Los ojos matan

La habitación destinada a Florentina en Aldeacorba era la más alegre de la casa. Nadie había vivido en ella desde la muerte de la señora de Penáguilas; pero D.

Комната, отведенная Флорентине в Альдеакорбе, была самой светлой и веселой в доме. Со дня кончины сеньоры де Пенагилас в ней никто не жил; но дон

Francisco, creyendo a su sobrina digna de alojarse allí, arregló la estancia con pulcritud y ciertos primores elegantes que no se conocían en vida de su esposa.

Франсиско, посчитав племянницу достойной этих покоев, прибрал комнату с безупречной опрятностью и изяществом, неведомыми здесь при жизни его супруги.

Daba el balcón al Mediodía y a la huerta, por lo cual la estancia hallábase diariamente inundada de gratos olores y de luz, y alegrada por el armonioso charlar de los pájaros.

Балкон выходил на юг и в сад, отчего комната каждый день наполнялась дивными ароматами и светом, оглашаясь звонким щебетом птиц.

Florentina, en los pocos días de su residencia allí, había dado a la habitación el molde, digámoslo así, de su persona. Diversas cosas y partes de aquella daban a entender la clase de mujer que allí vivía, así

Флорентина за те немногие дни, что провела здесь, наложила на комнату, так сказать, отпечаток собственной личности. Все мелочи вокруг выдавали, какая женщина тут обитает,

como el nido da a conocer el ave. Si hay personas que de un palacio hacen un infierno, hay otras que para convertir una choza en palacio no tienen más que meterse en ella.

подобно тому как по гнезду узнают птицу. Если одни люди способны превратить дворец в сущий ад, то другим достаточно лишь переступить порог лачуги, чтобы сделать ее дворцом.

Era aquel día tempestuoso (y decimos aquel día, porque no sabemos qué día era: sólo sabemos que era un día). Había llovido toda la mañana.

День выдался ненастный (мы говорим «в тот день», ибо не знаем точно, какое это было число; известно лишь, что это был один из дней). Все утро лил дождь.

Después había aclarado el cielo, y por último, sobre la atmósfera húmeda y blanca apareció majestuoso un arco iris. El inmenso arco apoyaba uno de sus pies en los cerros de Ficóbriga, junto al mar, y el otro

Потом небо прояснилось, и наконец во влажном белесом воздухе величественно раскинулась радуга. Огромная дуга одним концом упиралась в холмы Фикобриги у моря, а другим —

en el bosque de Saldeoro. Soberanamente hermoso en su sencillez, era tal que a nada puede compararse, como no sea a la representación absoluta y esencial de la forma.

в лес Сальдеоро. Несказанно прекрасная в своей простоте, она не шла ни в какое сравнение ни с чем земным, являя собой совершенный прообраз чистой формы.

Es un arco iris como el resumen, o mejor dicho, principio y fin de todo lo visible.

Радуга — это словно итог, а вернее, начало и конец всего зримого мира.

En la habitación estaba Florentina, no ensartando perlas ni bordando rasos con menudos hilos de oro, sino cortando un vestido con patrones hechos de _Imparciales_ y otros periódicos.

В комнате сидела Флорентина; она не нанизывала жемчуг и не вышивала шелками с тонкой золотой нитью, а кроила платье по выкройкам, вырезанным из «Импарсиаль» и других газет.

Hallábase en el suelo, en postura semejante a la que toman los chicos revoltosos cuando están jugando, y ora sentada sobre sus pies, ora de rodillas, no daba paz a las tijeras.

Она расположилась прямо на полу, точь-в-точь как шаловливые дети во время игры: то поджав под себя ноги, то опустившись на колени, она без устали орудовала ножницами.

A su lado había un montón de pedazos de lana, percal, madapolán y otras telas que aquella mañana había hecho traer a toda prisa de Villamojada, y corta por aquí, recorta por allá, Florentina hacía mangas,

Рядом с ней высилась груда шерстяных отрезов, ситца, мадаполама и прочих тканей, которые она велела спешно привезти тем утром из Вильямохады; режа здесь и подравнивая там, Флорентина мастерила рукава,

faldas y cuerpos. No eran un modelo de corte, ni había que fiar mucho en la regularidad de los patrones, obra también de Florentina; pero ella, reconociendo los defectos de las piezas, pensaba que en aquel

юбки и лифы. Они не были верхом портновского искусства, да и на выкройки, сделанные ее же рукой, едва ли стоило полагаться; но сама она, видя огрехи кроя, считала, что в этом

arte la buena intención salva el resultado. Su excelente padre le había dicho aquella mañana al comenzar la obra:

деле доброе намерение искупает результат. Ее почтенный отец, застав ее за работой утром, сказал:

--Por Dios, Florentinilla, parece que ya no hay modistas en el mundo. No sé qué me da de ver a una señorita de buena sociedad arrastrándose por esos suelos de Dios con tijeras en la mano.... Eso no está bien.

— Ради бога, Флорентинилья, неужто на свете перевелись модистки? Сердце сжимается, глядя, как благовоспитанная барышня ползает по полу с ножницами в руках… Это никуда не годится.

No me agrada que trabajes para vestirte a ti misma, ¿y me ha de agradar que trabajes para las demás?... ¿para qué sirven las modistas?... ¿para qué sirven las modistas, eh?

Мне не по душе, когда ты шьешь на себя, а уж чтобы ты шила для других!.. Да для чего же тогда модистки?.. Для чего нужны модистки, а?

--Esto lo haría cualquier modista mejor que yo--repuso Florentina riendo--pero entonces no lo haría yo, señor papá; y precisamente quiero hacerlo yo misma.

— Всякая модистка сшила бы лучше меня, — со смехом отозвалась Флорентина, — но тогда это было бы сделано не моими руками, папенька; а мне непременно хочется сшить самой.

Después Florentina se quedó sola, no, no se quedó sola, porque en el testero principal de la alcoba, entre la cama y el ropero, había un sofá de forma antigua, y sobre el sofá dos mantas una sobre otra.

Затем Флорентина осталась одна — вернее, не одна: у главной стены спальни, между кроватью и шкафом, стоял старинный диван, а на нем — два одеяла, постеленные одно на другое.

En uno de los extremos asomaba entre almohadas una cabeza reclinada con abandono. Era un semblante desencajado y anémico. Dormía.

С одного края из-под подушек виднелась бессильно запрокинутая голова. Лицо было бледным, осунувшимся и бескровным. Она спала.

Su sueño era un letargo inquieto que se interrumpía a cada instante con violentas sacudidas y terrores. Sin embargo, parecía estar más sosegada cuando al medio día volvió a entrar en la pieza el padre de

Ее сон походил на тревожное забытье, поминутно прерываемое судорожными вздрагиваниями и испугом. И все же она, казалось, немного успокоилась, когда в полдень в комнату вновь вошел отец

Florentina, acompañado de Teodoro Golfín.

Флорентины в сопровождении Теодоро Гольфина.

Golfín se dirigió al sofá, y aproximando su cara observó la de la Nela.

Гольфин подошел к дивану и, наклонившись, вгляделся в лицо Нелы.

--Parece que su sueño es ahora más tranquilo--dijo--. No hagamos ruido.

— Кажется, теперь она спит спокойнее, — произнес он. — Не будем шуметь.

--¿Qué le parece a usted mi hija?--dijo don Manuel riendo--. ¿No ve usted las tareas que se da?... Sea usted imparcial, Sr. D. Teodoro, ¿no hay motivos para que me incomode?

— Какова моя дочь, а? — со смехом сказал дон Мануэль. — Видите, какую работу себе нашла?.. Будьте беспристрастны, сеньор дон Теодоро, разве у меня нет повода сердиться?

Francamente, cuando no hay necesidad de tomarse una molestia, ¿por qué se ha de tomar? Muy enhorabuena que mi hija dé al prójimo todo lo que yo le señalo para que lo gaste en alfileres; pero esto, esta manía

Откровенно говоря, к чему брать на себя лишние хлопоты, когда в том нет нужды? Куда ни шло, пусть отдает ближним все свои карманные деньги, но эта причуда —

de ocuparse ella misma en bajos menesteres... en bajos menesteres....

самой заниматься столь низкими трудами... столь низкими трудами...

--Déjela usted--replicó Golfín, contemplando a la señorita de Penáguilas con cierto arrobamiento--. Cada uno, Sr. D. Manuel, tiene su modo especial de gastar alfileres.

— Оставьте ее, — возразил Гольфин, с некоторым восхищением глядя на сеньориту де Пенагилас. — У каждого, сеньор дон Мануэль, свои понятия о карманных расходах.

--No me opongo yo a que en sus caridades llegue hasta el despilfarro, hasta la bancarrota--dijo D. Manuel paseándose pomposamente por la habitación con las manos en los bolsillos--.

— Я вовсе не против того, чтобы она в своей благотворительности доходила до расточительства, хоть до разорения, — проговорил дон Мануэль, важно расхаживая по комнате с руками в карманах.

¿Pero no hay otro medio mejor de hacer caridades? Ella ha querido dar gracias a Dios por la curación de mi sobrino... muy bueno es esto, muy evangélico... pero veamos... pero veamos.

— Но разве нет для этого более достойного способа? Она пожелала возблагодарить Бога за исцеление моего племянника... это прекрасно, в высшей степени по-христиански... но посудите сами... посудите сами.

Detúvose ante la Nela para obsequiarla con sus miradas.

Он остановился перед Нелой, одарив ее взглядом.

--¿No habría sido más razonable--añadió--que en vez de meternos en la casa a esta pobre muchacha, hubiera organizado mi hijita una de esas útiles solemnidades que se estilan en la corte, y en las cuales sabe

— Разве не разумнее было бы, — продолжал он, — вместо того чтобы приводить к нам в дом эту бедняжку, устроить одно из тех полезных торжеств, какие в моде в столице и где

mostrar sus buenos sentimientos lo más selecto de la sociedad? ¿Por qué no te ocurrió celebrar una rifa? Entre los amigos hubiéramos colocado todos los billetes reuniendo una buena suma que podrías destinar a

сливки общества могут явить свои добрые чувства? Почему тебе не пришло в голову устроить лотерею? Мы распродали бы все билеты среди знакомых и собрали бы изрядную сумму для сиротских приютов.

los asilos de Beneficencia. Podías haber formado una sociedad con todo el señorío de Villamojada y su término, o con todo el señorío de Santa Irene de Campó, y celebrar juntas y reunir mucho dinero.... ¿Qué tal?

Ты могла бы созвать общество всей знати Вильямохады и ее окрестностей или Санта-Ирене-де-Кампо, устраивать заседания и собрать кучу денег... Каково, а?

También pudiste idear una corrida de toretes. Yo me hubiera encargado de lo tocante al ganado y lidiadores.... ¡Oh! Anoche hemos estado hablando acerca de esto la señora doña Sofía y yo....

Могла бы даже затеять бой молодых бычков. Я взял бы на себя быков и тореадоров... О! Вчера вечером мы как раз говорили об этом с сеньорой доньей Софией...

Aprende, aprende de esa señora. A ella deben los pobres qué sé yo cuántas cosas. ¿Pues y las muchas familias que viven de la administración de las rifas? ¿Pues y lo que ganan los cómicos con estas funciones?

Учись, учись у этой дамы. Ей бедняки обязаны бог знает чем. А сколько семей живет за счет управления этими лотереями? А сколько зарабатывают комедианты на таких спектаклях?

¡Oh!, los que están en el Hospicio no son los únicos pobres. Me dijo Sofía que en los bailes de máscaras dados este invierno sacaron un dineral.

О, те, кто сидит в богадельне, — не единственные бедняки! София говорила мне, что на маскарадах, устроенных этой зимой, они выручили кучу денег.

Verdad que se llevaron gran parte la empresa del gas, el alquiler del teatro, los empleados... pero a los pobres les llegó su pedazo de pan.... O si no, hija mía, lee la estadística...

Правда, львиную долю забрали газовая компания, аренда театра, служащие... но и беднякам достался свой кусок хлеба... А если не веришь, дочка, погляди статистику...

o si no, hija mía, lee la estadística.

погляди статистику, дочка.

Florentina se reía, y no hallando mejor contestación que repetir una frase de Teodoro Golfín, dijo a su padre:

Флорентина смеялась и, не найдя лучшего ответа, чем повторить слова Теодоро Гольфина, сказала отцу:

--Cada uno tiene su modo de gastar alfileres.

— У каждого свои понятия о карманных расходах.

--Señor D. Teodoro--indicó con desabrimiento D. Manuel--convenga usted en que no hay otra como mi hija.

— Сеньор дон Теодоро, — с досадой заметил дон Мануэль, — согласитесь, что другой такой упрямицы не сыскать.

--Sí, en efecto--manifestó Teodoro con intención profunda, contemplando a la joven--no hay otra como Florentina.

— Да, и впрямь, — с глубоким значением произнес Теодоро, глядя на девушку, — другой такой, как Флорентина, нет на свете.

--Con todos sus defectos--dijo el padre acariciando a la señorita--la quiero más que a mi vida. Esta pícara vale más oro que pesa.... Vamos a ver ¿qué te gusta más, Aldeacorba de Suso o Santa Irene de Campó?

— Со всеми ее причудами, — проговорил отец, лаская дочь, — я люблю ее больше жизни. Эта плутовка на вес золота... Ну-ка, скажи, что тебе милее: Альдеакорба-де-Сусо или Санта-Ирене-де-Кампо?

--No me disgusta Aldeacorba.

— Альдеакорба мне по душе.

--¡Ah!, picarona... ya veo el rumbo que tomas.... Bien, me parece bien. ¿Saben ustedes que a estas horas mi hermano le está echando un sermón a su hijo? Cosas de familia: de esto ha de salir algo bueno.

— Ах ты, плутовка... вижу, куда ты клонишь... Что ж, прекрасно! Знаете ли вы, что прямо сейчас мой брат читает нотацию своему сыну? Семейные дела: из этого выйдет толк.

Mire usted, D. Teodoro, cómo se pone mi hija; ya tiene en su cara todas las rosas de Mayo. Voy a ver lo que dice mi hermano... a ver lo que dice mi hermano.

Посмотрите, дон Теодоро, как смутилась моя дочь: все майские розы расцвели у нее на лице. Пойду-ка погляжу, что скажет мой брат... послушаю, что скажет брат.

Retirose el buen hombre. Teodoro se acercó a la Nela para observarla de nuevo.

Добряк удалился. Теодоро подошел к Неле, чтобы снова осмотреть ее.

--¿Ha dormido anoche?--preguntó a Florentina.

— Спала ли она этой ночью? — спросил он Флорентину.

--Poco. Toda la noche la oí suspirar y llorar. Esta noche tendrá una buena cama, que he mandado traer de Villamojada. La pondré en ese cuartito que está junto al mío.

— Мало. Всю ночь я слышала, как она вздыхала и плакала. Сегодня у нее будет хорошая постель, я велела привезти ее из Вильямохады. Поставлю ее в той комнатке рядом со своей.

--¡Pobre Nela!--exclamó el médico--. No puede usted figurarse el interés que siento por esta infeliz criatura. Alguien se reirá de esto; pero no somos de piedra.

— Бедная Нела! — воскликнул врач. — Вы не представляете, какое участие я принимаю в этой несчастной девочке. Кто-то, быть может, посмеется надо мной, но ведь мы не каменные.

Lo que hagamos para enaltecer a este pobre ser y mejorar su condición, entiéndase hecho en pro de una parte no pequeña del género humano. Como la Nela hay muchos miles de seres en el mundo.

Все, что мы сделаем, дабы возвысить это бедное создание и облегчить ее участь, пойдет на пользу немалой части рода человеческого. Таких, как Нела, в мире многие тысячи.

¿Quién los conoce?, ¿dónde están? Están perdidos en los desiertos sociales... que también hay desiertos sociales; están en lo más oscuro de las poblaciones, en lo más solitario de los campos, en las minas, en

Кто знает их? Где они? Они затеряны в дебрях общества... ибо есть и общественные дебри; они живут в самых темных трущобах, в самых глухих уголках деревень, на рудниках,

los talleres. Frecuentemente pasamos junto a ellos y no les vemos.... Les damos limosna sin conocerles.... No podemos fijar nuestra atención en esa miserable parte de la sociedad.

в мастерских. Часто мы проходим мимо и не замечаем их... Подаем им милостыню, не ведая, кто они... Мы не способны обратить взор на эту обездоленную часть общества.

Al principio creí que la Nela era un caso excepcional; pero no, he meditado, he recordado y he visto que es un caso de los más comunes.

Поначалу я думал, что Нела — случай исключительный; но нет, я поразмыслил, вспомнил многое и понял: случай этот самый обыкновенный.

Este es un ejemplo del estado a que vienen los seres moralmente organizados para el bien, para el saber, para la virtud y que por su abandono y apartamiento no pueden desarrollar las fuerzas de su alma.

Вот пример того, до какого состояния доходят натуры, созданные для добра, знания и добродетели, но из-за заброшенности и одиночества не способные развить душевные силы.

Viven ciegos del espíritu, como Pablo Penáguilas ha vivido ciego del cuerpo teniendo vista.

Они живут с ослепшим духом, подобно тому как Пабло Пенагилас, имея зрение, жил слепцом телесным.

Florentina, vivamente impresionada, parecía haber comprendido las observaciones de Golfín.

Глубоко взволнованная Флорентина, казалось, понимала речи Гольфина.

--Aquí la tiene usted--añadió este--. Posee una fantasía preciosa, sensibilidad viva; sabe amar con ternura y pasión; tiene su alma aptitud maravillosa para todo aquello que del alma depende; pero al mismo

— Взгляните на нее, — продолжал он. — У нее богатое воображение, чуткая душа; она способна любить нежно и страстно; ее дух удивительно восприимчив ко всему высокому; но вместе с тем

tiempo está llena de las supersticiones más groseras; sus ideas religiosas son vagas, monstruosas, equivocadas; sus ideas morales no tienen más guía que el sentido natural.

она полна самых грубых суеверий; ее понятия о вере смутны, чудовищны и ложны; ее нравственные суждения опираются лишь на слепое природное чутье.

No tiene más educación que la que ella misma se ha dado, como planta que se fecunda con sus propias hojas secas. Nada debe a los demás.

Она не знает иного воспитания, кроме того, какое дала себе сама, подобно растению, что питается собственными опавшими листьями. Она ничем не обязана другим.

Durante su niñez no ha oído ni una lección, ni un amoroso consejo, ni una santa homilía. Se guía por ejemplos que aplica a su antojo. Su criterio es suyo, propiamente suyo.

В детстве она не слышала ни наставления, ни доброго совета, ни священной проповеди. Она руководствуется случайными примерами, толкуя их по-своему. Ее суждения сугубо личные.

Como tiene imaginación y sensibilidad, como su alma se ha inclinado desde el principio a adorar algo, ha adorado la Naturaleza lo mismo que los pueblos primitivos.

Обладая воображением и чуткостью, испытывая с малых лет потребность боготворить что-либо, она обожествила Природу, точно первобытный человек.

Sus ideales son naturalistas, y si usted no me entiende bien, querida Florentina, se lo explicaré mejor en otra ocasión.

Ее идеалы чисто природны, и если вы не вполне понимаете меня, дорогая Флорентина, я объясню подробнее в другой раз.

«Su espíritu da a la forma, a la belleza una preferencia sistemática. Todo su ser, sus afectos todos giran en derredor de esta idea.

«Ее дух безоговорочно отдает первенство форме, внешней красоте. Все ее существо, все привязанности вращаются вокруг этой мысли.

Las preeminencias y las altas dotes del espíritu son para ella una región confusa, una tierra apenas descubierta, de la cual no se tienen sino noticias vagas por algún viajero náufrago.

Величие и высшие дары духа для нее — область туманная, едва открытая земля, о которой знают лишь по смутным рассказам потерпевшего крушение морехода.

La gran conquista evangélica, que es una de las más gloriosas que ha hecho nuestro espíritu, apenas llega a sus oídos como un rumor...

Великое евангельское завоевание, одно из славнейших достижений нашего духа, доносится до ее слуха лишь неясным шумом...

es como una sospecha semejante a la que los pueblos asiáticos tienen del saber europeo, y si no me entiende usted bien, querida Florentina, más adelante se lo explicaré mejor....

это смутное предчувствие, подобное тому, какое азиатские народы питают к европейской науке; и если вам это не совсем понятно, дорогая Флорентина, я растолкую позже...

»Pero ella está hecha para realizar en poco tiempo grandes progresos y ponerse al nivel de nosotros. Alúmbresele un poco y recorrerá con paso gigantesco los siglos...

»Но она способна за короткое время сделать огромные успехи и сравняться с нами. Стоит пролить на нее немного света, и она гигантскими шагами покроет века...

está muy atrasada, ve poco; pero teniendo luz andará. Esa luz no se la ha dado nadie hasta ahora, porque Pablo Penáguilas, por su ignorancia de la realidad visible, contribuía sin quererlo a aumentar sus

она очень отстала от нас, видит мало; но при свете пойдет вперед. Этого света ей до сих пор никто не дал, ибо Пабло Пенагилас, сам не зная зримого мира, невольно умножал ее

errores. Ese idealista exagerado y loco no es el mejor maestro para un espíritu de esta clase. Nosotros enseñaremos la verdad a esta pobre criatura, resucitado ejemplar de otros siglos; le haremos conocer las

заблуждения. Этот безумный мечтатель — не лучший наставник для такой души. Мы откроем бедняжке истину, воскресим ее для нашего времени, покажем ей достоинства духа;

dotes del alma; la traeremos a nuestro siglo; daremos a su espíritu una fuerza que no tiene; sustituiremos su naturalismo y sus rudas supersticiones con una noble conciencia cristiana.

мы перенесем ее в наш век, дадим ее душе недостающую силу и заменим язычество и темные суеверия благородным христианским сознанием.

Aquí tenemos un admirable campo, una naturaleza primitiva, en la cual ensayaremos la enseñanza de los siglos; haremos rodar el tiempo sobre ella con las múltiples verdades descubiertas; crearemos un nuevo ser,

Перед нами благодатное поле, первозданная натура, на которой мы испытаем плоды векового просвещения; мы промчим над нею время со всеми открытыми истинами и создадим новое существо,

porque esto, querida Florentina (no lo interprete usted mal), es lo mismo que crear un nuevo ser, y si usted no lo entiende, en otra ocasión se lo explicaré mejor.»

ибо это, милая Флорентина (поймите меня правильно), все равно что сотворить новое существо, а если вам не вполне понятно, в другой раз я растолкую лучше».

Florentina, a pesar de no ser sabihonda, algo creyó entender de lo que en su original estilo había dicho Golfín. También ella iba a hacer sus observaciones sobre aquel tema; pero en el mismo instante despertó

Флорентина, хоть и не была синим чулком, все же поняла кое-что из причудливой речи Гольфина. Она тоже собиралась сделать замечание на сей счет, но в этот самый миг Нела проснулась.

la Nela. Sus ojos se revolvieron temerosos observando toda la estancia, después se fijaron alternativamente en las dos personas que la contemplaban.

Ее испуганные глаза оглядели комнату, а затем поочередно остановились на двух склонившихся над нею лицах.

--¿Nos tienes miedo?--le dijo Florentina dulcemente.

— Ты нас боишься? — ласково спросила Флорентина.

--No señora, miedo no--balbució la Nela--. Usted es muy buena. El Sr. D. Teodoro también.

— Нет, сеньорита, не боюсь, — пролепетала Нела. — Вы очень добрая. И дон Теодоро тоже.

--¿No estás contenta aquí? ¿Qué temes?

— Разве тебе здесь не хорошо? Чего же ты тревожишься?

Golfín le tomó una mano.

Гольфин взял ее за руку.

--Háblanos con franqueza--le dijo--¿a cuál de los dos quieres más, a Florentina o a mí?

— Скажи нам начистоту, — промолвил он, — кого из нас ты больше любишь: Флорентину или меня?

La Nela no contestó. Florentina y Golfín sonreían; pero ella guardaba una seriedad taciturna.

Нела ничего не ответила. Флорентина и Гольфин улыбались, но девочка сохраняла угрюмую серьезность.

--Oye una cosa, tontuela--prosiguió el médico--. Ahora has de vivir con uno de nosotros. Florentina se queda aquí, yo me marcho. Decídete por uno de los dos. ¿A cuál escoges?

— Послушай-ка, глупышка, — продолжал доктор. — Теперь ты будешь жить с кем-то из нас. Флорентина остается здесь, я уезжаю. Выбирай одного из нас. Кого ты берешь?

Marianela dirigió sus miradas de uno a otro semblante, sin dar contestación categórica. Por último se detuvieron en el rostro de Golfín.

Марианела переводила взгляд с одного лица на другое, не давая прямого ответа. Наконец ее глаза остановились на Гольфине.

--Se me figura que soy yo el preferido.... Es una injusticia, Nela; Florentina se va a enojar.

— Мне кажется, предпочли меня... Это несправедливо, Нела; Флорентина сейчас рассердится.

La pobre enferma sonrió entonces, y extendiendo una de sus débiles manos hacia la señorita de Penáguilas, murmuró:

Тогда бедняжка улыбнулась и, протянув слабую ручку к сеньорите Пенагилас, прошептала:

--No quiero que se enoje.

— Не хочу, чтобы она сердилась.

Al decir esto, María se quedó lívida; alargó su cuello, sus ojos se desencajaron. Su oído prestaba atención a un rumor terrible. Había sentido pasos.

Сказав это, Мария смертельно побледнела, вытянула шею, и глаза ее расширились от ужаса. Она прислушивалась к страшному звуку. Раздались шаги.

--¡Viene!--exclamó Golfín, participando del terror de su enferma.

— Он идет! — воскликнул Гольфин, заразившись страхом больной.

--Es él--dijo Florentina, apartándose del sofá y corriendo hacia la puerta.

— Это он, — произнесла Флорентина, отходя от дивана и спеша к двери.

Era él. Pablo había empujado la puerta y entraba despacio, marchando en dirección recta, por la costumbre adquirida durante su larga ceguera.

Это был он. Пабло толкнул дверь и медленно вошел, двигаясь строго по прямой — по привычке, оставшейся от долгой слепоты.

Venía riendo, y sus ojos, libres de la venda que él mismo se había levantado, miraban hacia adelante. No habiéndose familiarizado aún con los movimientos de rotación del ojo, apenas percibía las imágenes

Он шел улыбаясь; глаза его, свободные от повязки, которую он снял сам, смотрели прямо перед собой. Еще не привыкнув поворачивать глазные яблоки, он почти не замечал того, что находилось по бокам.

laterales. Podría decirse de él, como de muchos que nunca fueron ciegos de los ojos, que sólo veía lo que tenía delante.

О нем можно было сказать, как и о многих зрячих от рождения людях, что он видит лишь то, что стоит прямо перед его носом.

--Primita--dijo avanzando hacia ella--. ¿Cómo no has ido a verme hoy?, yo vengo a buscarte. Tu papá me ha dicho que estás haciendo trajes para los pobres. Por eso te perdono.

— Сестрица, — заговорил он, подходя к ней. — Почему ты сегодня не пришла ко мне? Я сам ищу тебя. Твой папа сказал, что ты шьешь одежду для бедных. За это я тебя прощаю.

Florentina no supo qué contestar. Estaba contrariada. Pablo no había visto al doctor ni a la Nela. Florentina para alejarle del sofá, se había dirigido hacia el balcón, y recogiendo algunos trozos de tela, se

Флорентина растерялась и не знала, что ответить. Пабло не заметил ни доктора, ни Нелу. Чтобы отвести его от дивана, девушка подошла к балкону и, взяв обрезки ткани, села, сделав вид, будто занята работой.

había sentado en ademán de ponerse a trabajar. Bañábala la risueña luz del sol, coloreando espléndidamente su costado izquierdo y dando a su hermosa tez moreno-rosa el realce más encantador.

Она купалась в приветливых солнечных лучах, великолепно озарявших ее фигуру слева и придававших ее прекрасной смугло-розовой коже неотразимое очарование.

Brillaba entonces su belleza como personificación hechicera de la misma luz. Su cabello en desorden, su vestido suelto llevaban al último grado la elegancia natural de la gentil doncella, cuya actitud casta y

В этот миг ее красота сияла, словно пленительное воплощение самого света. Растрепанные волосы и свободный наряд довершали природное изящество прелестной девушки, чья целомудренная и

noble superaba a las más perfectas concepciones del arte.

благородная осанка превосходила самые совершенные творения искусства.

--Primito--dijo contrayendo ligeramente el hermoso entrecejo--D. Teodoro no te ha dado todavía permiso para quitarte hoy la venda. Eso no está bien.

— Братец, — сказала она, слегка нахмурив красивые брови, — дон Теодоро еще не разрешал тебе сегодня снимать повязку. Это нехорошо.

--Me lo dará después--replicó el mancebo riendo--. No me puede suceder nada. Me encuentro bien. Y si algo me sucede algo, no me importa. No, no me importa quedarme ciego otra vez después de haberte visto.

— Разрешит потом, — со смехом ответил юноша. — Ничего со мной не случится. Я прекрасно себя чувствую. А если и случится, мне все равно. Не страшно снова ослепнуть, раз я уже увидел тебя.

--¡Qué bueno estaría eso!...--dijo Florentina en tono de reprensión.

— Этого еще не хватало!.. — укоризненно произнесла Флорентина.

--Estaba en mi cuarto solo; mi padre había salido, después de hablarme de ti.... Tú ya sabes lo que me ha dicho....

— Я был в комнате один; отец вышел, поговорив со мной о тебе... Ты ведь знаешь, что он мне сказал...

--No, no sé nada--replicó la joven, fijando sus ojos en la costura.

— Нет, я ничего не знаю, — возразила девушка, не отрывая взгляда от шитья.

--Pues yo sí lo sé... Mi padre es muy razonable. Nos quiere mucho a los dos.... Cuando mi padre salió, levanteme la venda y miré al campo....

— А я знаю... Мой отец очень рассудителен. Он нас обоих горячо любит... Когда отец ушел, я приподнял повязку и взглянул на поле...

Vi el arco iris y me quedé asombrado, mudo de admiración y de fervor religioso.... No sé por qué aquel sublime espectáculo, para mí desconocido hasta hoy, me dio la idea más perfecta de la armonía del mundo....

Я увидел радугу и замер, онемев от восторга и благоговения... Не знаю, почему это величественное зрелище, доселе мне неведомое, открыло мне высшую гармонию мира...

No sé por qué, al mirar la perfecta unión de sus colores, pensaba en ti.... No sé por qué, viendo el arco iris, dije: «yo he sentido antes esto en alguna parte...»

Не знаю, почему, глядя на совершенный союз ее красок, я думал о тебе... Не знаю, почему при виде радуги я подумал: «Я уже чувствовал это когда-то...»

Me produjo sensación igual a la que sentí al verte, Florentina de mi alma. El corazón no me cabía en el pecho: yo quería llorar... lloré mucho y las lágrimas cegaron por un instante mis ojos.

Она вызвала то же чувство, что охватило меня, когда я увидел тебя, Флорентина, душа моя! Сердце готово было выпрыгнуть из груди, мне хотелось плакать... я плакал навзрыд, и слезы на миг застлали глаза.

Te llamé, no me respondiste.... Cuando mis ojos pudieron ver de nuevo, el arco iris había desaparecido.... Salí para buscarte, creí que estabas en la huerta... bajé, subí, y aquí estoy....

Я звал тебя, но ты не отзывалась... Когда ко мне вернулось зрение, радуга уже растаяла... Я пошел искать тебя, думал, ты в саду... спустился, поднялся — и вот я здесь...

Te encuentro tan maravillosamente hermosa que me parece que nunca te he visto bien hasta hoy... nunca hasta hoy, porque ya he tenido tiempo de comparar.... He visto muchas mujeres...

Ты кажешься мне столь дивно прекрасной, что, мнится, лишь сегодня я разглядел тебя по-настоящему... только сегодня, ведь теперь я успел сравнить... Я видел многих женщин...

todas son horribles junto a ti.... Si me cuesta trabajo creer que hayas existido durante mi ceguera.... No, no, lo que me ocurre es que naciste en el momento en que se hizo la luz dentro de mí, que te creó mi

рядом с тобой все они уродливы... Мне даже трудно поверить, что ты существовала во времена моей слепоты... Нет, просто ты родилась в тот миг, когда во мне зажегся свет, тебя сотворила моя

pensamiento en el instante de ser dueño del mundo visible.... Me han dicho que no hay ninguna criatura que a ti se compare. Yo no lo quería creer; pero ya lo creo, lo creo como creo en la luz.

мысль, когда я овладел зримым миром... Мне говорили, что с тобой никто не сравнится. Я не хотел верить, но теперь верю, верю так же, как верю в свет.

Diciendo esto puso una rodilla en tierra. Alarmada y ruborizada Florentina dejó de prestar atención a la costura.

С этими словами он опустился на одно колено. Встревоженная и зардевшаяся Флорентина бросила шитье.

--Primo... ¡por Dios!...--murmuró.

— Братец... ради Бога!.. — прошептала она.

--Prima... ¡por Dios!--exclamó Pablo con entusiasmo candoroso--¿por qué eres tú tan bonita?... Mi padre es muy razonable... no se puede oponer nada a su lógica ni a su bondad....

— Сестрица... ради Бога! — с простодушным восторгом воскликнул Пабло. — Почему ты так красива?.. Мой отец очень рассудителен... нельзя спорить с его логикой и добротой...

Florentina, yo creí que no podía quererte; yo creí posible querer a otra más que a ti.... ¡Qué necedad! Gracias a Dios que hay lógica en mis afectos....

Флорентина, я думал, что не смогу полюбить тебя; мне казалось, будто можно любить другую сильнее, чем тебя... Какая глупость! Слава Богу, в моих чувствах восторжествовал разум...

Mi padre, a quien he confesado mis errores, me ha dicho que yo amaba a un monstruo.... Ahora puedo decir que idolatro a un ángel.

Отец, которому я признался в своих заблуждениях, сказал мне, что я любил уродину... Теперь я могу сказать, что боготворю ангела.

El estúpido ciego ha visto ya y al fin presta homenaje a la verdadera hermosura... pero yo tiemblo... ¿no me ves temblar?

Глупый слепец прозрел и наконец преклоняется перед истинной красотой... но я дрожу... разве ты не видишь, как я дрожу?

Te estoy viendo y no deseo más que poder cogerte y encerrarte dentro de mi corazón, abrazándote y apretándote contra mi pecho... fuerte, muy fuerte.

Я гляжу на тебя и желаю лишь одного: поймать тебя, заключить в самое сердце, обнять и прижать к груди... крепко, очень крепко.

Pablo, que había puesto las dos rodillas en tierra, se abrazaba a sí mismo.

Пабло, уже стоявший на обоих коленях, обхватил себя руками.

--Yo no sé lo que siento--añadió con turbación, torpe la lengua, pálido el rostro--. Cada día descubro un nuevo mundo, Florentina. Descubrí el de la luz, descubro hoy otro....

— Я сам не знаю, что со мной, — добавил он в смятении, с заплетающимся языком и бледным лицом. — Каждый день открывает мне новый мир, Флорентина. Сперва я открыл мир света, а сегодня передо мной открылся другой...

¿Es posible que tú, tan hermosa, tan divina, seas para mí? ¡Prima, prima mía, esposa de mi alma!

Неужели ты, столь прекрасная, столь божественная, суждена мне? Сестрица, сестрица моя, наречённая души моей!

Parecía que iba a caer al suelo desvanecido. Florentina hizo ademán de levantarse. Pablo le tomó una mano; después, retirando él mismo la ancha manga que lo cubría, besole el brazo con vehemente ardor,

Казалось, он вот-вот лишится чувств и упадёт. Флорентина сделала движение, чтобы встать. Пабло взял её за руку; затем, сам отвернув покрывавший её широкий рукав, принялся с пылким исступлением целовать её руку,

contando los besos.

считая поцелуи.

--Uno, dos, tres, cuatro.... ¡Yo me muero!

— Один, два, три, четыре... Я умираю!

--Quita, quita--dijo Florentina, poniéndose en pie, y haciendo levantar tras ella a su primo--. Señor doctor, ríñale usted.

— Полно, полно, — сказала Флорентина, поднимаясь и увлекая за собой кузена. — Господин доктор, побраните же его.

Teodoro gritó:

Теодоро крикнул:

--¡Pronto... esa venda en los ojos, y a su cuarto, joven!

— Живо... повязку на глаза и ступайте к себе, юноша!

Confuso volvió el joven su rostro hacia aquel lado. Tomando la visual recta vio al doctor junto al sofá de paja cubierto de mantas.

Смущённый юноша повернул лицо в ту сторону. Направив прямой взгляд, он увидел доктора у плетеного дивана, покрытого одеялами.

--¿Está usted ahí, Sr. Golfín?--dijo acercándose en línea recta.

— Вы здесь, сеньор Гольфин? — спросил он, направляясь прямо к нему.

--Aquí estoy--repuso Golfín seriamente. Creo que debe usted ponerse la venda y retirarse a su habitación. Yo le acompañaré.

— Я здесь, — строго ответил Гольфин. — Полагаю, вам следует надеть повязку и уйти к себе. Я вас провожу.

--Me encuentro perfectamente.... Sin embargo, obedeceré... Pero antes déjenme ver esto.

— Я прекрасно себя чувствую... Впрочем, повинуюсь... Но позвольте мне сперва взглянуть сюда.

Observaba la manta y entre las mantas una cabeza cadavérica y de aspecto muy desagradable. En efecto, parecía que la nariz de la Nela se había hecho más picuda, sus ojos más chicos, su boca más insignificante,

Он глядел на одеяло, а среди одеял — на мертвенное, отталкивающее лицо. Казалось, нос Нелы стал ещё острее, глаза — меньше, рот — совсем невзрачным,

su tez más pecosa, sus cabellos más ralos, su frente más angosta. Con los ojos cerrados, el aliento fatigoso, entreabiertos los cárdenos labios, la infeliz parecía hallarse en la postrera agonía, síntoma

кожа — ещё более веснушчатой, волосы — реже, а лоб — уже. С закрытыми глазами, с тяжким дыханием, с полуоткрытыми синюшными губами несчастная словно находилась в предсмертной агонии,

inevitable de la muerte.

неизбежно возвещавшей кончину.

--¡Ah!--dijo Pablo--mi tío me dijo que Florentina había recogido una pobre.... ¡Qué admirable bondad!... Y tú, infeliz muchacha, alégrate, has caído en manos de un ángel.... ¿Estás enferma?

— Ах! — промолвил Пабло. — Дядюшка говорил мне, что Флорентина приютила какую-то нищенку... Какая дивная доброта!... А ты, бедняжка, радуйся, ты попала в руки ангела... Ты больна?

En mi casa no te faltará nada.... Mi prima es la imagen más hermosa de Dios.... Esta pobrecita está muy mala, ¿no es verdad, doctor?

В моём доме тебе ни в чём не будет нужды... Моя кузина — прекраснейший образ Божий... Бедняжка очень плоха, не правда ли, доктор?

--Sí--dijo Golfín--, le conviene estar sola y no oír hablar.

— Да, — ответил Гольфин, — ей полезнее побыть одной и не слышать разговоров.

--Pues me voy.

— Тогда я ухожу.

Pablo alargó una mano hasta tocar aquella cabeza que le parecía la expresión más triste de la miseria y desgracia humanas. Entonces la Nela movió los ojos y los fijó en su amo.

Пабло протянул руку и коснулся этой головы, казавшейся ему самым горестным воплощением человеческой нищеты и несчастья. В этот миг Нела шевельнула глазами и устремила взор на своего господина.

Pablo se creyó Pablo mirado desde el fondo de un sepulcro; tanta era la tristeza y el dolor que en aquella mirada había. Después la Nela sacó de entre las mantas una mano flaca, tostada y áspera y tomó la mano

Пабло почудилось, будто на него смотрят со дна могилы — столько печали и муки было в этом взгляде. Затем Нела выпростала из-под одеял худую, смуглую и шершавую ручонку и взяла ладонь

del señorito de Penáguilas, quien al sentir su contacto se estremeció de pies a cabeza y lanzó un grito en que toda su alma gritaba.

молодого Пенагиласа, который, ощутив это прикосновение, вздрогнул всем телом и издал крик, в который вложил всю душу.

Hubo una pausa angustiosa, una de esas pausas que preceden a las catástrofes del espíritu, como para hacerlas más solemnes.

Наступила мучительная тишина — одна из тех пауз, что предшествуют душевным потрясениям, словно придавая им ещё больше торжественности.

Con voz temblorosa, que en todos produjo trágica emoción, la Nela dijo:

Дрожащим голосом, отозвавшимся в сердцах всех присутствующих трагическим волнением, Нела произнесла:

--Sí, señorito mío, yo soy la Nela.

— Да, мой господин, я — Нела.

Lentamente y como si moviera un objeto de mucho peso, llevó a sus secos labios la mano del señorito y le dio un beso... después un segundo beso...

Медленно, словно поднимая неимоверную тяжесть, она поднесла к сухим губам руку молодого господина и поцеловала её... затем поцеловала во второй раз...

y al dar el tercero, sus labios resbalaron inertes sobre la piel del mancebo.

а на третий её губы бессильно соскользнули по коже юноши.

Después callaron todos. Callaban mirándola. El primero que rompió la palabra fue Pablo, que dijo:

Потом все замолчали. Они молча смотрели на неё. Первым заговорил Пабло:

--Eres tú... ¡Eres tú!...

— Это ты... Это ты!..

Después le ocurrieron muchas cosas, pero no pudo decir ninguna. Era preciso para ello que hubiera descubierto un nuevo lenguaje, así como había descubierto dos nuevos mundos, el de la luz, y el del amor por la

В его мыслях пронеслось многое, но он не смог вымолвить ни слова. Для этого ему понадобился бы новый язык, подобно тому как он открыл для себя два новых мира — свет и любовь к красоте формы.

forma. No hacía más que mirar, mirar y hacer memoria de aquel tenebroso mundo en que había vivido, allá donde quedaban perdidos entre la bruma sus pasiones, sus ideas y sus errores de ciego.

Он лишь смотрел, неотрывно смотрел и вспоминал тот мрачный мир, в котором жил прежде, где в тумане затерялись его страсти, мысли и заблуждения слепца.

Florentina se acercó derramando lágrimas, para examinar el rostro de la Nela, y Golfín que la observaba como hombre y como sabio, pronunció estas lúgubres palabras.

Флорентина в слезах подошла ближе, чтобы вглядеться в лицо Нелы, а Гольфин, наблюдавший за ней и как человек, и как учёный, произнёс эти зловещие слова:

--¡La mató! ¡Maldita vista suya!

— Он убил её! Будь проклято его зрение!

Y después mirando a Pablo con severidad le dijo:

И затем, строго посмотрев на Пабло, добавил:

--Retírese usted.

— Отойдите.

--Morir... morirse así sin causa alguna.... Esto no puede ser--exclamó Florentina con angustia, poniendo la mano sobre la frente de la Nela--. ¡María!... ¡Marianela!

— Умереть... вот так умереть без всякой причины... Этого не может быть! — в тоске воскликнула Флорентина, положив руку на лоб Нелы. — Мария!.. Марианела!

La llamó repetidas veces, inclinada sobre ella, mirándola como se mira y como se llama desde los bordes de un pozo a la persona que se ha caído en él y se sumerge en las hondísimas y negras aguas.

Она звала её снова и снова, склонившись над ней, глядя так, как смотрят и зовут с края колодца того, кто упал туда и погружается в бездонные черные воды.

--No responde--dijo Pablo con terror.

— Она не отвечает, — в ужасе проговорил Пабло.

Golfín tentaba aquella vida próxima a su extinción y observó que bajo su tacto aún latía la sangre.

Гольфин осязал эту угасающую жизнь и чувствовал, как под его пальцами всё ещё пульсирует кровь.

Pablo se inclinó sobre ella, acercó sus labios al oído de la moribunda y gritó:

Пабло склонился к ней, приблизил губы к уху умирающей и крикнул:

--¡Nela, Nela, amiga querida!

— Нела, Нела, дорогая подруга!

Entonces ella se agitó, abrió los ojos, movió las manos. Parecía que había vuelto desde muy lejos. Al ver que las miradas de Pablo se clavaban en ella con observadora curiosidad, hizo un movimiento de

Тогда она зашевелилась, открыла глаза, двинула руками. Казалось, она вернулась издалека. Увидев, что Пабло пристально и с любопытством вглядывается в неё, она содрогнулась от стыда и страха

vergüenza y terror, y quiso ocultar su pobre rostro como se oculta un crimen.

и попыталась спрятать своё бедное лицо, словно улику преступления.

--¿Qué es lo que tiene?--exclamó Florentina con ardor--. D. Teodoro, no es usted hombre si no la salva.... Si no la salva usted es usted un charlatán.

— Что с ней? — с жаром воскликнула Флорентина. — Дон Теодоро, вы не мужчина, если не спасёте её... Если вы её не спасёте, вы просто шарлатан!

La insigne joven parecía colérica en fuerza de ser caritativa.

Благородная девушка казалась разгневанной из-за переполнявшего её сострадания.

--¡Nela!--repitió Pablo, traspasado de dolor y no repuesto del asombro que le había producido la vista de su lazarillo--. Parece que me tienes miedo. ¿Qué te he hecho yo?

— Нела! — повторил Пабло, пронзённый болью и всё ещё не оправившийся от изумления при виде своего поводыря. — Ты словно боишься меня. Что я тебе сделал?

La enferma alargó entonces sus manos, tomó la de Florentina y la puso sobre su pecho; tomó después la de Pablo y la puso también sobre su pecho. Después las apretó allí desarrollando un poco de fuerza.

Тогда больная протянула руки, взяла руку Флорентины и прижала к своей груди; затем взяла руку Пабло и тоже положила себе на грудь. Собрав последние силы, она сжала их.

Sus ojos hundidos les miraban; pero su mirada era lejana, venía de allá abajo, de algún hoyo profundo y oscuro. Hay que decir como antes que miraba desde el lóbrego hueco de un pozo que a cada instante era más

Её запавшие глаза смотрели на них, но взгляд был далёким, он шёл откуда-то снизу, из глубокой и тёмной пропасти. Казалось, она глядит со дна мрачного колодца, становившегося с каждым мигом всё глубже.

hondo. Su respiración fue de pronto muy fatigosa. Suspiró varias veces, oprimiendo sobre su pecho con más fuerza las manos de los dos jóvenes.

Дыхание её вдруг стало прерывистым и тяжёлым. Она тяжело вздохнула несколько раз, всё крепче сжимая на груди руки обоих молодых людей.

Teodoro puso en movimiento toda la casa; llamó y gritó; hizo traer medicinas, poderosos revulsivos, y trató de suspender el rápido descenso de aquella vida.

Теодоро переполошил весь дом; он звал, кричал, велел принести лекарства, сильные отвлекающие средства, пытаясь остановить стремительное угасание этой жизни.

--Difícil es--exclamó--detener una gota de agua que resbala, que resbala ¡ay!, por la pendiente abajo y está ya a dos pulgadas del Océano; pero lo intentaré.

— Трудно, — воскликнул он, — удержать каплю воды, что скользит, ах, скользит по склону вниз и уже в двух вершках от океана; но я попытаюсь.

Mandó retirar a todo el mundo. Sólo Florentina quedó en la estancia. ¡Ah!, los revulsivos potentes, los excitantes nerviosos mordiendo el cuerpo desfallecido para irritar la vida, hicieron estremecer los

Он велел всем выйти. В комнате осталась только Флорентина. Ах! Сильные отвлекающие и возбуждающие средства, терзая угасающее тело, чтобы разжечь искру жизни, заставили содрогнуться

músculos de la infeliz enferma; pero a pesar de esto se hundía más a cada instante.

мышцы несчастной больной, но, вопреки всему, она угасала с каждой минутой.

--Es una crueldad--dijo Teodoro con desesperación, arrojando la mostaza y los excitantes--es una crueldad lo que estamos haciendo.

— Это жестокость, — в отчаянии произнёс Теодоро, отбросив горчичники и возбуждающие средства, — то, что мы делаем, — сущая жестокость.

Echamos perros al moribundo para que el dolor de las mordidas le haga vivir un poco más. Afuera todo eso.

Мы травим умирающего собаками, чтобы боль от укусов продлила его жизнь ещё на миг. Уберите всё это прочь.

--¿No hay remedio?

— Неужели нет спасения?

--El que mande Dios.

— Только если Бог пошлёт.

--¿Qué mal es este?

— Что это за недуг?

--La muerte--vociferó con cierta inquietud delirante, impropia de un médico.

— Смерть! — выкрикнул он в каком-то исступлении, вовсе не подобающем врачу.

--¿Pero qué mal le ha traído la muerte?

— Но какая болезнь привела её к смерти?

--La muerte.

— Смерть.

--No me explico bien. Quiero decir que de qué...

— Я не так выразилась. Я хочу сказать, отчего...

--¡De muerte! No sé si pensar que ha muerto de vergüenza, de celos, de despecho, de tristeza, de amor contrariado. ¡Singular patología! No, no sabemos nada... sólo sabemos cosas triviales.

— От смерти! Не знаю: от стыда ли, от ревности, от досады, от тоски, от отвергнутой любви! Удивительная патология! Нет, мы ничего не знаем... знаем только пустяки.

--¡Oh!, ¡qué médicos!

— Ох, хороши же врачи!

--Nosotros no sabemos nada. Conocemos algo de la superficie.

— Мы ничего не смыслим. Скользим лишь по поверхности.

--¿Esto qué es?

— Что же это такое?

--Parece una meningitis fulminante.

— Похоже на скоротечный менингит.

--¿Y qué es eso?

— А что это значит?

--Cualquier cosa.... ¡La muerte!

— Что угодно... Смерть!

--¿Es posible que se muera una persona sin causa conocida, casi sin enfermedad?... ¿Señor Golfín, qué es esto?

— Но разве может человек умереть без всякой видимой причины, почти без болезни?.. Сеньор Гольфин, что это?

--¿Lo sé yo acaso?

— Да разве я знаю?

--¿No es usted médico?

— Но вы ведь врач?

--De los ojos, no de las pasiones.

— Врач для глаз, а не для человеческих страстей.

--¡De las pasiones!--exclamó hablando con la moribunda--. Y a ti, pobre criatura, ¿qué pasiones te matan?

— Страстей!.. — воскликнула она, обращаясь к умирающей. — А тебя, бедное дитя, какие страсти убивают?

--Pregúntelo usted a su futuro esposo.

— Спросите об этом вашего нареченного.

Florentina se quedó absorta, estupefacta.

Флорентина замерла в полном оцепенении.

--¡Infeliz!--exclamó con ahogado sollozo--. ¿Puede el dolor moral matar de esta manera?

— Несчастная! — вырвалось у неё с глухим рыданием. — Неужели душевная мука может так убить человека?

--Cuando yo la recogí en la Trascava, estaba ya consumida por una fiebre espantosa.

— Когда я нашел её в Траскаве, её уже сжигал ужасающий жар.

--Pero eso no basta ¡ay!, no basta.

— Но ведь этого мало, ах, мало!

--Usted dice que no basta. Dios, la Naturaleza dicen que sí.

— Вы говорите — мало. Господь и природа говорят — довольно.

--Si parece que ha recibido una puñalada.

— Кажется, будто ей вонзили кинжал в сердце.

--Recuerde usted lo que han visto hace poco estos ojos que se van a cerrar para siempre. Considere usted que la amaba un ciego y que ese ciego ya no lo es, y la ha visto... ¡la ha visto!...

— Вспомните, что видели только что эти глаза, закрывающиеся навеки. Подумайте: её любил слепой, этот слепой прозрел и увидел её... увидел её!..

¡la ha visto!, lo cual es como un asesinato.

увидел её! — и это стало для неё равносильно убийству.

--¡Oh!, ¡qué horroroso misterio.

— О, какая ужасная тайна!..

--No, misterio no--gritó Teodoro con cierto espanto--es el horrendo desplome de las ilusiones, es el brusco golpe de la realidad, de esa niveladora implacable que se ha interpuesto al fin entre esos dos nobles

— Нет, не тайна, — вскричал Теодоро с затаенным ужасом, — это крушение иллюзий, сокрушительный удар реальности, этой безжалостной уравнительницы, вставшей наконец между ними.

seres. ¡Yo he traído esa realidad, yo!

И эту реальность принес я, я сам!

--¡Oh!, ¡qué misterio!--repitió Florentina, que no comprendía bien por el estado de su ánimo.

— О, какая тайна! — повторила Флорентина, от потрясения не вполне понимая его слова.

--Misterio no, no--volvió a decir Teodoro, más agitado a cada instante--es la realidad pura, la desaparición súbita de un mundo de ilusiones.

— Нет, не тайна, нет! — вновь повторил Теодоро, волнуясь всё сильнее. — Это суровая правда, внезапная гибель мира иллюзий.

La realidad ha sido para él nueva vida, para ella ha sido dolor y asfixia, ha sido la humillación, la tristeza, el desaire, el dolor, los celos... ¡la muerte!

Для него реальность стала новой жизнью, для неё — мукой и удушьем, унижением, тоской, отвержением, болью, ревностью... смертью!

--Y todo por....

— И всё из-за...

--¡Todo por unos ojos que se abren a la luz... a la realidad!... No puedo apartar esta palabra de mi mente. Parece que la tengo escrita en mi cerebro con letras de fuego.

— Всё из-за чьих-то глаз, открывшихся свету... реальности!.. Я не могу выбросить это слово из головы. Оно словно выжжено огнем в моём мозгу.

--Todo por unos ojos.... ¿Pero el dolor puede matar tan pronto?... ¡casi sin dar tiempo a ensayar un remedio!

— Всё из-за чьих-то глаз... Но разве горе способно убить так быстро?.. Почти не оставив времени испробовать хоть какое-то лекарство!

--No sé--replicó Teodoro inquieto, confundido, aterrado, contemplando aquel libro humano de caracteres oscuros, en los cuales la vista científica no podía descifrar la leyenda misteriosa de la muerte y la vida.

— Не знаю, — отозвался Теодоро, растерянный, объятый тревогой и ужасом перед этой живой книгой, где научный взор был бессилен разобрать таинственные письмена жизни и смерти.

--¡No sabe!--dijo Florentina con desesperación--. Entonces ¿para qué es médico?

— Не знаете! — воскликнула Флорентина в отчаянии. — Зачем же тогда вы врач?

--No sé, no sé, no sé--exclamó Teodoro, golpeándose el cráneo melenudo con su zarpa de león--. Sí, una cosa sé, y es que no sabemos más que fenómenos superficiales.

— Не знаю, не знаю, не знаю! — вскричал Теодоро, ударив себя львиной лапой по косматой голове. — Одно я знаю наверняка: мы постигаем лишь поверхностные явления.

Señora, yo soy un carpintero de los ojos nada más.

Сударыня, я всего лишь простой глазной плотник, не более.

Después fijó los suyos con atención profunda en aquello que fluctuaba entre persona y cadáver, y con acento de amargura exclamó:

Затем он пристально вгляделся в то существо, что колебалось между жизнью и смертью, и с глубокой горечью произнес:

--¡Alma! ¿qué pasa en ti?

— Душа! Что же с тобою происходит?

Florentina se echó a llorar.

Флорентина залилась слезами.

--¡El alma--murmuró, inclinando su cabeza sobre el pecho--ya ha volado!

— Душа... — прошептала она, склонив голову на грудь, — уже отлетела!

--No--dijo Teodoro, tocando a la Nela--. Aún hay aquí algo; pero es tan poco, que parece ha desaparecido ya su alma y han quedado sus suspiros.

— Нет, — отозвался Теодоро, коснувшись Нелы. — Тут ещё теплится искра; но так слабо, словно душа уже ушла, оставив лишь одни вздохи.

--¡Dios mío!...--exclamó la de Penáguilas, empezando una oración.

— Боже мой!.. — воскликнула девица Пенагилас, начиная молитву.

--¡Oh!, ¡desgraciado espíritu!--murmuró Golfín--. Es evidente que estaba muy mal alojado....

— О несчастный дух! — пробормотал Гольфин. — Воистину, в дурную обитель он был заключён...

Los dos la observaron muy de cerca.

Оба они склонились над ней, пристально вглядываясь.

--Sus labios se mueven--gritó Florentina.

— Её губы шевелятся! — вскричала Флорентина.

--Habla.

— Она говорит.

Sí, los labios de la Nela se movieron. Había articulado una, dos, tres palabras.

И правда, губы Нелы дрогнули. Она произнесла одно, два, три слова.

--¿Qué ha dicho?

— Что она сказала?

--¿Qué ha dicho?

— Что она сказала?

Ninguno de los dos pudo comprenderlo. Era sin duda el idioma con que se entienden los que viven la vida infinita.

Ни тот, ни другой не смогли разобрать. То был, должно быть, язык, на котором говорят вкусившие жизнь вечную.

Después sus labios no se movieron más. Estaban entreabiertos y se veía la fila de blancos dientecillos. Teodoro se inclinó, y besando la frente de la Nela, dijo así con firme acento:

Больше её губы не шевелились. Они остались полуоткрытыми, обнажив ряд белых зубок. Теодоро наклонился, поцеловал Нелу в лоб и твердым голосом произнес:

--Mujer, has hecho bien en dejar este mundo.

— Бедняжка, ты правильно сделала, что покинула этот мир.

Florentina se echó a llorar, murmurando con voz ahogada y temblorosa:

Флорентина разрыдалась, бормоча сквозь слезы прерывающимся, дрожащим голосом:

--Yo quería hacerla feliz, y ella no quiso serlo.

— Я хотела сделать её счастливой, а она не захотела счастья.