Un diálogo que servirá de exposición

--Aguarda, hija, no vayas tan a prisa--dijo Golfín deteniéndose--déjame encender un cigarro.

— Постой, дочка, не спеши так, — остановился Гольфин. — Дай мне раскурить сигару.

Estaba tan serena la noche, que no necesitó emplear las precauciones que generalmente adoptan contra el viento los fumadores. Encendido el cigarro, acercó la cerilla al rostro de la Nela, diciendo con bondad:

Ночь была так тиха, что не пришлось укрываться от ветра, как делают курильщики. Раскурив сигару, он поднес спичку к лицу Нелы и ласково сказал:

--A ver, enséñame tu cara.

— Ну-ка, покажи личико.

Mirábale la muchacha con asombro, y sus negros ojuelos brillaron con un punto rojizo, como chispa, en el breve instante que duró la luz del fósforo.

Девочка с изумлением взглянула на него, и ее черные глазенки вспыхнули красноватыми искорками в короткий миг, пока горела спичка.

Era como una niña, pues su estatura debía contarse entre las más pequeñas, correspondiendo a su talle delgadísimo y a su busto mezquinamente constituido.

Она казалась совсем ребенком: крошечного роста, с необыкновенно тонким станом и тщедушным, неразвитым тельцем.

Era como una jovenzuela, pues sus ojos no tenían el mirar propio de la infancia, y su cara revelaba la madurez de un organismo en que ha entrado o debido entrar el juicio.

Но казалась и девушкой: во взгляде не было детской наивности, а лицо выдавало зрелость существа, уже достигшего возраста рассудка.

A pesar de esta desconformidad, era admirablemente proporcionada, y su pequeña cabeza remataba con cierta gallardía el miserable cuerpecillo.

Несмотря на это несоответствие, она была удивительно пропорциональна, и маленькая головка с некоторой грацией венчала ее жалкое тельце.

Alguien decía que era una mujer mirada con vidrio de disminución; alguno que era una niña con ojos y expresión de adolescente. No conociéndola, se dudaba si era un asombroso progreso o un deplorable atraso.

Иные говорили, что это взрослая женщина, увиденная через уменьшительное стекло; другие — что это ребёнок с глазами и выражением лица подростка. Не зная её, трудно было решить, поразительно ли она опередила развитие или прискорбно отстала в нём.

--¿Qué edad tienes tú?--preguntole Golfín sacudiendo los dedos para arrojar el fósforo, que empezaba a quemarle.

— Сколько тебе лет? — спросил Гольфин, стряхивая пальцами спичку, начавшую обжигать кожу.

--Dicen que tengo diez y seis años--replicó la Nela, examinando a su vez al doctor.

— Говорят, шестнадцать, — ответила Нела, в свою очередь разглядывая доктора.

--¡Diez y seis años! Atrasadilla estás, hija. Tu cuerpo es de doce, a lo sumo.

— Шестнадцать! Отстаешь ты в росте, дочка. С виду тебе от силы двенадцать.

--¡Madre de Dios! Si dicen que yo soy como un fenómeno--manifestó ella en tono de lástima de sí misma.

— Матерь Божья! Да ведь говорят, что я какое-то чудище, — промолвила она с жалостью к себе.

--¡Un fenómeno!--repitió Golfín poniendo su mano sobre los cabellos de la chica--. Podrá ser. Vamos, guíame.

— Чудище! — повторил Гольфин, положив руку ей на голову. — Может статься. Ну, веди меня.

La Nela comenzó a andar resueltamente sin adelantarse mucho, antes bien, cuidando de ir siempre al lado del viajero, como si apreciara en todo su valor la honra de tan noble compañía.

Нела решительно зашагала вперед, не убегая, а стараясь держаться рядом с путником, будто дорожа честью столь благородного общества.

Iba descalza: sus pies, ágiles y pequeños denotaban familiaridad consuetudinaria con el suelo, con las piedras, con los charcos, con los abrojos.

Она шла босиком; ее проворные маленькие ножки выдавали привычку к любой почве — к камням, лужам и колючкам.

Vestía una falda sencilla y no muy larga, denotando en su rudimentario atavío, así como en la libertad de sus cabellos sueltos y cortos, rizados con nativa elegancia, cierta independencia más propia del

Одета она была в простую, не слишком длинную юбку, и в ее скудном наряде, как и в распущенных коротких волосах, вившихся с природным изяществом, сквозила вольность скорее дикарки, чем нищенки.

salvaje que del mendigo. Sus palabras, al contrario, sorprendieron a Golfín por lo recatadas y humildes, dando indicios de un carácter formal y reflexivo.

Речь же ее, напротив, удивила Гольфина скромностью и кротостью, изобличая натуру сдержанную и рассудительную.

Resonaba su voz con simpático acento de cortesía, que no podía ser hijo de la educación, y sus miradas eran fugaces y momentáneas, como no fueran dirigidas al suelo o al cielo.

Голос звучал с приятной учтивостью, вовсе не похожей на плод воспитания, а взгляд был беглым и робким, когда не устремлялся в землю или к небу.

--Dime--le preguntó Golfín--¿tú vives en las minas? ¿Eres hija de algún empleado de esta posesión?

— Скажи мне, — спросил Гольфин, — ты живешь на рудниках? Дочь кого-то из здешних служащих?

--Dicen que no tengo madre ni padre.

— Говорят, нет у меня ни отца, ни матери.

--¡Pobrecita! Tú trabajarás en las minas....

— Бедняжка! Значит, ты работаешь на рудниках?..

--No, señor. Yo no sirvo para nada--replicó sin alzar del suelo los ojos.

— Нет, сеньор. Я ни на что не годна, — ответила она, не поднимая глаз.

--Pues a fe que tienes modestia.

— Ну, скромности тебе, право, не занимать.

Teodoro se inclinó para mirarle el rostro. Este era delgado, muy pecoso, todo salpicado de menudas manchitas parduzcas. Tenía pequeña la frente, picudilla y no falta de gracia la nariz, negros y vividores los

Теодоро наклонился, чтобы разглядеть её лицо. Оно было худеньким, веснушчатым, густо усыпанным мелкими бурыми крапинками; лоб узкий, носик заострённый и не лишённый грации, глаза чёрные, живые,

ojos; pero comúnmente brillaba en ellos una luz de tristeza. Su cabello dorado-oscuro había perdido el hermoso color nativo por la incuria y su continua exposición al aire, al sol y al polvo.

но обычно подёрнутые печалью. Тёмно-русые волосы утратили свой природный красивый оттенок от небрежения и постоянного пребывания на ветру, солнце и в пыли.

Sus labios apenas se veían de puro chicos, y siempre estaban sonriendo; pero aquella sonrisa era semejante a la imperceptible de algunos muertos cuando han dejado de vivir pensando en el cielo.

Крошечные губы были едва различимы и непрестанно улыбались, но улыбка эта походила на ту неуловимую тень, что застывает на лицах усопших, почивших с думой о небесах.

La boca de la Nela, estéticamente hablando, era desabrida, fea; pero quizás podía merecer elogios, aplicándole el verso de Polo de Medina: «_es tan linda su boca que no pide_».

Рот Нелы, строго говоря, был невзрачен, некрасив; но к нему подошли бы хвалебные строки Поло де Медины: «Она прекрасна тем, что не клянчит рот...»

En efecto; ni hablando, ni mirando, ni sonriendo revelaba aquella miserable el hábito degradante de la mendicidad callejera.

И действительно: ни в речах, ни во взоре, ни в улыбке этой бедняжки не сквозило унизительной повадки уличного попрошайничества.

Golfín le acarició el rostro con su mano, tomándolo por la barba y abarcándolo casi todo entre sus gruesos dedos.

Гольфин ласково коснулся её лица, взяв за подбородок и почти целиком охватив его своими крупными пальцами.

--¡Pobrecita!--exclamó--. Dios no ha sido generoso contigo. ¿Con quién vives?

— Бедняжка! — воскликнул он. — Не баловал тебя Господь. С кем же ты живёшь?

--Con el señor Centeno, capataz de ganado en las minas.

— С сеньором Сентено, надзирателем за тягловым скотом на рудниках.

--Me parece que tú no habrás nacido en la abundancia. ¿De quién eres hija?

— Похоже, ты не знала в жизни изобилия. А чья ты дочь?

--Dicen que mi madre vendía pimientos en el mercado de Villamojada. Era soltera. _Me tuvo_ un día de Difuntos, y después se fue a criar a Madrid.

— Говорят, мать моя торговала перцем на рынке в Вильямохаде. Была она незамужней. Родила меня на День всех усопших, а после уехала в Мадрид кормилицей.

--¡Vaya con la buena señora!--murmuró Teodoro con malicia--. Quizás no tenga nadie noticia de quién fue tu papá.

— Ай да добрая матушка! — с лукавством пробормотал Теодоро. — А кем был твой батюшка, небось, и вовсе неведомо?

--Sí, señor--replicó la Nela con cierto orgullo--. Mi padre fue el primero que encendió las luces en Villamojada.

— Нет, сеньор, — не без гордости возразила Нела. — Мой отец первым зажёг огни в Вильямохаде.

--¡Cáspita!

— Вот те раз!

--Quiero decir que cuando el Ayuntamiento puso por primera vez faroles en las calles--dijo la muchacha, dando a su relato la gravedad de la historia--, mi padre era el encargado de encenderlos y limpiarlos.

— Я к тому, что когда мэрия впервые поставила на улицах фонари, — пояснила девочка с летописной важностью в голосе, — отцу поручили их зажигать и чистить.

Yo estaba ya criada por una hermana de mi madre, que era también soltera, según dicen. Mi padre había reñido con ella.... Dicen que vivían juntos... todos vivían juntos...

Меня уже растила мамина сестра, тоже незамужняя, как говорят. Отец с ней поссорился... Говорят, они жили вместе... все жили вместе...

y cuando iba a farolear me llevaba en el cesto, junto con los tubos de vidrio, las mechas, la aceitera.... Un día dicen que subió a limpiar el farol que hay en el puente; puso el cesto sobre el antepecho, yo

и когда он шёл зажигать фонари, то сажал меня в корзину, вместе со стеклянными трубками, фитилями да маслёнкой... Говорят, однажды он полез чистить фонарь на мосту, поставил корзину на перила, я

me salí fuera y caíme al río.

из неё высунулась и упала в реку.

--¡Y te ahogaste!

— И утонула!

--No, señor; porque caí sobre piedras. ¡Divina Madre de Dios! Dicen que antes de eso era yo muy bonita.

— Нет, сеньор, ведь я упала на камни. Пресвятая Матерь Божья! Говорят, до того я была очень пригожей.

--Sí; indudablemente eras muy bonita--afirmó el forastero con el alma inundada de bondad--. Y todavía lo eres.... Pero dime otra cosa. ¿Hace mucho tiempo que vives en las minas?

— Да, ты непременно была красавицей, — подтвердил незнакомец, исполняясь искренней доброты. — Да и сейчас хороша... Но скажи-ка: давно ли ты живёшь на рудниках?

--Dicen que hace tres años. Dicen que mi madre me recogió después de la caída. Mi padre cayó enfermo, y como mi madre no le quiso asistir, porque era malo, él fue al hospital donde dicen que se murió.

— Говорят, уже три года. Говорят, мать забрала меня после того падения. Отец захворал, а мать не захотела ходить за ним, ведь он был дурным человеком, и он ушёл в больницу, где, говорят, и умер.

Entonces vino mi madre a trabajar a las minas. Dicen que un día la despidió el jefe porque había bebido mucho aguardiente....

Тогда мать пришла работать на рудники. Говорят, однажды начальник выгнал её за то, что она выпила слишком много водки...

--Y tu madre se fue.... Vamos, ya me interesa esa señora. Se fue....

— И твоя мать ушла... Ну надо же, любопытная особа. И куда же она ушла?..

--Se fue a un agujero muy grande que hay allá arriba--dijo Nela, deteniéndose ante el doctor y dando a su voz el tono más patético--y se metió dentro.

— Она ушла к одной преогромной яме вон там, наверху, — проговорила Нела, остановившись перед доктором и придав своему голосу самый проникновенный тон, — да и бросилась туда.

--¡Canario! ¡Vaya un fin lamentable! Supongo que no habrá vuelto a salir.

— Чёрт побери! Какой печальный конец! Полагаю, наружу она так и не вышла.

--No, señor--replicó la Nela con naturalidad--. Allí dentro está.

— Нет, сеньор, — простодушно возразила Нела. — Там внутри и осталась.

--Después de esa catástrofe, pobre criatura--dijo Golfín con cariño--, has quedado trabajando aquí. Es un trabajo muy penoso el de la minería.

— И после такого несчастья, бедняжка, — ласково сказал Гольфин, — ты осталась работать здесь. Тяжкий это труд — горное дело.

Tú estás teñida del color del mineral; estás raquítica y mal alimentada. Esta vida destruye las naturalezas más robustas.

Ты вся въелась в цвет руды, ты рахитична и недоедаешь. Такая жизнь губит даже самое крепкое здоровье.

--No, señor, yo no trabajo. Dicen que yo no sirvo ni puedo servir para nada.

— Нет, сеньор, я не работаю. Говорят, я ни на что не годна и никогда не сгожусь.

--Quita allá, tonta, tú eres una alhaja.

— Полно тебе, глупенькая, ты просто сокровище.

--Que no señor--dijo Nela insistiendo con energía--. Si no puedo trabajar. En cuanto cargo un peso pequeño, me caigo al suelo. Si me pongo a hacer alguna cosa difícil en seguida me desmayo.

— Да нет же, сеньор, — горячо заспорила Нела. — Я и впрямь не могу работать. Стоит мне поднять мало-мальскую тяжесть — падаю с ног. Возьмусь за что потруднее — тут же в обморок.

--Todo sea por Dios.... Vamos, que si cayeras tú en manos de personas que te supieran manejar, ya trabajarías bien.

— Господи твоя воля... Да попади ты в умелые руки, из тебя вышел бы отличный работник.

--No, señor--repitió la Nela con tanto énfasis como si se elogiara--; si yo no sirvo más que de estorbo.

— Нет, сеньор, — повторила Нела с такой гордостью, будто хвалила себя, — от меня одна только помеха.

--¿De modo que eres una vagabunda?

— Значит, ты бездельничаешь и бродяжничаешь?

--No, señor, porque acompaño a Pablo.

— Нет, сеньор, я ведь хожу с Пабло.

--¿Y quién es Pablo?

— А кто такой Пабло?

--Ese señorito ciego, a quien usted encontró en la Terrible. Yo soy su lazarillo desde hace año y medio. Le llevo a todas partes; nos vamos por esos campos paseando.

— Тот слепой барчук, которого вы встретили в Террибле. Я уже полтора года вожу его за руку. Всюду его сопровождаю, гуляем с ним по полям.

--Parece buen muchacho ese Pablo.

— Кажется, славный юноша этот Пабло.

La Nela se detuvo otra vez mirando al doctor. Con el rostro resplandeciente de entusiasmo, exclamó:

Нела снова остановилась, взглянув на доктора. С лицом, сияющим от восторга, она воскликнула:

--¡Madre de Dios! Es lo mejor que hay en el mundo. ¡Pobre amito mío! Sin vista tiene él más talento que todos los que ven.

— Матерь Божья! Он самый лучший человек на свете! Бедный мой хозяин! Хоть и слепой, а ума в нём больше, чем у всех зрячих вместе взятых.

--Me gusta tu amo. ¿Es de este país?

— Мне нравится твой хозяин. Он из здешних краёв?

--Sí, señor, es hijo único de D. Francisco Penáguilas, un caballero muy bueno y muy rico que vive en las casas de Aldeacorba.

— Да, сеньор, он единственный сын дона Франсиско Пенагиласа, очень доброго и богатого господина, живущего в усадьбе в Альдеакорбе.

--Dime ¿y a ti por qué te llaman la Nela? ¿Qué quiere decir eso?

— Скажи мне, а почему тебя зовут Нела? Что это значит?

La muchacha alzó los hombros. Después de una pausa, repuso:

Девочка пожала плечами. Помолчав, она ответила:

--Mi madre se llamaba la señá María Canela; pero le decían Nela. Dicen que este es nombre de perra. Yo me llamo María.

— Мою мать звали сенья Мария Канела, но все звали её Нела. Говорят, это собачья кличка. А меня зовут Мария.

--Mariquita.

— Марикита.

--María Nela me llaman y también La Hija de la Canela. Unos me dicen Marianela, y otros nada más que la Nela.

— Мария Нела меня зовут, а ещё Дочерью Канелы. Кто говорит Марианела, а кто попросту Нела.

--¿Y tu amo, te quiere mucho?

— А твой хозяин тебя любит?

--Sí, señor, es muy bueno. Él dice que ve con mis ojos, porque como le llevo a todas partes y le digo cómo son todas las cosas....

— Да, сеньор, он очень добрый. Он говорит, что видит моими глазами, потому как я вожу его везде и рассказываю, как и что устроено...

--Todas las cosas que no puede ver.

— Обо всём том, чего он сам видеть не может.

El forastero parecía muy gustoso de aquel coloquio.

Незнакомец, казалось, с большим удовольствием поддерживал эту беседу.

--Sí, señor; yo le digo todo. Él me pregunta cómo es una estrella, y yo se la pinto de tal modo hablando, que para él es lo mismito que si la viera.

— Да, сеньор, я ему всё рассказываю. Спросит он меня, какая из себя звезда, а я ему на словах так её опишу, будто он сам её видит.

Yo le explico todo, cómo son las yerbas, las nubes, el cielo, el agua y los relámpagos, las veletas, las mariposas, el humo, los caracoles, el cuerpo y la cara de las personas y de los animales.

Я ему всё объясняю: какие бывают травы, облака, небо, вода и молнии, флюгеры, бабочки, дым, улитки, лица и тела людей и всякого зверья.

Yo le digo lo que es feo y lo que es bonito, y así se va enterando de todo.

Я говорю ему, что безобразно, а что красиво, — так он обо всём и узнаёт.

--Veo que no es flojo tu trabajo. ¡Lo feo y lo bonito! Ahí es nada... ¿Te ocupas de eso?... Dime, ¿sabes leer?

— Нелёгкий же у тебя труд, я погляжу. Красивое и безобразное! Шутка ли... Ты, значит, этим занята?.. Скажи, а читать ты умеешь?

--No, señor. Si yo no sirvo para nada.

— Нет, сеньор. Я ведь ни на что не годна.

Decía esto en el tono más convincente, y el gesto de que acompañaba su firme protesta parecía añadir: «Es usted un majadero en suponer que yo sirvo para algo.»

Она произнесла это с глубочайшей убеждённостью, а жест, сопровождавший эти слова, словно добавлял: «Нужно быть дураком, чтобы думать, будто я на что-то гожусь».

--¿No verías con gusto que tu amito recibía de Dios el don de la vista?

— Неужели ты не порадовалась бы, если б Господь даровал твоему юному хозяину зрение?

La muchacha no contestó nada. Después de una pausa, dijo:

Девочка промолчала. Погодя немного, она промолвила:

--¡Divino Dios! Eso es imposible.

— Господи помилуй! Это невозможно.

--Imposible no, aunque difícil.

— Не невозможно, хоть и трудно.

--El ingeniero director de las minas ha dado esperanzas al padre de mi amo.

— Инженер, управляющий рудниками, подал надежду отцу моего хозяина.

--¿D. Carlos Golfín?

— Дон Карлос Гольфин?

--Sí, señor. D. Carlos tiene un hermano médico que cura los ojos, y, según dicen, da vista a los ciegos, arregla a los tuertos y les endereza los ojos a los bizcos.

— Да, сеньор. У дона Карлоса есть брат-врач, глазник; говорят, он слепым зрение возвращает, кривым глаза чинит, а косым выправляет.

--¡Qué hombre más hábil!

— Какой искусный человек!

--Sí, señor; y como ahora el médico anunció a su hermano que iba a venir, su hermano le escribió diciéndole que trajera las herramientas para ver si le podía dar vista a Pablo.

— Да, сеньор; и раз уж этот доктор написал брату, что приедет, тот ответил, чтоб вёз с собой инструменты — посмотреть, нельзя ли вернуть Пабло зрение.

--¿Y ha venido ya ese buen hombre?

— И что же, приехал уже этот почтенный муж?

--No, señor: como anda siempre allá por las Américas y las Inglaterras, parece que tardará en venir. Pero Pablo se ríe de esto y dice que no le dará ese hombre lo que la Virgen Santísima le negó desde el nacer.

— Нет, сеньор; он всё по Америкам да Англиям разъезжает, так что не скоро объявится. А Пабло только смеётся: говорит, не даст ему этот человек того, в чём Пресвятая Дева отказала от самого рожденья.

--Quizás tenga razón.... Pero dime, ¿estamos ya cerca?... porque veo chimeneas que arrojan un humo más negro que el del infierno, y veo también una claridad que parece de fragua.

— Быть может, он и прав... Но скажи, мы уже близко?.. А то я вижу трубы, из которых валит дым чернее адского, да зарево, будто от кузницы.

--Sí, señor, ya llegamos. Aquellos son los hornos de la calcinación, que arden día y noche. Aquí enfrente están las máquinas de lavado, que no trabajan sino de día; a mano derecha está el taller de composturas

— Да, сеньор, уже пришли. Вон те — обжиговые печи, они пылают день и ночь. Прямо перед нами — промывочные машины, те работают только днём; по правую руку ремонтная мастерская,

y allá abajo, a lo último de todo, las oficinas.

а вон там, в самом конце, конторы.

En efecto; el lugar aparecía a los ojos de Golfín como lo describía Marianela. Esparciéndose el humo por falta de aire, envolvía en una como gasa oscura y sucia todos los edificios, cuyas masas negras

И впрямь: глазам Гольфина предстало в точности то, о чём говорила Марианела. Дым, не рассеиваясь в неподвижном воздухе, окутывал здания грязной тёмной пеленой, и их чёрные громады

señalábanse confusa y fantásticamente sobre el cielo iluminado por la luna.

смутно и причудливо вырисовывались на фоне озарённого луной неба.

--Más hermoso es esto para verlo una vez que para vivir aquí--indicó Golfín apresurando el paso--. La nube de humo lo envuelve todo, y las luces forman un disco borroso, como el de la luna en noches de bochorno.

— Куда приятнее взглянуть на такое разок, чем жить здесь, — заметил Гольфин, прибавляя шагу. — Туча дыма всё заволакивает, и огни расплываются пятнами, будто луна в душную ночь.

¿En dónde están las oficinas?

Где же конторы?

--Allá: ya pronto llegamos.

— Вон там, уже скоро дойдём.

Después de pasar por delante de los hornos, cuyo calor obligole a apretar el paso, el doctor vio un edificio tan negro y ahumado como todos los demás.

Миновав печи, от жара которых пришлось поспешить, доктор увидел дом, такой же чёрный и закопчённый, как и все остальные.

Verlo y sentir los gratos sonidos de un piano teclado con verdadero frenesí musical, fue todo uno.

Едва он взглянул на него, как до слуха его донеслись приятные звуки фортепьяно, на котором играли с истинным музыкальным упоением.

--Música tenemos. Conozco las manos de mi cuñada.

— А вот и музыка. Узнаю руку невестки.

--Es la señorita Sofía, que toca--afirmó María.

— Это сеньорита София играет, — подтвердила Мария.

Claridad de alegres habitaciones lucía en los huecos, y el balcón principal estaba abierto. Veíase en él una pequeña ascua: era la lumbre de un cigarro.

В окнах приветливо теплился свет, а главный балкон был распахнут настежь. На нём алел крошечный огонёк: курилась сигара.

Antes que el doctor llegase, aquella ascua cayó, describiendo una perpendicular y dividiéndose en menudas y saltonas chispas; era que el fumador había arrojado la colilla.

Прежде чем доктор успел подойти, этот огонёк отвесно полетел вниз и рассыпался мелкими скачущими искрами: курильщик бросил окурок.

--Allí está el fumador sempiterno--gritó el doctor con acento del más vivo cariño--. ¡Carlos, Carlos!

— Вот и наш вечный курильщик! — крикнул доктор с выражением самой пылкой нежности. — Карлос, Карлос!

--¡Teodoro!--contestó una voz en el balcón.

— Теодоро! — отозвался голос с балкона.

Calló el piano, como un ave cantora que se asusta del ruido. Sonaron pasos en la casa. El doctor dio una moneda de plata a su guía y corrió hacia la puerta.

Фортепьяно смолкло, будто спугнутая шумом певчая птица. В доме послышались шаги. Доктор дал серебряную монетку своей проводнице и поспешил к дверям.