El doctor Celipín

El señor Centeno, después de recrear su espíritu en las borrosas columnas del _Diario_, y la Señana, después de gustar el más embriagador deleite sopesando lo contenido en el calcetín, se acostaron.

Сеньор Сентено, порадовав душу чтением неразборчивых столбцов «Газеты», а сеньяна, испытав упоительнейшую радость от взвешивания содержимого чулка, отправились спать.

Habían marchado también los hijos a reposar sobre sus respectivos colchones. Oyose en la sala una retahíla que parecía oración o romance de ciego; oyéronse bostezos, sobre los cuales trazaba cruces el perezoso

Дети тоже разошлись почивать по своим тюфякам. В общей комнате послышалось монотонное бормотание, похожее не то на молитву, не то на слепецкий напев; раздались зевки, поверх которых ленивый палец

dedo.... La familia de piedra dormía.

чертил крестное знамение... Каменное семейство уснуло.

Cuando la casa fue el mismo Limbo, oyose en la cocina rumorcillo como de alimañas que salen de sus agujeros para buscarse la vida. Las cestas se abrieron y Celipín oyó estas palabras:

Когда дом погрузился в сонный полумрак и тишину, на кухне послышался шорох, словно зверьки полезли из нор на поиски пропитания. Корзины приоткрылись, и Селипин услышал слова:

--Celipín, esta noche sí que te traigo un buen regalo; mira.

— Селипин, уж нынче ночью я принесла тебе знатный подарок, гляди.

Celipín no podía distinguir nada; pero alargando su mano tomó de la de María dos duros como dos soles, de cuya autenticidad se cercioró por el tacto, ya que por la vista difícilmente podía hacerlo, quedándose

Селипин ничего не мог разглядеть; однако, протянув руку, он принял из ладони Марии два дуро величиной с доброе солнце. Убедившись на ощупь в их подлинности, поскольку на глаз это сделать было трудно, он застыл

pasmado y mudo.

в ошеломленном молчании.

--Me los dio D. Teodoro--añadió la Nela--para que me comprara unos zapatos. Como yo para nada necesito zapatos, te los doy, y así pronto juntarás aquello.

— Их дал мне дон Теодоро, — прибавила Нела, — чтобы я купила себе башмаки. А раз мне башмаки ни к чему, я отдаю их тебе: так ты скорее скопишь на задуманное.

--¡Córcholis!, ¡que eres más buena que María Santísima!... Ya poco me falta, Nela, y en cuanto apande media docena de reales... ya verán quién es Celipín.

— Черт возьми!.. Да ты добрее самой Пресвятой Девы!.. Теперь мне самую малость осталось, Нела: еще полдюжины реалов зашибу — и узнают они, кто такой Селипин!

--Mira, hijito, el que me ha dado ese dinero andaba por las calles pidiendo limosna cuando era niño, y después....

— Послушай, милый: тот, кто дал мне эти деньги, в детстве сам ходил по улицам и просил милостыню, а потом...

--¡Córcholis! ¡Quién lo había de decir!... D. Teodoro.... ¡Y ahora tiene más dinero!... Dicen que lo que tiene no lo cargan seis mulas.

— Черт побери! Кто бы мог подумать!.. Дон Теодоро!.. А теперь-то у него деньжищ!.. Говорят, и на шести мулах всего его добра не увезти.

--Y dormía en las calles y servía de criado y no tenía calzones... en fin, que era más pobre que las ratas. Su hermano D. Carlos vivía en una casa de trapo viejo.

— И ночевал он прямо на улице, и в прислугах ходил, и штанов приличных не имел... словом, был беднее церковной мыши. А брат его, дон Карлос, жил в каморке старьевщика.

--¡Jesús! ¡Córcholis! Y qué cosas se ven por esas tierras.... Yo también me buscaré una casa de trapo viejo.

— Господи Иисусе! Чего только на белом свете не бывает!.. Я тоже сыщу себе каморку у старьевщика.

--Y después tuvo que ser barbero para ganarse la vida y poder estudiar.

— А потом ему пришлось пойти в цирюльники, чтобы заработать на кусок хлеба и учиться дальше.

--Miá tú... yo tengo pensado irme derecho a una barbería.... Yo me pinto solo para rapar.... ¡Pues soy yo poco listo en gracia de Dios!

— Ты гляди-ка... а я ведь как раз и думал прямиком в цирюльню податься!.. Брить-то я мастак... Да и умом меня, слава тебе Господи, не обидели!

Desde que yo llegue a Madrid, por un lado rapando y por otro estudiando, he de aprender en dos meses toda la ciencia. Miá tú, ahora se me ha ocurrido que debo tirar para médico....

Как только доберусь до Мадрида, одной рукой буду брить, а другой науки зубрить — за пару месяцев всю премудрость одолею. Постой-ка, мне вот сейчас пришло в голову: надо мне во врачи метить...

Sí, médico, que echando una mano a este pulso, otra mano al otro, se llena de dinero el bolsillo.

Да, во врачи: тут за один пульс подержишься, там за другой — глядишь, и карманы от денег ломятся.

--D. Teodoro--dijo la Nela--tenía menos que tú, porque tú vas a tener cinco duros, y con cinco duros parece que todo se ha de venir a la mano. Aquí de los hombres guapos. Don Teodoro y D.

— У дона Теодоро, — сказала Нела, — было и того меньше, ведь у тебя будет целых пять дуро, а с пятью дуро кажется, будто все само в руки плывет. Вот где храбрецам раздолье! Дон Теодоро и дон

Carlos eran como los pájaros que andan solos por el mundo. Ellos con su buen gobierno se volvieron sabios. D. Teodoro leía en los muertos y D.

Карлос были словно вольные птицы, одни-одинешеньки на всем белом свете. Своим умом и упорством они выбились в ученые. Дон Теодоро читал по мертвецам, а дон

Carlos leía en las piedras, y así los dos aprendieron el modo de hacerse personas cabales. Por eso es D. Teodoro tan amigo de los pobres. Celipín, si me hubieras visto esta tarde cuando me llevaba al hombro....

Карлос — по камням, и так оба научились быть настоящими людьми. Оттого дон Теодоро так и жалеет бедных. Селипин, видел бы ты, как он сегодня нес меня на плече...

Después me dio un vaso de leche y me echaba unas miradas como las que se echan a las señoras.

А потом напоил молоком и смотрел на меня так, как смотрят только на знатных сеньор.

--Todos los hombres listos somos de ese modo--observó Celipín con petulancia--. Verás tú qué fino y galán voy a ser yo cuando me ponga mi levita y mi sombrero de una tercia de alto.

— Все мы, люди с головой, такие, — с самодовольством заметил Селипин. — Увидишь, каким я стану франтом и кавалером, когда надену сюртук и шляпу в треть аршина вышиной.

Y también me calzaré las manos con eso que llaman guantes, que no pienso quitarme nunca como no sea sino para tomar el pulso.... Tendré un bastón con una porra dorada y me vestiré...

А на руки напялю такую штуку — перчатками зовется; снимать их ни за что не стану, разве только чтобы пульс пощупать... Тросточку заведу с золоченым набалдашником и разоденусь...

eso sí, en mis carnes no se pone sino paño fino... ¡Córcholis! Te vas a reír cuando me veas.

уж на моем-то теле ничего, кроме тонкого сукна, не будет... Ей-же-ей! Животики надорвешь, как увидишь.

--No pienses todavía en esas cosas de remontarte mucho, que eres más pelado que un huevo--le dijo ella--. Vete poquito a poquito; hoy me aprendo esto, mañana lo otro.

— Ты бы пока не заносился так высоко: гол ведь как сокол, — заметила Нела. — Иди вперед потихоньку: сегодня одно выучи, завтра другое.

Yo te aconsejo que antes de aprender eso de curar a los enfermos, debes aprender a escribir para que pongas una carta a tu madre pidiéndole perdón y diciéndole que te has ido de tu casa para afinarte, hacerte

Я тебе советую: прежде чем учиться людей лечить, выучись грамоте, чтобы написать матери письмо, попросить прощения и сказать, что ушел из дому, дабы выйти в люди,

como D. Teodoro y ser un médico muy cabal.

стать таким, как дон Теодоро, и сделаться настоящим доктором.

--Calla, mujer.... ¿Pues qué creías que la escritura no es lo primero?... Deja tú que yo coja una pluma en la mano y verás qué rasgueos de letras y qué perfiles finos para arriba y para abajo, como la firma de

— Да помолчи ты!.. Думаешь, я не знаю, что грамота — самое главное?.. Дай только перо в руки взять, такие завитушки да росчерки выводить стану, вверх и вниз, совсем как на подписи дона Франсиско Пенагиласа...

D. Francisco Penáguilas.... ¡Escribir!, a mí con esas... a los cuatro días verás qué cartas pongo.... Ya las oirás leer y verás qué concéitos los míos y qué modo aquel de echar retólicas que os dejen bobos a

Писать-то! Нашла кого учить... Дня через четыре увидишь, какие письма строчить буду... Вот зачитают их вам вслух, и услышите, какие там мудреные мысли да красноречие — все рты поразеваете!

todos. ¡Córcholis! Nela, tú no sabes que yo tengo mucho talento. Lo siento aquí dentro de mi cabeza, haciéndome _burumbum_, _burumbum_, como el agua de la caldera de vapor....

Ей-богу, Нела, ты и не знаешь, сколько во мне ума! Я прямо чувствую, как он в голове бурлит: бум-бум-бум, словно кипяток в паровом котле...

Como que no me deja dormir, y pienso que es que todas las ciencias se me entran aquí, y andan dentro volando a tientas como los murciélagos y diciéndome que las estudie.

Спать мне не дает: так и кажется, будто все науки лезут сюда, кружат там впотьмах, словно летучие мыши, и требуют, чтоб я их учил.

Todas, todas las ciencias las he de aprender, y ni una sola se me ha de quedar.... Verás tú...

Все, все до единой науки выучу, ни одной не пропущу... Вот увидишь...

--Pues debe de haber muchas. Pablo Penáguilas que las sabe todas, me ha dicho que son muchas y que la vida entera de un hombre no basta para una sola.

— Так их, верно, тьма-тьмущая. Пабло Пенагилас, который всё на свете знает, говорил мне, что их очень много и целой человеческой жизни не хватит даже на одну.

--Ríete tú de eso.... Ya me verás a mí...

— Пустяки всё это!.. Погоди, я тебе покажу...

--Y la más bonita de todas es la de D. Carlos.... Porque mira tú que eso de coger una piedra y hacer con ella latón. Otros dicen que hacen plata y también oro. Aplícate a eso, Celipillo.

— А красивее всех наука дона Карлоса... Подумать только: берет простой камень и делает из него латунь. А другие говорят, будто делают серебро и даже золото. Вот за это и берись, Селипильо.

--Desengáñate, no hay saber como ese de cogerle a uno la muñeca y mirarle la lengua, y decir al momento en qué hueco del cuerpo tiene aposentado el maleficio....

— Полно тебе, нет науки важнее, чем взять человека за запястье, посмотреть на язык и сразу сказать, в каком закоулке тела засела хворь...

Dicen que don Teodoro le saca un ojo a un hombre y le pone otro nuevo, con el cual ve como si fuera ojo nacido.... Miá tú que eso de ver un hombre que se está muriendo, y con mandarle tomar, pongo el caso,

Говорят, дон Теодоро может вынуть человеку глаз и вставить новенький, и тот видит им как своим от рождения... Подумай: видишь умирающего, велишь ему принять, скажем,

media docena de mosquitos guisados un lunes con palos de mimbre cogidos por una doncella que se llame Juana, dejarle bueno y sano, es mucho aquel.... Ya verás, ya verás cómo se porta D. Celipín el de Socartes.

полдюжины комаров, сваренных в понедельник на ивовых прутьях, срезанных девицей по имени Хуана, и он тут же здоров как бык — вот это штука!.. Увидишь, как покажет себя дон Селипин из Сокартеса.

Te digo que se ha de hablar de mí hasta en la Habana.

Верно тебе говорю: обо мне до самой Гаваны слух дойдет.

--Bien, bien--dijo la Nela con alegría--: pero mira que has de ser buen hijo, pues si tus padres no quieren enseñarte es porque ellos no tienen talento, y pues tú lo tienes, pídele por ellos a la Santísima

— Хорошо, хорошо, — с радостью сказала Нела, — но только будь хорошим сыном. Ведь если родители не хотят тебя учить, так это оттого, что у них ума не хватает; а раз у тебя он есть, молись за них Пресвятой Деве

Virgen y no dejes de mandarles algo de lo mucho que vas a ganar.

и не забывай посылать им долю из того богатства, что заработаешь.

--Eso sí lo haré. Miá tú, aunque me voy de la casa, no es que quiera mal a mis padres, y ya verás como dentro de poco tiempo ves venir un mozo de la estación cargado que se revienta con unos grandes paquetes;

— Уж это я непременно. Ты гляди: хоть я и ухожу из дому, зла на родителей не держу. Скоро увидишь, как со станции придет носильщик, согнувшись в три погибели под огромными тюками;

y ¿qué será? Pues refajos para mi madre y mis hermanas y un sombrero alto para mi padre. A ti puede que te mande también un par de pendientes.

а что внутри? Нижние юбки для матушки и сестер да высокий цилиндр для отца. А тебе, может, и сережки пришлю.

--Muy pronto regalas--dijo la Nela sofocando la risa--. ¡Pendientes para mí!...

— Рано ты подарками раскидался, — сказала Нела, сдерживая смех. — Сережки мне еще!..

--Pero ahora se me está ocurriendo una cosa. ¿Quieres que te la diga? Pues es que tú debías venir conmigo, y siendo dos, nos ayudaríamos a ganar y a aprender.

— А знаешь, что мне сейчас в голову пришло? Сказать? Пошла бы ты со мной! Вдвоем-то сподручнее и на хлеб зарабатывать, и уму-разуму учиться.

Tú también tienes talento, que eso del pesquis a mí no se me escapa, y bien podías llegar a ser señora, como yo caballero. ¡Qué me había de reír si te viera tocando el piano como doña Sofía!

Сметки тебе не занимать, уж в этом я толк знаю; и ты вполне могла бы стать знатной дамой, как я — господином. Вот смеху-то будет, когда увижу, как ты играешь на фортепьяно, точь-в-точь как донья София!

--¡Qué bobo eres! Yo no sirvo para nada. Si fuera contigo sería un estorbo para ti.

— Какой же ты глупый! Я ведь ни на что не годна. Пойду с тобой — только обузой стану.

--Ahora dicen que van a dar vista a don Pablo, y cuando él tenga vista nada tienes tú que hacer en Socartes. ¿Qué te parece mi idea?... ¿No respondes?

— Говорят ведь, что дону Пабло вернут зрение, а как прозреет, так тебе в Сокартесе и делать нечего. Ну, что скажешь?.. Что молчишь?

Pasó algún tiempo sin que la Nela contestara nada. Preguntó de nuevo Celipín, sin obtener respuesta.

Прошло сколько-то времени, а Нела ничего не ответила. Селипин спросил снова, но ответа так и не дождался.

--Duérmete, Celipín--dijo al fin la de las cestas--. Yo tengo mucho sueño.

— Спи, Селипин, — проговорила наконец обитательница корзин. — Я очень спать хочу.

--Como mi talento me deje dormir, a la buena de Dios.

— Если только мой талант даст мне заснуть, с Божьей помощью.

Un minuto después se veía a sí mismo en figura semejante a la de D. Teodoro Golfín, poniendo ojos nuevos en órbitas viejas, claveteando piernas rotas y arrancando criaturas a la muerte, mediante copiosas tomas

Минуту спустя он уже грезил наяву в образе дона Теодоро Гольфина: вставлял новые глаза в старые глазницы, сколачивал сломанные ноги и вырывал людей из лап смерти с помощью обильных снадобий

de mosquitos guisados un lunes con palos de mimbre cogidos por una doncella. Viose cubierto de riquísimos paños, con las manos aprisionadas en guantes olorosos y arrastrado en coche, del cual tiraban cisnes,

из комаров, сваренных в понедельник на ивовых прутьях, сорванных девицей. Он видел себя облаченным в богатые одежды, в надушенных перчатках, мчащимся в карете, запряженной не конями, а лебедями;

que no caballos, y llamado por reyes o solicitado de reinas, por honestas damas requerido, alabado de magnates y llevado en triunfo por los pueblos todos de la tierra.

видел, как его призывают короли и молят королевы, домогаются благородные дамы, превозносят вельможи и чествуют на триумфальных шествиях все народы земли.