, чтобы господин де Кюсси передал моё мнение французскому правительству. Я буду, разумеется, выполнять ваши приказы, поскольку наше соглашение действует, а если вам кажется, что вы оскорблены моими словами, то я всегда к вашим услугам. Имею честь откланяться, господин барон!

Se marchó, y con él se marcharon sus tres oficiales leales, aunque consideraban que Blood se había vuelto loco.

Он ушёл, и вместе с ним ушли все три преданных ему офицера, хотя они считали, что Блад сошёл с ума.

De Rivarol parecía un pez sacado del agua. Se ahogaba ante la verdad sin adornos que le habían obligado a escuchar y no podía hablar.

Де Ривароль был похож на рыбу, вытащенную из воды. От неприкрашенной правды, которую его заставили выслушать, он задыхался и не мог говорить.

Al recobrar el dominio de sí, dio efusivamente gracias al cielo por haber librado al consejo de seguir soportando la presencia del capitán Blood. Pero, en su fuero interno, de Rivarol ardía de vergüenza y de rabia.

Придя в себя, он бурно поблагодарил небо, что капитан Блад избавил совет от своего дальнейшего присутствия. Внутренне же де Ривароль сгорал от стыда и ярости.

Le habían arrancado la máscara y habían convertido en objeto de burla al comandante de las fuerzas navales y terrestres reales de Francia en América…

С него сорвали маску, и его, командующего королевскими морскими и сухопутными силами Франции в Америке, сделали посмешищем…

Sin embargo, a mediados de marzo zarparon por fin rumbo a Cartagena. La fuerza bajo el mando personal de de Rivarol, reforzada con voluntarios y negros, contaba con unos mil doscientos hombres.

Тем не менее в середине марта они всё же отплыли в Картахену. Отряд под личным командованием де Ривароля, усиленный добровольцами и неграми, насчитывал около тысячи двухсот человек.

De Rivarol creía que, disponiendo de semejantes fuerzas, llegado el caso podría obligar a los corsarios a obedecer.

Де Ривароль полагал, что, располагая такими силами, он в случае необходимости сумеет заставить корсаров повиноваться.

La formidable escuadra de de Rivarol estaba encabezada por el poderoso navío insignia de ochenta cañones «Victorieuse». Cada uno de los otros cuatro barcos franceses no era inferior en sus cualidades bélicas a la «Arabella» de Blood, con sus cuarenta cañones.

Внушительную эскадру де Ривароля возглавлял мощный восьмидесятипушечный флагманский корабль «Викторьез». Каждый из четырёх других французских кораблей не уступал по своим боевым качествам «Арабелле» Блада с её сорока пушками.

Tras la escuadra navegaban los barcos corsarios —«Elizabeth», «Lachesis» y «Atropos»—, además de doce fragatas cargadas de provisiones, sin contar las embarcaciones que seguían a remolque.

За эскадрой шли корсарские корабли — «Элизабет», «Лахезис» и «Атропос», а также двенадцать фрегатов, гружённых запасами, не считая лодок, которые тянулись на буксире.

Por el camino estuvieron a punto de encontrarse con la escuadra jamaicana del coronel Bishop, que se dirigió a la isla de Tortuga dos días después de que los barcos de de Rivarol hubieran pasado rumbo al sur.

По пути они чуть не столкнулись с ямайской эскадрой полковника Бишопа, которая вышла к острову Тортуга через два дня после того, как корабли де Ривароля проследовали в южном направлении.